A Place To Rest My Head

Он просыпается до того, как должен прозвонить будильник, обычно такое редкость, хотя он и всегда просыпается вовремя, но никогда не спал в одной кровати с кем-то, кто его привлекает, и он довольно быстро понимает, что они лежат в достаточно неловкой позе. Он отодвигается, высвобождая свою руку из-под тела, чтобы выключить будильник, пока тот не начал сигналить на всю комнату, и ложится обратно. Он должен бы чувствовать себя виноватым, и он чувствует, правда. Немного. Но Блейн обнимает его сзади, он тёплый, в то время, как воздух в комнате холодный. Курт смотрит на снежинки, падающие за окном, и, хотя это и похоже на идеальное рождественское утро, ему очень не хочется вылезать из кровати. Наверное, никогда. Позади него Блейн шевелится, выдыхает ему в шею и крепче сжимает руки вокруг талии Курта, бормоча 'Себастиан…', и сердце Курта замирает. Он не ревнует. Это нормально. Блейн не был в кровати ни с кем после своего парня, а вчера вечером он был настолько в отключке, что нет ничего странного, что он дезориентирован, но Курт ничего не может с собой поделать, он немного… ладно, больше, чем немного, ревнует. Всё равно, ему следует уйти до того, как Блейн проснётся и всё станет ещё более неловко, но затем он слышит резкий вдох у себя сзади, и Курт аккуратно поворачивается. — Курт? — неверяще шепчет Блейн, а Курт аккуратно поворачивается и кивает. — Привет. Мы не хотели, чтобы ты спал на диване, так что я подумал… — Нет, всё… Привет. С Рождеством, — улыбается Блейн, а Курт поднимает руку вверх, чтобы погладить его по щеке, на которой уже отросла щетина, и не удивительно, что Блейну нужно каждый день бриться, чтобы не выглядеть дикарём. Курт, конечно, не смог бы отрастить бороду, даже если бы ему заплатили, но ему не кажется это отталкивающим в Блейне, хотя бритым тот нравится ему явно больше. — С Рождеством, — мягко отвечает Курт, пытаясь не поддаться соблазну прильнуть и поцеловать Блейна прямо здесь и сейчас. — Хорошо спалось? — Уже месяцы так хорошо не спал, — не стесняясь признаётся Блейн, и Курт рад это слышать. — Но тебе правда не нужно было… — Ш-ш-ш. Мы были рады. Думаю, Кэрол бы не позволила тебе уйти в любом случае, — он смеётся, потому что ей явно понравился Блейн, и он рад этому. — Но нам нужно вставать, пока не встал Финн, или можешь быть готов к тому, что тебя раздавят почти сто килограмм восторженного подростка. — Звучит не очень приятно, — хмыкает Блейн. — Но твоя кровать такая мягкая. — Мгм, — соглашается Курт, всё ещё поглаживая щёку Блейна, но останавливается сразу, как понимает, что, наверное, перегибает палку. — А знаешь что. Я схожу в душ, а ты поспи ещё немного, пока я вернусь, а потом и ты будешь подниматься. Я одолжу тебе папину бритву. — Нет, Курт, не нужно… — Блейн. Пожалуйста. Это же Рождество. Прими горячий душ, побрейся, а затем спускайся вниз за подарками и блинчиками. Я даже добавлю в них шоколад, — он пытается, чтобы это звучало заманчиво и, судя по тому, как загораются глаза Блейна, он знает, что получилось. — Я не хочу навязываться твоей семье, когда они будут открывать подарки, так что… — слабо пытается он протестовать в последний раз, и Курт знает, что выигрывает. — Ты не навязываешься. Особенно учитывая, что там и твои подарки тоже, — осмелев, хлопает он Блейна пальцем по носу, потому что, само собой, что как только он начал планировать, чтобы Блейн остался на рождественскую ночь, то просто обязан был купить тому подарок, и глаза Блейна подозрительно искрятся, когда он кивает и отпускает Курта, чтобы тот встал с кровати. — Ну так, — покашливает он, — с шоколадом, говоришь? — С шоколадом, — подтверждает Курт и уходит в ванную. Что-то подсказывает ему, что это будет запоминающееся Рождество.