Капля Крови

Воздух со свистом вырывался из легких, грудь тяжело вздымалась, каждый раз натягивая тонкую ткань промокшей насквозь туники. Гулким набатом грохотало сердце, гоняя обжигающе горячую кровь по венам. Ее тело горело. Она неслась сквозь подлесок, громко, с треском проламываясь сквозь многочисленные кусты. Ее бег был стремительным, а движения резкими, дерганными. Если бы она просто на миг остановилась, если бы только задумалась, то поняла бы: тяжелое дыхание и сердцебиение есть только в ее сознании. А многочисленные ветки, которые давно должны были расцарапать лицо в кровь, бессильно хрустят, разламываясь. Но она не могла остановится, не могла даже задуматься о такой возможности, ибо страх, что гнал ее вперед, надежно подавлял сознание. Глубокий, насыщенный и безумно древний, он сковывал волю и порабощал чувства. Таким могущественным его делала надежда. Отчаянная, безумная надежна на то, что все это ложь. Что ничего этого не было. Что кровь, обильно пропитавшая тунику, не более чем плод больного воображения. Человеку свойственно отрицать все, что не вписывается в его собственную модель мира. И чем более чуждо выглядит событие или явление, тем сильнее становится отрицание. Мир должен рухнуть, разбиться с громким дребезгом ценностей и концепций, чтобы потом, быть может, собраться в новую картину. В новый мир, который сможет включить в свою модель то самое явление, что стало причиной означенных событий. Или не собраться, оставив человека сломленным и потерянным. Она остановилась, тяжело прислонившись ладонью к стволу дерева. Долгую минуту судорожно вдыхала воздух, пытаясь успокоить дыхание, с каждой секундой все ближе и ближе подходя к осознанию того, что это бессмысленно: она совсем не запыхалась. В теле не было слабости, оно не болело. Дыхание стало ровным и спокойным, как только она перестала заставлять свой организм имитировать усталость. Медленно подняла свободную руку перед глазами, титаническим усилием воли заставила себя не закрывать их. Ладонь была обильно испачкана кровью. Уже слегка подсохшие багровые разводы запекшейся алой жидкости смотрелись откровенно карикатурно на фоне абсолютно здоровой розовой кожи. Она прикрыла глаза, всхлипнула, и с неожиданной яростью сжала обе руки в кулак. Послышался треск раздираемой древесной коры. Она отшатнулась в сторону, неловко, однако тело само каким-то неведомым образом умудрилось удержать равновесие и упереться спиной в ствол соседнего деревца. Вторая рука повторила путь первой, зависнув перед глазами. Щепки, остались одни только щепки от толстой коры. И ни единого следа на руке. Абсолютно такая же розовая кожа, как и на другой. Ноги подогнулись, следуя бессмысленным, но от этого не менее важным для них приказам. Тело сползло по стволу вниз. Где-то посреди леса, прислонившись к стволу старого дерева, сидела молодая девушка. На вид ей было лет двадцать, может двадцать пять, она была из того типажа, что в сорок выглядят все на те же двадцать пять, что и в двадцать. Из одежды на ней была только туника, которая, вполне возможно, когда-то была белой, однако теперь об этом можно только с разным успехом предполагать, ибо этот предмет одежды на данный момент представлял собой практическую всю палитру красных цветов: от насыщенного багрового, до мягко розового. Ткань, некогда мягкая, стояла практически колом, придавая сидящей девушке причудливый вид. Наверное это даже было бы забавно, ровно до того момента, когда начинаешь понимать, что это вовсе не краска, точнее вполне себе краска и даже более того: натуральная дальше некуда. Девушка плакала и алые дорожки кровавых слез прочертили на ее лице своеобразную боевую расскраску. Тяжелые капли, срываясь в подбородка, падали аккурат на упомянутую выше тунику, делай узоры на ней еще более причудливыми. Наконец она, дернувшись, встала. Мелкие ветки и прочий мусор, являющийся обязательным атрибутом любого леса, местами прилип к тунике, но девушке было плевать. Жесткая, пропитанная кровью одежда, которая по идее должна неимоверно натирать не доставляла никаких неудобств. Движения были свободными, ничего не болело. Усилием воли она отбросила все размышления в сторону, сконцентрировавшись на ближайших целях. Ей нужно выйти к людям. Да, определенно нужно. Найти нормальную одежду, помыться, может быть поесть. Конечно она не ощущала голода и это было еще одним пунктом к тем вопросам, которые она себе задаст когда выберется из этой передряги. Тогда, не сейчас. Она отчетливо слышала журчание ручейка где-то неподалеку. Отлично, именно то, что нужно. Кровь нужно смыть как можно скорее. Она не отдавала себе отчета, но именно эти алые разводы служили катализатором ее страхов. Каждый раз, когда она замечала очередное пятно на своем теле или одежде в голове тут же возникали смутные образы чудовищного кошмара, который она всячески пыталась закопать как можно глубже в памяти и желательно никогда не раскапывать. Да, кровь определенно нужно смыть. Она двигалась все еще теми дерганными движениями, но уже немного легче, привычнее.