love is (no-no-no)

olafur arnalds - for teda olafur arnalds - reminiscence

- Baby, come on, - зовет Марк, перекрикивая шум воды. Джинён вздрагивает и оборачивается - вся их группа уже собралась у машины: Джебом закидывает найденные вещи в багажник, а Джексон помогает Ёндже залезть в машину - с гипсом одному это сделать сложно. Джинён смотрит на пустую бутылку из-под воды в своей руке и подсчитывает, надолго ли хватит оставшихся запасов, надежно спрятанных под сиденьями. Даже не принимая в расчет то, что Джинён считает не слишком хорошо, выходит, что хватит их на четыре дня - не больше. Но это и не проблема, потому что бензин всё равно закончится раньше. Судьба словно насмехается над ними - на единственной не перекрытой брошенными машинами дороге встречается река - бурная, широкая, но совершенно непригодная для питья. Джинён уже и забыл, что отныне вся вода в реках красного цвета. Джинён забирается на заднее сиденье к Джексону и Марку - для этого приходится постараться, потому что переднее пассажирское, на котором сидит Ёндже, максимально отодвинуто назад. - Нашел что-нибудь? - спрашивает Джебом с водительского места, поправляя зеркало заднего вида. - Ничего, - отрицательно мотает головой Джинён и встречается взглядом с Джебомом в зеркале. - А у вас? - Три куртки, - отвечает вместо Джебома Джексон и хмыкает, - на случай, если будем замерзать. По его лбу ползет капля пота, и Джексон вытирает её запястьем. Джинён думает, что это даже звучит смешно 'экологическая катастрофа'. Скорее уж 'месть матери природы' - как название для какого-нибудь фильма про апокалипсис. Ветер из люка в крыше треплет волосы Джексона, заснувшего на плече Джинёна, пока они объезжают провалившуюся из-за провала грунта часть асфальта. Джинён смотрит на его обгоревшие запястья со следами волдырей и прикрывает их снепбеком, хоть солнце и не может навредить ему через стекло. Они останавливаются на ночлег прямо на дороге - так безопаснее -, когда солнце прячется за верхушками деревьев. - Завтра мы будем проезжать близко к морю, - говорит Джебом вечером, сев рядом с Джинёном перед костром. - Хочешь заехать? - Джинён шевелит горящее полено длинным прутом, и искры взметаются в ночное небо вместе со смехом Ёндже, доносящимся от палатки. - Да. - Зачем? - Джинён знает на самом деле, но это важно услышать. - Хочу посмотреть, что с ним стало, - Джебом не глядя хлопает себя по предплечью, надеясь попасть в комара, решившего поживиться его кровью. - Надо сказать остальным. Джебом только кивает в ответ, не двигаясь с места, и смотрит, как медленно разваливается на части полено. Утром Марк находит недалеко от машины мертвую лисицу - мех по цвету точно такой же, как его волосы - и закидывает её опавшими листьями. Когда машина трогается с места, Марк оборачивается и видит, как ветер сносит листья, закручивая их в воздухе. Ёндже тошнит от усталости, и приходится остановиться, чтобы он смог опустошить свой желудок от скудного завтрака. Джебом протягивает ему бутылку с водой и поддерживает за талию, ослабляя давление на травмированную ногу. Мертвого ворона на обочине дороги он сознательно игнорирует. Солнце медленно поднимается всё выше; на заднем сидении становится непривычно свободно, когда Марк подтягивает ноги и прижимается лбом к коленям. - Эй, ты как? - тихо спрашивает Джинён, чтобы не разбудить провалившегося в дрему  Ёндже,  и касается плеча Марка. Марк быстро поднимает на него воспаленные глаза, Джинён кивает и откидывает голову, скользнув рукой вокруг чужих плеч. Ответ на вопрос Джинёна все и так знают, но Марк шепчет его всё равно, надеясь, что никто не услышит. - Я хочу домой. Джинён замечает всё это: медленно падающие деревья, которые они проезжают на скорости 40 км/ч, черный рой насекомых над домами - туда точно не стоит входить, дрожащие на остановках пальцы Джебома, солнечные ожоги на коже Джексона, выцветшие в рыжий волосы Марка, ставший непривычно тихим голос Ёндже, словно кто-то подкрутил ему громкость. Человек на 60% состоит из воды, 70% земли ей покрыто. Может быть, если хотя бы море в порядке, то они тоже будут? Джексон кричит и пинает волны ногами; кепка падает с его головы; брызги попадают на кожу, явно делая только хуже. На берегу сохнут мальки, прозрачными кляксами у ног расползаются медузы; Марк оттаскивает Джексона от воды, обхватив двумя руками - откуда только сила взялась -, и прижимает за плечи к теплой дверце машины. Джексон обмякает и сползает на песок, спрятав лицо в ладонях. Джинён крутит в руках бутылку и смотрит на то, как волны пожирают друг друга - вне зависимости от того, как изменился мир, море на закате всё так же захватывает дух. Позади трещит костер, и Джексон рисует вытащенным из него угольком на пыльном гипсе Ёндже: лимонник, кедр, малина, шиповник, отличающиеся лишь подписями под ними. - Элексир долголетия, - поясняет Джексон, и Ёндже смеется, потому что, ну правда, Джексон, ты чудо. Джебом подсаживается к Джинёну, когда он в задумчивости откручивает крышку бутылки. - Мы поедем дальше? - Я не знаю, - говорит Джебом, и Джинён слышит только вину в его голосе. Джинён прижимается губами к его плечу, вроде как 'это не твоя вина', и позволяет стискивать свои пальцы с такой силой, что они начинают хрустеть. Красная вода перекатывается от дна к горлышку и обратно, словно вишневый сок или вино, прежде чем Джинён разжимает ладонь и роняет бутылку на песок.