За кадром на YouTube

Свечи тихо мерцают. Играет медленная музыка…И рядом она…в коротком платье, с искрящимися глазами. Сидит перед ним, улыбается…их пальцы переплелись так тесно, что невозможно их расцепить. Шумное дыхание гасит свечи... Их накрыло темнотой, приятной, обволакивающей, теплой… Ян открыл глаза. Пальцы все еще чувствовали тепло ее руки. Открыв глаза шире, он с разочарованием увидел перед собой лишь серо-белое знакомое одеяло, неестественно горячее, и потому напоминающее человеческое тепло. В руке он сжимал уголок подушки. Ян вздохнул так огорченно, что его кофта, висевшая на стуле, шевельнула слабо рукавом, будто помахала ему в ответ. И он вспомнил вчерашний вечер. Медленно привстав в постели, он сел, обхватив руками колени. Голова болела нестерпимо. Некоторое время он посидел так, задумавшись о своем, затем резко сбросил с себя одеяло и решительным движением ступил на холодный пл. Пытаясь не упасть от усиливавшейся головной боли, он, шатаясь, побрел к ванной. С каждым его шагом остатки волшебного сна рассеивались все больше и больше. Кое-как умывшись и одевшись, он поплелся на кухню с намерением выпить хотя бы чашку кофе. В проходе он столкнулся с Эдвардом. - Да я смотрю, ты потолстел, - мрачно пошутил Ян, еле протиснувшись на кухню. Эдвард ухмыльнулся, похлопал его по плечу и с мрачным видом прошагал мимо. - Где Ванек? – устало сообразив, что нужно определить дальность Рудского от дома, он, спохватившись, задал этот вопрос уже обидевшемуся на него Эдварду. - Он на встрече какой-то, так что Рожкова твоя. – Тощий человек явно издевался над Яном, но Яну было не до этого. - Где таблетки? – Как во сне, проговорил он, забыв сказать, какие таблетки ему нужны. Эдвард сделал испуганное лицо. - Да ты брат, на таблетки подсел? Ян, в упор не понимая вопроса, пробормотал: - я хочу кофеина, или протеина…. Глаза Эдварда округлились еще больше. Ян устало взглянул на него и в изнеможении сел на стул. - Кофе. – Внезапно после долгой паузы сказал он. - Что? - Кофе. Эдвард мола удалился с кухни, ничего не понимая. Бедный Ян начал монотонно качаться на стуле, чтобы как-то отвлечь себя от этой ужасной боли, которая буквально сверлила его мозг. На кухню вошла Марьяна за стаканом для видео. - О, да ты только проснулся! – мигом определила она по взъерошенной шевелюре и по огромным мешкам под глазами всегда бодрого Яна. - Кофе. – Опять начал больной дурачок, продолжавший качаться на стуле, глупо улыбаясь. Марьяна отнюдь не была глупа, поэтому мигом поняла, чего хочет Ян, и налила ему полную кружку обжигающего кофе. Пока она ставила посуду на стол, она хотела поправить прядь волос Яна, прилипшую и виску, и коснулась его лба. - Боже, Ян! Да у тебя температура! Говорила я тебе закрыть окно! – Эти слова воссоздали перед Яном образ заботливой мамаши. Через пару секунд он уже лежал в кровати под тремя одеялами с кружкой кофе, которую он боем отобрал у Марьяны, голосившей, что кофе вреден для больных. Электронный градусник, в очередной раз запищав, перекочевал из подмышки Яна в руку Марьяны, которая забыла о своем видео и бегала туда-сюда с кухни в комнату. Она каждый раз смотрела на него расширенными глазами, словно на умирающего, и шутила несмешными шутками, пытаясь поднять ему настроение. Ян почти безропотно глотал какие-то напиточки, таблетки и послушно открывал рот с очередной порцией какой-то бурды. Когда она принесла ему миску жидкого супа, Ян возмущенно отодвинул ее от себя, заявляя, что он не так болен, и незачем за ним ухаживать, как за умирающим. На что Марьяна сдавила его щеки так, что рот его внезапно открылся, и первая ложка супа была влита в него насильно. Ян ничего не успел понять, и потому проглотил еду молча. Увидев, что Марьяна берет ложку во второй раз, он резко приподнялся на подушке, отчего резко заболела голова. - Спасибо, я сам. И он поспешно, не поднимая глаз на Марьяну, сидевшую на его стуле, доел все. - Очень вкусно.- И он блаженно прикрыл глаза, подсчитывая выгоду от того, что он заболел. Голова все еще гудела, как раскаленный шар, но его ужасное состояние весьма скрашивало одно-единственное обстоятельство: рядом с ним была Марьяна. Ян уснул снова, и снова повторился его сон. Свечи, музыка, платье…. Не став досматривать сон до конца, он с трудом разлепил глаза, вздрогнул от неожиданности. В его комнате напротив окна сидела она. Смотрела вдаль, скрестив руки на груди. Рядом на столе стыла кружка с лекарством. Услышав еле заметное движение Яна на кровати, Марьяна обернулась, и пристально посмотрела на него. Он в последнюю секунду догадался закрыть глаза и принять самую убедительную позу спящего, наблюдая за ней сквозь ресницы. Она вздохнула, взяла кружку, и на цыпочках пошла к двери. Ян не пошевельнулся, вместе с тем отпуская Марьяну. Поглощенный своими мыслями, он уснул опять. Когда он проснулся, за окном было темно, а над кроватью висела записка: «Выздоравливай!» А ниже был улыбающийся смайлик. Ян, посмотрев на записку, тоже слабо улыбнулся и попытался встать. Не вставалось. Упрямые, налитые жаром ноги не слушались. Тогда он позвал ребят. Никто не отозвался. Ян вздохнул, в какой уже раз за день. Он задумался о том, почему Марьяна так заботилась о нем. И почему она осталась в его комнате? Не ушла. Не оставила просто кружку лекарства на столе, а сидела, ждала, когда он проснется, чтобы сказать своим мелодичным голосом, не терпящим возражений: «На, возьми, выпей это!» И он бы выпил, и долго не отдавал бы ей кружку, чтобы она постояла рядом подольше. Его мысли прервал шум, доносящийся из коридора. Ребята вернулись. Ян меланхолично потянулся к зеленой бутылке, припрятанной под подушкой. Он никогда с ней не расставался. Сделав несколько глотков, он хлебнул так, что прошибло заложенный нос. Жгучие пузырьки проникли в желудок. Несомненно, это был спрайт.