Подарок Дьяволу

POV Алена.       Не могу поверить! Все восемнадцать лет я верил, что интриги на ТВ-программах настоящие. Настоящие проблемы, интриги, слезы. Думал, сидящие на зрительских местах альфы и омеги по-настоящему сочувствуют, радуются, осуждают того или иного приглашённого гостя. Но все это оказалось ложью. В сценарии черным по белому было сказано, когда смеяться, а когда плакать. Это же самая настоящая постановка! Вдобавок от меня требовали знание текста, который вижу первый раз. Вовсе не так я это себе представлял.       Эрика я побаивался. Этот человек являлся не ведущим, как я предполагал, а редактором* ТВ-программы. Он постоянно кричал на ассистентов, попутно раздавая другим работникам указания. Не понимаю, почему такое терпят. На их месте я давно бы высказал все, о чем думаю, и ушёл бы с гордо поднятой головой. А если я запнусь, произнося текст, на меня тоже будут кричать?       По сценарию Гордон должен сидеть на красном диване, стоящем в центре зала. Позже, когда альфе зададут несколько вопросов люди, сидящие на зрительских местах, под аплодисменты выхожу я и сажусь рядом с ним.       — Так… Камера! Свет! Мотор! — отчетливо сказал Эрик через громкоговоритель. Гордона явно что-то беспокоило, но альфа старался не подавать вида. Хотя было заметно, он кого-то явно искал. А спросить я боялся.       Съемки начались. Пришлось отойти от Гордона и за камерами ждать выхода на площадку. Господи, как он был бесподобен! Волосы уложены мастерами без единого изъяна, ровные черты лица, легкая обаятельная улыбка и деловой костюм, сшитый на заказ лучшими дизайнерами… Не альфа, а мечта! В тот момент я залюбовался им. Такой красивый и богатый. Не прошло и десяти минут, как я услышал шушуканье за спиной. Не знаю почему, но уверен, что говорят обо мне.       — Мало ему показалось красивых и богатых омег? — говорит один другому.       — Может, Гордон это делает для пиара? Поматросит и бросит… Поверь, ему совсем ничего не стоит! — казалось, тех двоих совсем не волновало, слышат их шёпот или нет.       Я повернулся, чтоб посмотреть на них, но Эрик громко крикнул:       — Ален! Где тебя носит! Бегом! — спешно отдав сценарий рядом стоящему человеку, я выбежал к своему без пяти минут мужу.       Раздались громкие аплодисменты, и люди, не медля ни секунды, начали задавать мне кучу вопросов, перебивая друг друга. Смотрелось это крайне некрасиво и бестактно.       — Ты правда из деревни?       — Тебя заставили, по глазам видно! Скажи уже правду!       — Забеременеешь, в какую школу ребёнка отдашь? Вот у меня сын…       — Какой краской волосы красишь?       — Ты с первого взгляда в Гордона влюбился? Ой! Прямо как в кино!       — Личико у тебя смазливое. Операции косметические делал? У кого? Вот я знаю замечательного…       От такого количества вопросов я опешил. Просто сидел и не знал, что делать, кому ответить. Вопросы массовки я, честно признаюсь, не читал. Мне дано было распоряжение от Эрика ответить хоть на парочку из них. Думал, что без проблем справлюсь… Но такого ажиотажа не ожидал! Гордон, спаси меня! Я больше никогда сюда не приду! Прошу…       — Все хорошо, ведь я здесь, — неожиданно ласково произнес Гордон. Я опешил. В реальности он бы такое не сказал.       Зал умилительно вздохнул.       — Я вновь заявляю, что действительно сделал предложение Алену Паркеру и свадьба состоится через три дня, — сказал Гордон совершенно невозмутимо. Мне вдруг стало так противно. Разве никто не понимает… Это игра на публику! Стойте, публика тоже играет на камеру… Тогда что получается, все, что я сейчас делаю… Ложь?       На душе выпал такой мерзкий осадок… И я не выдержал… расплакался. Прямо там. Слезы сами невольно покатились по щекам и падали на дорогие дизайнерские штаны. Гордон непонимающе на меня посмотрел и объявил перерыв. Эрик бы продолжил съемку, но с Гордоном ссориться было себе дороже.       — Ну что ещё случилось?! — Гордон быстро отвёл меня в туалет умыться. — Просто улыбайся и сиди. Разве многого от тебя просили? — тон альфы стал более мягким.       — Давай уйдём… Прошу тебя! — взмолился я. — Хочу домой, где меня не трогают, — я открыл воду и пару раз умыл лицо.       — Нет, — как отрезал Гордон. — Сейчас всего двенадцать. Осталось восемь съемочных часов.       — Но я не могу больше! Ты там не настоящий…       — В смысле? — Гордон и правда не понял.       — На площадке ты лишь играешь в любовь со мной! — такую ложь я терпеть не намерен. Тем более на всю страну. Это подло!       Гордон хотел что-то сказать, но осекся и промолчал. После недолгой паузы я услышал лишь холодное:       — Немедленно приведи себя в порядок. На данный момент ты мой жених, так будь добр, веди себя соответствующе. Дома поговорим, — и ушёл, оставив меня наедине со своим отражением.