love is (no-no-no)

Джинёну только-только исполнилось восемнадцать лет, прошло около двух часов с момента, как Джебом вывел его из бара. Алкогольный туман рассеялся, был разогнан горячей юной кровью, остался только азарт. И бесстрашие. Джебом тянет его внутрь отцовского корвета, они путают местами, Джинёну приходится перелезть через Джебома в узком салоне. Он ударяется поясницей о руль и смеётся, задерживаясь на коленях друга. - Твой отец нас убьёт, если узнает. - Он ничего не узнает, если мы не разобьём тачку, - Джебом кладёт руки на сгибы Джинёновых ног и сжимает мышцы. – И мы не сможем даже попытаться, если ты не слезешь с меня. Гравий расползается под колёсами, под звук двигателя у Джинёна в груди расцветает возбуждение, сочится с мясистых листьев сильно пахнущего цветка, капает в пах, дрожит. Джебом пересекает горящий и поющий центр города, едет мимо баров, ресторанов, открытых дверей кино. Объезжает банк своего отца по параллельной улице, пока Джинён разглядывает тёмные кучи в подворотнях – никогда не знаешь, какое из этих чёрных пятен окажется человеком. Если он и замечает движение, то ничего об этом не говорит. За городом Джебом открывает крышу корвета, давит педаль в пол и сжимает руль, пока они не оказываются на трассе, бегущей вдоль моря. Джинён с трудом отцепляется от ручки двери, облизывает пересохшие от волнения губы и смотрит на Джебома – ветер треплет волосы в разные стороны, отросшая чёлка лезет в глаза, Джебом щурится, но даже не пытается что-то с этим сделать. Джинён протягивает руку и сжимает в кулаке волосы Джебома, от неожиданности Джебом только шире раскрывает глаза, но не дёргает руль. Обрыв по левую руку постоянно держит его в напряжении. - Я хочу отсосать тебе, - внезапно говорит Джинён. Джебом сжимает пальцы так, что белеют костяшки, и бросает быстрый взгляд на Джинёна, облизывая ставшие враз сухими губы. - Сейчас? Джинён пожимает плечами и наклоняется ближе к Джебому, упираясь ладонью в его бедро. - Если это наш последний день, почему бы не делать всё, что хочется? Сильный ветер будто смазывает улыбку Джинёна, Джебом даже не может сказать, была ли она, но он кивает и переводит внимание на дорогу. - Давай. Джинён сильнее сжимает волосы Джебома в кулаке и приближается к его голове, чтобы прикусить мочку уха. Джебом слышит его дыхание и этот звук заглушает и рёв двигателя, и шум ветра, и звук открывающейся молнии на брюках. Джебом быстро моргает, наваждение отступает, он снова в своём теле - даже осознаннее, чем обычно, теперь, когда Джинён гладит его член подушечками пальцев. Он освобождает одну руку с руля и хватает Джинёна за шею, чтобы опустить его голову вниз. Когда Джинён вываливает язык изо рта и лижет теплую кожу, по встречной полосе проносится машина, Джебом даже не успевает испугаться. Джинён упирается рукой в панель и случайно включает радио, в салон врывается и тут же уносится прочь голос Френка Синатры с I’m a fool to want you. Капля пота скользит по виску Джебома, пока Джинён давится членом и оставляет следы от слюны на ткани чужих брюк. Впереди Джебом может разглядеть крутой поворот – слишком крутой для него на такой скорости и без отвлечения. Он сбавляет скорость до тех пор, пока полностью не остановится на обочине. Джинён протестующе мычит, но Джебом дергает бёдрами вверх, затыкая его. Свет фар чужой машины выхватывает силуэты и рисует их на асфальте, машина приближается, и её водитель сбавляет скорость, заглядывая в чужой салон. Джебом сжимает волосы на затылке Джинёна и, не отвлекаясь, показывает средний палец в ответ на свист незнакомца. Чужак уезжает, Джебом запирает голову Джинёна в ловушке своих рук и кончает ему в горло. По радио крутят какую-то меланхоличную песню, Джинён не узнаёт, кто это. Он лежит на песке, под головой – куртка Джебома, сам Джебом прижимается щекой к его голому животу, края рубашки свободно свисают по бокам. Пальцы Джебома, лежащие на бедре Джинёна, иногда словно непроизвольно сжимаются, как у спящего кота. Но он не спит, он спрашивает Джинёна: - Ты бы хотел, чтобы это был последний день? Набегающая волна толкает камни ближе к их ногам. Вообще-то, это два вопроса. Первый: ты бы хотел, чтобы я не остановил машину тогда, и мы упали в море? Второй: ты хочешь, чтобы мы снова сели в тачку и попробовали умереть ещё раз? Джинён лениво потягивается, вытягивая руки над головой, цветок в его груди сдвигается, в нос Джебому ударяет слабая волна сладкого аромата. - Нет, - Джинён кладёт руки Джебому на плечи и гладит их, - мы ещё слишком молоды. Может лет в тридцать, когда мы уже состаримся? Он смеётся, когда Джебом прижимает поцелуй в его ребро. - Хочешь избавиться от меня, когда я стану некрасивым? - Эй, я вообще-то тоже стану некрасивым, - Джинён хлопает его по плечу. - Ты – никогда, - Джебом поднимает голову, чтобы посмотреть Джинёну в глаза. - Я не позволю. Джинён улыбается и откидывает голову назад, погружаясь в ощущение языка Джебома у себя на животе. У Джебома на языке вкус кожи Джинёна – сладкой, как любовь, и солёной, как море.