Скрипка... и немного нервно

Домой вернулись в начале десятого утра. Девочки засиделись, да еще и по отелям их пришлось развозить. Кэлен начала засыпать в машине, продолжила в лифте. В пентхауз вошла с закрытыми глазами и, не останавливаясь, не сбиваясь с пути, прямиком направилась в спальню. Когда туда, закрыв дверь, поставив дом на сигнализацию, добралась Кара, Кэлен уже крепко спала. Прямо в одежде. Мэйсон постояла секунду-другую, размышляя. Мм-да, облом… Разбудить? Наобещала же, вот и пусть теперь выполняет. Кара почесала переносицу, вздохнула, забралась на кровать, встала на колени рядом с Кэлен, осторожно повернула ее на спину. Сняла с нее брюки, блузку. Полюбовалась. Подумала. Сняла верхнюю часть купальника. Еще полюбовалась. Нет, всё-таки надо разбудить… Кэлен причмокнула губами, прошептала: «Люблю тебя…» и повернулась на бок. Мэйсон вздохнула. Ладно, пусть поспит. Потом будет выполнять свои обещания… Укрыла её одеялом, разделась сама, забралась, обняла. Кэлен снова что-то пробормотала, совсем уж неразборчиво, положила ладонь на руку Мэйсон, переплела пальцы. Кара улыбнулась, прижалась губами к её плечу, закрыла глаза. Что ж, спать, так спать… - Кэлен, просыпайся. - Мммм… нееет… не хочу. - Просыпайся! Уже времени много. - Сколько? - Три. - Мало. Еще можно спать. Восемь часов спать положено. - Вот и не надо было засиживаться до утра… - Ты мне мстишь? - Да. Вставай. - Нет. - Принцесса, у тебя голова будет болеть. - Мэйсон, ты полечишь… сотворишь какое-нибудь волшебство… а сейчас отстань, я спать хочу. - Ах, так? – Кара перевернула её на спину, переместилась сама, зависла над ней на руках. Обхватила губами сосок, обвела языком. Кэлен выдохнула со стоном, подалась навстречу. Мэйсон чуть прикусила зубами. - Бооже… - Кэлен запустила пальцы в шевелюру Мэйсон. – Вот ты ж… знаешь, куда надавить… все равно не проснусь. - Ммм-да? – и переместила свои губы на другую грудь, проделала с ней тот же фокус, заставляя Кэлен снова застонать. Проложила дорожку из горячих, медленных поцелуев – к животу, и дальше, вниз. Ухватилась зубами за резинку плавок, потянула. Кэлен хихикнула. Кара зарычала, тряхнула головой, не выпуская свою «добычу». Кэлен засмеялась: - Что ты творишь? - Я… твоя… собачка… - Нет. Не собачка. Ты просто моя… - Твоя? Уверена? - Да… - Сейчас проверю, насколько я твоя… - стянула с нее плавки, поцеловала, вызывая новый стон. Провела языком, заставляя Кэлен вздрогнуть всем телом… - Да, определенно, я - твоя. Реагируешь… - и снова приложилась губами. - Бог мой… Кто… интересно… на такое… не… отреагирует? Кара… ты уже… тогда не останавливайся! - Нуууу… не знаю… ты меня поумоляй, что ли… - Я тебя умоляю, Мэээйсон… - дотянулась, надавила пальцами ей на затылок. - Кэлен, всё, теперь точно вставай. В душ и бегать - Что??? Бегать? Нееет… - Надо, принцесса, надо, - легла сверху, придавила собой. - Ну что ты такая бодрая, а? Прямо бесишь… Не буду бегать… у меня сил нет… ты меня уделала. Мэйсон, зачем нам бегать сегодня? - Не «зачем», а «почему». Потому что кое-кто ел всю ночь без остановки. И пил сладкий сок. Теперь этому кое-кому нужно как следует побегать, чтобы все съеденное не отложилось на красивой попе. - А ты у меня еще и диетолог по совместительству? - Да. И не хочу, чтобы ты растолстела. - А если? Разлюбишь? - Да. - Даа??? - Да. Кэлен, красивое стройное тело – это важно. - Какая ты, оказывается! А как же безусловная любовь, Мэйсон? - Понятия не имею, что это такое. Хотя… любить тебя толстую я смогу. Безусловно. Но возбуждать не будешь. Так что давай, принцесса, побежим сохранять твою сладкую попку… и все остальное… в том виде, в каком оно сейчас. - А давай лучше… – обвила ее ногами, прижала к себе. – Продолжим? - Я же тебя уделала? - Ну… видимо, не доделала… - Ах, вот как? – Мэйсон усмехнулась, укусила её за нижнюю губу. – Заманчиво… но нет. Бегать, принцесса. Вставай! Растолстеешь – лишишься секса. - Серьезная угроза… ладно, уговорила. Зверюга! *** Оставшиеся до концерта часы пролетели просто вихрем. Пробежка, душ, секс, салон красоты, Карнеги-Холл. У гримерной столкнулись с Вайборном: - Кэлен, добрый вечер. Выглядишь прекрасно, - и посмотрел на Мэйсон. Странным каким-то взглядом: - Кара, можно тебя на пару слов? Наедине. - Конечно, сэр. Одну минуту, - заглянула в гримерную, поздоровалась с Кэтрин, проверила углы, шкафы, маленькую уборную. Вышла, кивнула Кэлен, разрешая зайти, закрыла за ней дверь. Вайборн сделал шаг в сторону полутемного тупичка, которым заканчивался коридор: - Пойдем. Майкл здесь приглядит пока. Кара пожала плечами, двинулась за ним. У стены Амнелл остановился, развернулся к ней. Помолчал, будто собираясь с мыслями – или силами. Наконец, решился: - Кара… извини, если что, но до меня дошли странные слухи. О том, что твои отношения с моей дочерью выходят за рамки рабочих… - и уставился вопросительно. Черт побери! А быстро сплетни до твоих ушей долетели, папенька… Ну что ж. Я тебя сейчас совсем не обрадую. Мэйсон на секунду опустила ресницы, глубоко вздохнула. И посмотрела прямо в глаза Вайборну: - Это не слухи, сэр. Я и Кэлен… мы любим друг друга. - Что??? – он даже отступил на шаг. Помотал головой. – Я не понимаю. Как такое может быть? Что значит – вы любите друг друга? Бред. Или ты шутишь? - Нет, сэр. Не шучу. Я люблю вашу дочь. Она любит меня. - Да как ты смеешь? Ты наговариваешь на нее, она не такая! Она нормальная! Мэйсон стало скучно. Она даже чуть было не зевнула, вовремя удержалась. Чуть склонила голову к плечу, в глазах зажглась насмешка: - Ммм-да? А не вы ли её записали в ненормальные, мистер Амнелл? – нет, все-таки зевнула. – Ну, вы узнали, что хотели? Мне нужно вернуться к Кэлен. - Что??? Да ты больше на пушечный выстрел к ней не подойдешь! Ты уволена! Убирайся отсюда, дрянь! Да я тебя!!! – и потянулся руками к горлу. Кара руки перехватила, сжала запястья: - Вайборн, не хотелось бы ломать тебе руку. Тем более, перед концертом. Так что не нарывайся. Ты что о себе возомнил? Ты с чего решил, что имеешь право приказывать мне или Кэлен? Или ты как-то подзабыл, что она взрослый человек? И не твоя собственность. Он вдруг рассмеялся: - Вот тут ты ошибаешься, Мэйсон. Кэлен – моя собственность! - Нет. Это ты ошибаешься, Вайборн. Ты ей не хозяин. И давай на этом закончим? Тебе нужно в себя прийти. Не хочу, чтобы ты испортил Кэлен выступление, - отпустила его руку. Амнелл дернулся было, но остановился, придавленный её взглядом. Прошипел, потирая запястье: - Ладно, Кара Мэйсон. Мы еще с тобой побеседуем… - Да, - согласилась Кара. – Обязательно побеседуем. Но не здесь, - развернулась, пошла к гримерной. - Все равно я от тебя избавлюсь, - выплюнул ей в спину Амнелл. Мэйсон усмехнулась. Нет, Вайборн. Это я от тебя избавлюсь. И избавлю от тебя принцессу. Перед дверью сделала пару вдохов-выдохов, расслабила лицо, зашла. Кэлен в белом платье – прекрасная настолько, что у Кары сердце остановилось! – перед зеркалом вдевала серьгу в ухо. Через зеркало же и посмотрела на Мэйсон, улыбнулась: - Чего он от тебя хотел? - А… спросил, сработалась ли я с тобой, все ли меня устраивает? Не придется ли искать нового охранника перед отъездом? Не собираюсь ли я от вас сбежать? - А ты не собираешься? - Нет, - подошла, потянулась губами к щеке. Кэлен отодвинулась с улыбкой: - Грим, Кара. - Да, забыла, - поднесла к губам её руку, поцеловала. Сделала пару шагов назад, навалилась ягодицами на столик. А тот вдруг накренился, поехал, начал падать… - Черт! – Мэйсон едва успела отскочить. Стол рухнул. Вместе со стоящим на нем графином… Кара снова чертыхнулась, сокрушенно разглядывая лужу на полу, осколки тонкого стекла, свои забрызганные джинсы: - Принцесса, прости, оставила тебя без чая. На тебя не попало? - Нет, - Кэлен рассмеялась. – Не расстраивайся так, Кара. Это к счастью. - Да… а что пить будешь? - Да попрошу Кэт, она сходит, воду купит. - Но ты ведь этот чай любишь… - Ничего, обойдусь сегодня. Это не чай, кстати, травяной отвар. Отец сам готовит, его какой-то китаец научил. Что-то вроде природного энергетика. Правда, бодрит, сил прибавляет, - и отвернулась к зеркалу, принялась вдевать вторую серьгу. - Отец готовит? – Мэйсон нахмурилась, сердце на секунду проткнуло ледяной иголкой. Достала из кармана початую упаковку бумажных платков, вытряхнула их из целлофанового пакетика, взяла один, как следует намочила его в темной лужице, спрятала в пакетик, который, в свою очередь, свернула плотно и засунула в карман. Проверим, что там за отвар бодрящий ты готовишь для Кэлен, папенька. Не доверяю я тебе, совсем не доверяю. Концерт прошел великолепно, напрасно Мэйсон переживала. Видимо, Вайборн все же ставил дело на первое место. Ну, а Кэлен и вовсе была в ударе. Кэлен сияла. Светилась. Одаривала музыкой. Сама была этой музыкой… На бис её вызывали раз семь сегодня. Вызывали и после, да она уже не пошла: стоя в кулисе, прижавшись спиной к Каре, с улыбкой слушала всё не смолкающие овации, но в ответ на вопрошающий взгляд Вайборна помотала головой и показала скрещенные руки. Он кивнул едва заметно, взмахнул палочкой, поднимая музыкантов, развернулся к залу. Кэлен не стала дожидаться, пока они откланяются, нащупала руку Мэйсон: - Идем? *** Кара еле дождалась, пока Кэлен переоденется, пока Кэтрин упакует костюмы, обувь и прочее, пока придет водитель и заберет Кэт вместе со всеми тюками, кофрами, коробками. Пока они останутся вдвоем с принцессой. Закрыла дверь на ключ, обняла Кэлен, заглянула в глаза: - Как ты? Устала? - Устала. Но – я счастлива, Кара. А с тобой что? Ты нервничаешь. - Опять дышу неправильно? - Мэйсон улыбнулась. - Почему неправильно? Просто иначе… Что-то случилось? - Да как сказать… Я тебе соврала насчет разговора с папенькой. Не хотела тревожить перед концертом. На самом деле он спрашивал о наших с тобой отношениях. До него, видишь ли, слухи дошли… - О… А ты что? - Сказала, как есть. Что это не слухи, что мы любим друг друга, - и посмотрела внимательно в глаза. Глаза веселились: - Вижу, ты одобряешь… - Конечно! – поцеловала в губы, очень-очень нежно. – Правильно сделала, любовь моя. Надоели мне эти прятки. А он что? - Распсиховался. Угрожал. Орал, что я уволена, а ты – его собственность. - Да охренеть! А ты? - Объяснила ему, что он заблуждается. И попросила его держаться от тебя подальше. Он, конечно, собирается воевать… Так что мы теперь на тропе войны, Принцесса. - Кара… мы ведь победим? - Даже не сомневайся, милая. Тори не проигрывает. Нам, главное, продержаться, пока там суд да дело. Ну и Вайборна подальше от тебя удержать… Впрочем, я знаю, как. Он ведь боится огласки, да? В дверь постучали, следом раздался голос Амнелла: - Кэлен? Можно к тебе? - Легок на помине, - Кэлен вздохнула, посмотрела вопросительно на Кару. Мэйсон поцеловала ее, шепнула: «Ничего не бойся», шагнула к двери, открыла. Вайборн зашел, увидел Кару, поморщился, повернулся к дочери: - Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. - Это вряд ли, - Мэйсон встала рядом с Кэлен. И Кэлен взяла её за руку: - Да, говори при Каре. Ты ведь пришел спросить о наших с ней отношениях? - Да… - Амнелл как-то сразу сник после ее слов. – Надеялся, Мэйсон все же жестоко подшутила надо мной… Так это правда, дочь? - Да, папа. - Значит, правда… И… ты ничего не хочешь мне сказать больше? Объяснить? - А что именно тебе не понятно? Что я, по-твоему, тебе должна объяснить? - Она тебя как-то сбила с пути, да? Ты увлеклась, совершила ошибку… такое бывает, люди заблуждаются… - Что? – Кэлен рассмеялась. – Ты решил, что Кара сделала меня такой? Такой… заблудившейся? Папа, это началось не с Кары. Я такая… хех… «заблудшая» с восемнадцати лет. - Что??? Как???… Как же так? Я не знал… не видел… - Не хотел знать, вот и не знал. Теперь узнал. Что дальше? Проклянешь меня? Отречешься? В психушку засунешь пожизненно? На этих словах Вайборн вздрагивает, а Мэйсон делает шаг, загораживая собой Кэлен: - Вот это вряд ли… Амнел вдруг оскаливается в злорадной улыбке: - Мэйсон, ты ведь, похоже, в курсе, что Кэлен официально недееспособна? А я её опекун. И значит, я могу сейчас просто вызвать полицию. И сообщить, что ты угрожаешь моей подопечной. И препятствуешь выполнению моих обязанностей опекуна… - Давай, Вайборн, звони, - Кара достает телефон. – А я позвоню своему адвокату. И – Дину Бакету, главному редактору «Нью-Йорк Таймс». Мы с ним старые друзья. Хотя, думаю, история «Сумасшедшей Принцессы Амнелл» заинтересовала бы это издание в любом случае… И не только это. Ну что, звоним? - Вот так, значит, ты любишь Кэлен? Готова опозорить ее на весь мир? - Я сама это сделаю, папа, - Кэлен улыбается. – Сама дам интервью, расскажу – о моей болезни, о том, как ты засовываешь меня в лечебницу... Представляешь, как пресса будет это смаковать? Амнелл бледнеет, сжимает челюсти, играет желваками. Молчит, наверное, целую минуту. Наконец, шипит: - Ладно, Мэйсон. Но не обольщайся. Ты победила в битве. Но ты еще не выиграла войну. - Выиграем, Вайборн, - с улыбкой обещает ему Кара. – Мы обязательно выиграем. Ты борешься за что? Деньги? Власть? Слава? За всё это дерьмо? А я сражаюсь за Кэлен. За свою любовь. Поэтому я выиграю. Мы тебя победим, Вайборн. Он снова молчит, сжимает и разжимает кулаки. Вдруг краснеет, тянет, развязывая, галстук-бабочку, тянет, отрывая пуговицу, ворот рубашки, смотрит только на Кэлен, хрипит: - Посмотрим. Надеюсь, ты не забыла, что завтра вечером должна быть в самолете, дочь? - Мы не летим, у нас еще здесь дела, - отвечает вместо нее Кара. – Насколько я помню, у Кэлен репетиция с оркестром в пятницу вечером, концерт в субботу. Мы будем в Вашингтоне в пятницу утром. - Так теперь ты её слушаешься, да, Кэлен? Теперь она все за тебя решает? - Нет, папа. В отличие от тебя, Кара предлагает или просит, а не приказывает. Мы всё обсуждаем и принимаем решения вместе. Амнелл скрипит зубами. И отступает: - Черт с вами. Делайте, что хотите, - бросает исподлобья взгляд на Мэйсон: - Надеюсь, с Кэлен будет все в порядке. - Вот в этом можете не сомневаться, сэр, - Кара отзывается подчеркнуто-вежливо, а глаза насмехаются. Вайборн смотрит на дочь, как будто собирается еще что-то сказать… но, махнув рукой, выходит. Мэйсон закрывает дверь на ключ. Не успевает повернуться, как Кэлен набрасывается на нее, прижимает к двери, впивается в губы с такой ненасытной жадность, будто не прикасалась к ним, по меньшей мере, год. Кара отдается её страсти, и отзывается так же – жадно, даже яростно… - Думаешь, он смирился? - Нет, Кэлен. Он прав, пока мы выиграли только битву… Он временно отступил. Но ты не бойся, войну мы выиграем тоже. - Мэйсон, я люблю тебя! Ты просто мой герой! Господи, я такая дура… - Почему, милая? - Я так долго его боялась… чего я его боялась? - Принцесса, - Мэйсон обвивается руками её талию, заглядывает в глаза с нежностью: - Ты одна была… ты была беззащитная. У тебя никого не было. Не было никого, кто за тебя. - А теперь есть, - и расцветает своей солнечной улыбкой. - Теперь есть, - Кара целует её. – Ну что, домой? - Любовь моя, а поехали танцевать? - Чегоо??? Куда? - В клуб! - Так. Ну-ка, - и начинает поворачивать ее из стороны в сторону, внимательно осматривая. - Мэйсон, что ты делаешь? - Ищу кнопку. - Что? Какую кнопку? - Кнопку, которой ты выключаешься. Кэлен хохочет: - Ладно! Ладно, не хочешь танцевать, поедем домой. С тобой там мне всегда есть чем заняться… *** В пентхаузе пахнет свежестью. Точнее сказать, «свежеприбранностью» – видимо, горничная ушла совсем недавно. Странно, в такое время наводит порядок? С другой стороны, может как раз к приходу принцессы старается, просто все предыдущие дни мы приезжали позже, значительно позже… Мэйсон закрывает дверь, поворачивается к пульту, и Кэлен тут же прижимается сзади, проникает руками под куртку, под майку: - Кофе будешь, любовь моя? - Не откажусь. А ты сделаешь? - Да, - и пощипывает губами её ухо. – А массаж хочешь? - Хммм… спрашиваешь! Тоже сделаешь? - С удовольствием… иди, готовься. Я кофе сварю, - кусает за ухо напоследок и скрывается в гостиной, включая на ходу свет. Что-то напевает. Мэйсон усмехается, тянет с себя куртку… а от предвкушения низ живота уже наполняется горячим… Кэлен вдруг замолкает – резко, словно споткнувшись. А потом: - Нет!!! – и следом грохот, звон… Кара вихрем летит в гостиную: на ковре валяется, рассыпавшись на цветы, огромный букет кроваво-красных роз, окруженный осколками керамической вазы и быстро впитывающейся лужей. Кэлен сидит рядом, сжавшись, обхватив руками колени, покачивается… И монотонно повторяет: - Н-н-н-н-н-н-н… - кажется, стучит при этом зубами. Мэйсон падает на колени рядом, заглядывает в лицо: - Что??? Что случилось? У Кэлен глаза стеклянные, смотрят в одну точку. А саму ее колотит, колотит так, будто замерзла, очень-очень сильно замерзла. И – правда, зубы стучат. Мэйсон берет ее лицо в руки: - Кэлен, девочка моя, что случилось? Ты где опять? Что такое? Но Кэлен только трясется и тянет на одной ноте свое «н-н-н-н». Господи! Кару охватывает паника – чуть ли не впервые в жизни. Я не справлюсь. Я не понимаю, что происходит. Что делать? Кому звонить? Взгляд падает на руки Кэлен…. В одной что-то зажато. Глянцевая карточка. Мэйсон тянет её, с трудом вырывает из стиснутых пальцев. На белом блестящем картонном прямоугольнике – красные буквы: «7 июля 1993 года. Не забывай, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА». Что за черт? Кара смотрит в лицо Кэлен – все те же стеклянные глаза, дрожащие губы. Гладит её по щеке, слегка похлопывает: - Кэлен? Кэлен, милая, очнись. Что происходит? Что это такое? – тщетно. Реакции нуль. Мэйсон чувствует, как накатывает, заполняет отчаяние. И снова не придумывает ничего лучше – и приникает к ее прыгающим губам своими. Целует, борется с ними. Зубы Кэлен попадают на ее губу, чуть не прокусывают, но Кара не останавливается, обхватывает руками свою принцессу, притягивает к себе, прижимает, согревает её губы своими. И вот постепенно успокаивается, перестает дрожать подбородок… Амнелл еще колотит, а губы уже включаются, отвечают на настойчивый поцелуй. И он превращается в настоящий, наполненный нежностью, мягкостью… Кэлен расслабляется. Кара отрывается от её губ, заглядывает снова лицо… встречается с глазами маленькой девочки… распахнутыми, залитыми страхом, даже ужасом… детскими, совсем детскими. Мэйсон гладит её по щеке, кончиками пальцев, едва касаясь, шепчет: - Кэлен, девочка моя, что случилось? Что это? – показывает карточку. Амнелл бросает взгляд и тихо вскрикивает, вздрагивая всем телом. Глаза наполняются слезами, её снова начинает колотить. Кара гладит по спине: - Тише, тише, малышка. Что такое? Что ты сделала в июле девяносто третьего? - Я… я… убила… маму…