На краю пропасти

Мысль о том, что ребёнок, возможно, заставит Нацу как-то остепениться, сможет как-то на него повлиять была случайна. Она возникла во время разработки плана мести, но Хартфелия ухватилась за неё сполна. В сердце сразу затеплилась надежда, что она сможет таким образом остудить его пыл. Поэтому эта идея была для неё словно мотивация, словно маячок для дальнейших её действий. Она всё время его подгоняла. — Кончай, ну кончай же в меня! — Кричала она словно роженица при схватках. Своими соблазнительными криками и стонами, поглаживаниями основания ствола и вообще всеми своими действиями она стимулировала его для того, что бы он излил в неё своё семя… Какое же она испытала разочарование, даже не разочарование. Её словно выпотрошили, как плюшевую игрушку, когда она узнала, что не сможет иметь детей. Отправившись за очередной порцией мази, Люси решила попросить Полюшку-сан осмотреть её. Она, как женщина отстранённая, сухо вынесла свой вердикт: во время первого раза плева была порвана не совсем аккуратно и матка раскрылась неправильно. Поэтому всё её старания, всё то, что она тогда вытерпела, было напрасно, потому что когда она таки заставила его кончить в себя, его сперма не могла попасть по специальным канальцам в её яйцеклетку(*). Снова захотелось умереть, ибо смысла в своей жизни она видела с каждым днём всё меньше и меньше. Она бы так и сделала. Если бы не подоспевший Нацу, который едва успел скинуть с её шеи петлю. Тогда она в первый раз дала волю своим чувствам, ни капельки не боясь наказания, потому что ей было всё равно, что с ней будет. Истерика была долгой, но она не может же быть вечной. Спустя какое-то время она успокоилась. Она лежала под ним, воспринимая его толчки и скольжения внутри своего тела, как должное. Организм настолько к этому привык, что она даже не стонала в ответ. Просто лежала как манекен, смотря в потолок. Бесчувственность так и застыла на её лице, пока он «долбился» в её тело… Она устала. Помощников ей не найти. В гильдии узнав о том, что между ними происходит, захотят его кастрировать, а потом изолируют друг от друга. А она всё ещё хотела его спасти… Но вот кто бы спас её… Маме она с каждым днём писала всё реже и реже. Она словно стала одержима желанием спасти его, ведь он когда-то открыл для неё новый мир. Он был её лучшим…другом. Пока не перестала писать совсем…. Когда-нибудь у неё опустятся руки, ей просто надоест, и она перестанет бороться и просто сдастся. И что тогда? Драконы однолюбы. Полюбив одну единственную, он будет любить её всегда. Если это чувство можно назвать любовью. А что с ним станется, если он перегнёт палку? Сознание откажется принимать факт её смерти, и он, как полоумный и одержимый, будет искать её, как какой-то маньяк, искать ту единственную, которую погубил собственными руками, которая пыталась принять его таким, какой он есть… Единственная, которая, возможно, любила его… (*) Не уверена на счёт физиологических подробностей. Даже если это не так, то фанфикшен может позволить себе небольшую фривольность. Пусть в реальности этой работы будет именно такая физиология.