Помнить все...

Сехун тяжело вздохнул. Драгоценная матушка истерила в трубку и требовала вернуться туда, где ему место. А иначе Бог его обязательно накажет. За все грехи. Потому что он проклят, как и его отец. Об отце Сехун знал только то, что когда-то давно он изнасиловал его мать. И до сих пор не понимал одного. Зачем эта женщина родила ребенка? Чтобы было кого ненавидеть? Сехун в своей короткой жизни хорошо заучил три вещи. Библию, все ее разновидности и то, что он маленькое чудовище, которому дали шанс. Что его появление на свет, результат ужасных страданий и он должен расплачиваться до конца своих дней. Временами Сехун все еще в это верил. Все, что он делал, это один сплошной грех. Он пил. Он засматривался на девочек. И он целовался с парнем. И это только малая часть совершенного им. Сехун разумом-то понимал, что это бред, но годами вбиваемые понятия и догмы заставляли сомневаться во всем. Даже в своем праве на существование. По мнению большинства, О Сехун был до смешного наивен и невинен. В его собственном понимании, он был порочен до кончиков пальцев. Мама права, он должен вернуться и искупить все, что сотворил. - Господи! – выдохнул Чонин, отбирая у него трубку и нажимая на отбой. – Откуда у нее опять твой номер? - Хён, - тихо прошептал Сехун. – Как ты можешь со мной разговаривать? Я же… Я поеду домой. - Откуда у нее твой номер? – медленно повторил вопрос Чонин, раздраженно отправляя мобильник на свидание со стеной. – Я тебе потом новый куплю. - Я ей звонил, - пробормотал О, закрывая лицо руками. – Она права. Мне нужно вернуться. Я должен быть с мамой. Она… Кай тяжело вздохнул, сжимая пальцами виски. Сехуну нельзя разговаривать с матерью, это ясно как дважды два. После каждого такого разговора шли насмарку все усилия психологов разом. Сехун неизменно ломался, соскальзывая в бредовую реальность, созданную для него родной матерью. Независимо от того, сколько времени проходило между моментами общения. - Се, прекрати нести чушь! – Чонин сел рядом с другом и попытался обнять. Младший отодвинулся. Плохой признак. Пойти, что ли, Лу-хёну личико начистить? Это его пьяные порывы сподвигли Сехуна на общение с ненормальной родительницей. - Так, ладно! Хочешь меня бросить? Папу подвести. Он так тобой гордится, - пробормотал Чонин. Это был запрещенный прием. Только один человек имел на Сехуна влияние, кроме матери. Отец Кая, добившийся опеки над мальчиком, когда тому было пятнадцать. Вытащил его из безумия, в котором он рос и у Чонина появился младший брат. - Кай! – всхлипнул Сехун. Чонин вздрогнул, притягивая младшего к себе. Погладил по голове и поцеловал в висок. В средней школе Сехуна считали странным и всячески издевались. И Чонин никак не мог понять, почему мальчишка не сопротивляется и не плачет. Спустя полгода он случайно зашел к нему домой занести одолженный учебник. Многое стало понятно, включая то, что Се искренне полагал, что заслужил неприязнь и агрессию со стороны одноклассников. Госпожа О и в школу-то его отпускала исключительно в качестве расплаты за грехи, а не за образованием. В этот же вечер Кай рассказал все отцу. Тот проблему решил. А пока всякие комиссии разбирались в ситуации, маленького Се полюбили оба. И господин Ким и Чонин. - Все хорошо, Се, - прошептал Кай. – Все будет хорошо. Я позвоню хёнам и скажу, что мы никуда не идем. Возьмем мороженого и будем смотреть фильм. - Фильм?! Но это же… - Это клево, Се! – перебил его Чонин. – Хороший фильм. Ты отвлечешься и никому не будет от этого плохо. Никому, понимаешь. - Тебе будет плохо! Ты же хочешь увидеться с Лэй-хёном. - Завтра увижу! Никуда он не денется. - Он меня поцеловал, - пробормотал Сехун. - И никто не умер, заметь! - Ты не понимаешь! Мне понравилось. Кай молча крепче его обнял. Вот и добрались до корня проблемы. Сехун обходил стороной всех «заинтересованных» потому что уверенность в собственной порочности из него не один психолог до конца не выбил. Эти странные стандарты О, по которым секс сам по себе имел место быть. Но для себя он считал его чем-то запредельным и мерзким. Чонин уже не пытался анализировать это. Просто старался быть рядом в трудные моменты. И все было нормально. Сехуна считали холодным и неприступным. Руками не трогали. А если бы он не потащил младшего на эту дурацкую вечеринку, до сих было бы нормально. Но нет! Привел. Позволил напоить. Так что, если кто и согрешил, то Ким Чонин. Только он не имел привычки биться головой о стену. Предпочитал исправлять ошибки. Стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. Чонин с неохотой отпустил Сехуна и пошел открывать. Правда тут же пришлось выйти и закрыть за собой дверь. - Мне нужен Сехун, - проговорил Лу Хань. - Хён, не сегодня, а лучше никогда, - покачал головой Кай. – Забудь. Сделай вид, что вы не знакомы. Не подходи к нему. - Что?! Я извиниться хотел просто. Хотя, не понимаю. Это просто поцелуй, - вздохнул Лу. - Это для нас с тобой просто поцелуй. - Но вчера же все нормально было! Он даже улыбался на тренировке. Чонин усмехнулся. Вчера до малыша просто не дошел весь масштаб собственной «греховности». И с матушкой он еще не пообщался. Как ее, вообще, вменяемой признали? Хоть родительских прав лишили в свое время. Кай понимал всю глубину психологической травмы женщины. Но Сехун не виноват ни в чем. - Хён, просто разойдемся по своим углам, - твердо сказал Чонин. – И забудем этот пьяный бред. Не трогай его. - А ты? Ты же Лэя в покое не оставляешь, - напомнил Хань. Чонин ничего не ответил. Нельзя объяснить ситуацию не рассказывая всей правды. Но он не мог сделать этого. Ни за что. - Просто отвяжись, хён! – буркнул Кай, захлопывая дверь прямо перед носом Лу. Тот раздраженно пнул дверь ногой и решил, что нужно действовать иначе. Просто забить не позволяли совесть и любопытство. Что за реакция на простой поцелуй? Даже будь О монашкой-девственницей, подобные переживания неоправданны. У Ханя было много вопросов и он собирался получить ответы. Поэтому терпеливо дождался, пока Кай свалит из комнаты. Только после этого снова постучал. - Лу-хён?! – удивленно посмотрел на него Сехун, открывший дверь. – Я… Ты… Так на Лу реагировали впервые. - Мы можем поговорить? – спросил он, не понимая, отчего О так побледнел. - Не… Лучше не надо, - младший внезапно зажмурился. – Я… Это все… - Хён, я же просил! – раздался раздраженный голос Чонина. Танцор решительно отодвинул старшего от друга и затащил того в комнату, закрывая за собой дверь. - Се, выдохни, это не страшно! – донеслось из-за нее. - Да знаю я, что не страшно, - отозвался О. – Я либо болен, либо она права и я чудовище. Хён, в любом случае, проблема во мне и ты не обя… Больше Лу ничего не услышал. Видимо второкурсники отошли от двери. Вопросов стало еще больше. И теперь за ответами Хань отправился к Джунмену. Тот же все про всех знает. - Я вам справочное бюро, что ли? – раздраженно уточнил Ким, одаривая старшего недобрым взглядом. – Что ты хочешь услышать? - Что ты знаешь о Сехуне? – спросил Лу. - Много чего, но почему я должен об этом рассказывать? – задумчиво поинтересовался Сухо, намазывая булочку вареньем. - Я хочу понять, почему все так странно. - Зачем? Просто забей. Никто не требует от тебя даже извинений. Это всего лишь поцелуй. - Но не для него? - У всех свои странности, - усмехнулся Ким. – Тебе нужно, что бы все верили в твою мужественность. Я помню каждое мгновение своей жизни и миллион историй незнакомых мне людей, практически просто прошедших мимо. - А Сехун? - Отвяжись от меня! Я ничего не знаю! - Чего вы разорались? – спросил Крис входя в кухню. - Убери от меня его! – некультурно ткнул Сухо пальцем в Лу. - Фань, скажи ему, что он обязан мне все рассказать! – топнул ногой Хань. - Что происходит-то? – совершенно растерялся Ифань, не въезжая в суть конфликта. - Вот! – Джунмен вручил ему кружку с чаем и булочку с вареньем. – Я домой! Там я еще за человека схожу, а не за базу данных. С этими словами Ким исчез за дверью. Ву перевел взгляд с Ханя на дверь. - Скажи-ка мне, драгоценный олень, - протянул он очень ласково. – Какого черта мой парень только что ушел? - Ну, я просто спросил, а он психанул, - пробормотал Лу. – Ну он же знает. Так трудно ответить было. - Значит, трудно, - буркнул Ву. – Вот держи! А я пошел ловить свою личную жизнь. Крис отдал чай с бутербродом Ханю и пошел вслед за Сухо. Далеко идти не пришлось. Джунмен нашелся на детской площадке. - Прости, - проговорил он тихо. – Я не должен был на тебе срываться. Иногда я такая истеричка. Поехали ко мне, а? Лэй не задает дурацких вопросов. Ифань просто согласился. Не понаслышке знал, каким упертым бывает Лу. А Джунмен действительно не бюро информации. - Хочешь в кино? – спросил Ифань. - Не хочу! У нас репетиция через полтора часа. - А после? - У тебя тренировка. А вот после мы можем сходить в кино, так как менеджмент я тебе уже сделал. И контрольную, и доклад. Ву улыбнулся, обнимая его за плечи. С парнем ему повезло нереально.