А она всё та же - маленькая Елена

Прошло уже около недели. Наступал суровый декабрь, норовил выпасть первый снег, но его всё не могла дождаться маленькая Елена. Она наивно смотрела в окно, заглядываясь в бесконечные дали своего города. Да, вот с чем ей повезло – так это с видом из своего окна. Живя на третьем этаже одиночного домика, она была довольна местом жительства. Дом действительно был небольшой и одиночный, потому что близлежащих домов не находилось, в основном все жили в огромных особняках или стандартных частных домах, как это обычно бывает в Америке. Но нет, общие дома в Америке тоже встречаются, хоть и в меньших количествах. Уютная трёхкомнатная квартирка досталась семейке от отца Гилберта. Как рассказывала Елене Миранда, у них с отцом в молодости были очень горячие чувства, но потом они разошлись. Кстати, причина так и не была названа Мирандой, хотя Елене всегда хотелось узнать «почему», но, по-видимому, женщина не торопилась раскрывать дочери все секреты. Когда родители девушки разрушили хрупкие семейные узы, (на тот момент девочке Гилберт было около четырёх лет), Грейсон тайком ночью покинул дом, что было весьма странным поступком для такого интеллигентного мужчины, с тех пор о нём не было слышно никому. Алиментов семья тоже, как вы уже поняли, не получала, поэтому они сводили концы с концами, благо, хоть квартира была в их распоряжении. И так, Елена, будучи гордой девочкой больше и знать не хочет давно забытого ею отца, и, она много раз прокручивала момент их встречи, волнующий момент. Конечно, как и любая дочка, она хочет свидеться с ним и заведомо любит его, но ей не позволит совесть и уважение к матери общаться с ним. Миранда никогда ничего не рассказывала о Гилберте, не показывала его фото, видео, ничего. Елене было очень любопытно окунуться в полный тепла семейный очаг, но она не любила тревожить маму этой темой. Но на данный момент… мама сама тревожила подростка. Всё было более-менее радужно примерно до 12 лет её жизни. У мамы была хорошая работа в каком-то офисе, после – кризис. Все планы и мечты рухнули моментально, как карточный домик. Было много неприятных моментов, после которых нельзя оставаться спокойным и адекватным человеком. Сколько было сказано, выпито, пролито. В тот момент как раз наступал тяжёлый подростковый период, Елена не могла контролировать себя и часто говорила маме глупости, хотя Миранде и так было непросто. Позже она нашла сомнительную работёнку в какой-то захудалой организации. «Лучше, чем ничего, - изрекала Миранда, думая, что это ненадолго». Елена быстро росла и становилась красивой и женственной. Она была умна, рассудительна, добра и очень дружелюбна. У неё было много подруг, которые всегда были рядом с ней. Да, малышке Гилберт повезло с окружением. Небольшой райончик в Лос-Анджелесе славился добротой и спокойствием. Дети были милы и не испорчены. Девочка росла порядочной и очень скромной. В один момент подружки стали интересоваться мальчиками, для Гилберт это было как-то своеобразно и странно, она не могла поддержать разговор в компании, порой очень смущалась, а когда мама спрашивала у неё насчёт мальчика, приходила в жуткий ступор. Однако это всё не сошло ей плохим уроком. Когда Елена была в восьмом классе, девочки стали совсем уж не первым сортом. Некоторые начали вести отнюдь не здоровый образ жизни, самые неблагополучные потеряли девственность. Конечно, наивная малышка не верила и опровергала эти слухи, она не хотела принимать, что, допустим, её подруга детства – светленькая, миленькая и улыбчивая девочка Шерри - уже не девочка. Но реальность не становилась слаще, поэтому… и на Елену это повлияло. Но холодный рассудок Елены не содрогался ни перед чем. Для неё важна честь и мораль, потому, она особо не задумывалась над этим всем, хотя детство, такое красочное и радужное, со вкусом сладкой ваты, убегало перед глазами, печально маша ей вслед. И от этого Елене было очень больно. Но она не прогнулась. Тогда её новыми друзьями стали мечты. Углубляясь в грёзы своих желаний, она перестала чувствовать реальность, её ничто не тревожило и не беспокоило, ей нравилось быть такой, какой она была. Тихой, спокойной и загадочной. Она рассуждала на различные философские темы, но боле всего ей нравилось думать о любви. Это сладкое неизведанное чувство было похоже на запретный плод, который так хотелось попробовать. Оно манило своей загадочностью. «Вот все говорят, любовь-любовь, только о любви и говорят, а что это такое – сказать никто не может, и меня это жутко раздражает! – записывала 14-летняя девчушка в свой личный дневник». А ведь действительно, любовь манит лишь словом, лишь своей красотой звука. Одно слово «любовь», и человек впадает в неведомую эйфорию неги. Елене так нравилась эта бесконечная река загадок, которую ей хотелось поскорее распутать, а главное – прочувствовать на себе. Так она и росла – безумным мечтателем, готовым соблазниться перед превосходством чувства. Вскоре её окружение стало абсолютно невыносимым, даже такой терпеливой натуре не удалось не прогнуться перед обществом. Гилберт не разрешила себе подстраиваться под этот бесконечный мейнстрим подросткового взросления и просто… тихо ушла. Единственный нормальный человек – Бонни, и то, неизвестно, что с ней сейчас творится. Не сказать, конечно, что Бонни являлась Елене лучшей подругой, но они были довольно близки в отношениях, но, Гилберт предполагала, что когда она покинет эту школу, всё изменится. И не прогадала. POV Елена. Меня не особо волновало нынешнее состояние Бонни, но… она всё же была моей подругой. Впрочем, то, что ей стало на меня плевать после недельной разлуки – не мои заботы. Не нужно – не нужно. Какого чёрта я должна навязываться? Переступать через гордость – не в моих правилах. Хотя, чёрт, если бы вместо Бонни был Деймон, я бы переступила. Наверное, моё желание уступить зависит от человека, ради которого я смогу совершить сложный для себя поступок. Кстати, о Деймоне… я давно его не видела и безумно хочу встречи. Мне ещё нужно с ним переговорить насчёт Керолайн, мне же всё-таки интересно, что за тёрки у них были с ней, почему она со слезами на глазах вспоминает о них… это так жутко, на самом деле. Мама ушла на работу, Кол дома. До школы ещё 2 часа, может пообщаться с ним? Ну, так, чисто ради успокоения душевного. Для меня, конечно, ужасно, что у них с мамой близкие отношения, но есть ощущение, что он просто болен психически. Или он нимфоман со стажем. Я сверкнула хищной улыбкой, и, натянув на себя шорты, отправилась на звук шума. Увидев душераздирающую картину, у меня чуть не остановилось сердце. - О, боже, ты готовишь еду? – удивлённо усмехнулась я. - О, боже, малютка Гилберт соизволила пообщаться с любимым братиком, - рассмеялся он, бросив сковородку на произвол судьбы. - Ну, да, для прикола, настроение просто хорошее! – пропела я и потянулась. - А если настроение есть, может, в душик метнёмся? – подошёл он ко мне. - Щет, что я могу иметь с персональным живым страпоном моей матери? Простите, сэр, мне пора, - будто в душу ему плюнула я, засобиравшись смыться отсюда. - Оу, Елена, я смотрю, у тебя язычок остренький стал, кто наточил? Тот ублюдок, с которым ты сосалась неделю назад в подъезде? – непримечательно заявил он, я усмехнулась. - Лучше иметь собственную точилку язычка, чем быть страпоном моей матери, как тебе не стыдно-то, а? Чёртова тряпка, ты что творишь? Я понимаю, у тебя с головой проблемы, но не до такой же степени! Убирайся нахрен из этой квартиры, нагостился уже, хватит! – вспылила я. - Какое интеллигентное оскорбление, милая, мне всегда это нравилось в тебе! И как же ты меня выгонишь? - самоуверенно сложил он руки на груди. В моей голове созрел неплохой план, после чего я подошла к нему вплотную, что бы немножко похохотать. - Слушай, Кол, а вот, чисто теоретически, если мы переспим, ты уедешь? – я провела по его шее, позже спустилась к груди. Он схватил меня на руки и шлёпнул об стену, начав мерзко облизывать. - Фу, псинка, отпусти меня! – хлёстко дав ему по лицу, я от души рассмеялась, - какой ты забавный, а. На его гримасе повис немой вопрос, он безответно ушёл в гостиную. - Плюй к моей карме! – воодушевлённо изрекла я, обрабатывая последующий план действий. Сегодня будет божественный день.