Не в этот раз.

От автора: Очередное большое вступление. На этот раз пофлужу о взаимосвязи страны и её воплощения. Если следовать моей логике, то воплощение можно убить только параллельно со страной. Если даже разрядить в воплощение всю обойму, то если со страной в это время всё в порядке – раны заживут. И в то же время, если сбросить на какой-либо город бомбу, то воплощение получит ранение даже находясь на другом конце света. (Вот «весело» небось было странам Советского Союза, когда их немцы внезапно бомбить начали.) То же касается и экономических процессов. Поэтому думаю Ване было не слишком здорово, когда страны союза одна за другой отделились, вместе с ощутимым количеством стратегически важных объектов, на которые многое в стране было завязано. ПыСы: Темой первой части этой части (масло масляное) можно считать песню Калевала «Первый последний закат». ПыПыСы: За достоверность опять же отвечать не желаю. Тут вообще авторских эмоций больше всего. КГБ, чеканя шаг, быстро шла по коридору, пытаясь не сорваться на бег. Толпящиеся тут и там люди с опаской оглядывались на неё и отступали, освобождая дорогу. Несмотря на гул голосов, девушка отчётливо слышала каждый удар своего сердца. Достигнув, наконец, заветной двери, она остановилась и попыталась выровнять дыхание. В этой части коридора никого не было, словно люди знали, кто находится в этом кабинете. Собравшись с мыслями, КГБ отрывисто постучалась и открыла дверь. У высокого окна, сцепив за спиной руки, стоял её создатель. В лучах заходящего солнца его тёмный силуэт казался ещё более монументальным и непоколебимым, даже сейчас. Спецслужба на пару мгновений замерла в дверном проёме. В кабинете стояла такая тишина, что ей показалось, что всё, что она видела снаружи – всего лишь дурной сон. РСФСР, на деле негласно воплощавший в себе весь СССР, медленно обернулся и взглянул на своё творение. Коротко подстриженные серебристые волосы отражали свет алых лучей, создавая вокруг головы кровавый ареол, а глаза казались совсем тёмными, как никогда прежде. Девушка по-военному прищёлкнула каблучками и отдала честь. — Простите. Я ничего не смогла сделать. Всё закрутилось так быстро. Мне нечего сказать в своё оправдание… — залепетала она. Ужас происходящего снова накрыл её с головой. — Ты не виновата, — с ледяным спокойствием оборвал её мужчина, — Просто крысы бегут с корабля. Не в твоих силах изменить их природу. — Нет, я должна была… — вяло запротестовала девушка, — Ведь я была создана для того, чтобы не допустить… Её страна сочувственно усмехнулся и, как маленькую, потрепал спецслужбу по голове, задержав ладонь на собранных в тугой пучок волосах. — Ты полностью выполнила своё предназначение, товарищ КГБ, – девушка удивлённо ахнула, почувствовав, как по плечам рассыпается каскад чуть волнистых, кажущихся чёрными в тусклом свете, волос. Мужчина вытащил шпильки из её строгой причёски и они, блестящими каплями воды, упали на деревянный пол. – Я горжусь тобой, последний товарищ. КГБ не могла позволить себе заплакать или просто не умела, но что-то внутри неистово этого желало. И она, сделав шаг вперёд, спрятала лицо в грубой ткани шинели своего создателя. Непозволительное нарушение субординации, которое она не разрешала себе уже много лет. Мужчина пару минут молча стоял, позволяя спецслужбе эту небольшую слабость и перебирая её волосы, затем он отстранил её и снова отвернулся к окну. — Уходи. — Я не могу, — воспротивилась девушка. — Только не сейчас. — Именно сейчас ты должна уйти. Хотя бы на несколько дней. И это приказ, – строго подвёл черту её создатель. Спецслужба, обеспокоенно поджав губы, чуть попятилась и, развернувшись на каблуках, покинула кабинет. Проследив, в отражении на стекле, как за ней захлопывается дверь, РСФСР устало вздохнул и подошёл к столу. Чуть наклонившись, придвинул к себе телефон и набрал давно заученный до автоматизма номер. — Назначайте президента, – холодно бросил он, когда на том конце закончились гудки, и положил трубку. Секунды шли, темнота в помещении сгущалась. Человек, воплощавший в себе Советский Союз, вернулся к окну, чтобы проводить свой последний закат. Где-то в глубине сознания он чувствовал, как люди, один за другим, наклоняются над документом, ставя свои закорючки-подписи. Чувствовал нарастающее смятение огромного количества людей, не знающих, что же будет дальше. РСФСР и сам не знал, но ему было уже всё равно. История перевернула исписанную страницу. Мужчина судорожно, словно вынырнув из воды, вздохнул, широко распахнув глаза и, попятившись к стене, опустился по ней на пол. Россия знал, что будет. Боль. И не такая, как во время войны, когда снаряды рассекают и обжигают тело, а словно вырывают куски плоти, образуя раны, которые не перевязать, потому, что они глубоко внутри. Он подтянул колени к груди и обхватил себя руками, ожидая первой вспышки, которая не заставила себя ждать. В лицо ударил последний луч заходящего солнца, и мужчина зажмурился, ощущая на губах солоноватый вкус собственной крови. Россия в очередной раз стал новым государством. И на этот раз его первоочередной задачей было просто выжить. Немного прийдя в себя, Иван решил отправиться домой. Всё же на полу его кабинета в Кремле было не слишком уютно. Единственным положительным моментом было то, что люди просто побаивались заходить к нему. Отпустив служебную машину, Россия, неровным шагом, направился к своему дому. Для одного этот дом был слишком большим, но другого у него не было. К тому же, из-за этой безумной гонки вооружений и тому подобного, всем было как-то не до ремонта и некогда величественное здание прибывало в состоянии запущенности и разрухи. Дойдя до порога, мужчина обнаружил, что входная дверь болтается на одной петле. Усмехнулся. Неужто кому-то так приспичило войти? Или выйти? В коридоре, поперёк прохода, валялась завалившаяся вешалка для одежды. Вокруг были разбросаны чьи-то вещи и какие-то бумаги. Начинать уборку не было ни настроения ни сил, поэтому Иван, кое-как миновав это «минное поле», прошёл в гостиную и удивлённо замер. В ЕГО доме, на ЕГО диване бессовестно дрых Америка. Соединённые Штаты, ничего не замечая, мирно посапывал, подложив под голову сорванную с окна штору и прижимая к груди кольт. Эту картину можно было бы назвать умилительной, если бы не вышеупомянутый пистолет. Иван тихо подобрался к спящему и аккуратно вытащил оружие из его расслабленных пальцев. Всё же с кольтами в гости не ходят. Оглядев больше похожую на поле боя комнату, Россия выдвинул из-за стола не опрокинутый стул и сел напротив дивана. — Будь готов! – гаркнул он, наклонившись к американцу, и вдоволь насладился выражением лица перепуганного врага. — Ч-чего?! – нервно переспросил Альфред, кое-как сфокусировав взгляд на сидящем перед ним русском. — Неправильно, — снисходительно ухмыльнулся Иван, откинувшись на спинку стула, — Надо отвечать «Всегда готов». Россия выглядел побеждённым. Он явно был нездоров. Об этом свидетельствовали неестественная даже для него бледность, чуть хриплое дыхание и залёгшие под глазами тёмно-серые тени, резко контрастирующие со светлыми ресницами. Но для побеждённого он слишком ехидно улыбался, и это раздражало Америку, проделавшего неблизкий путь ради того, чтобы услышать признание своей победы. — А мне плевать, что ты говоришь! – рыкнул США, активно озираясь в поисках своего пистолета. – Теперь я диктую правила. Оружие всё не желало находиться и Альфред занервничал. — Что-то потерял? – насмешливо поинтересовался Иван. Америка обиженно насупился. Ему было стыдно. Это же надо? Прийти диктовать условия своему главному врагу и, мало того, что заснуть, так ещё и пистолет потерять. Совсем не по геройски. — Ладно, держи, — Россия протянул ему его кольт рукоятью вперёд. Пару раз шокировано моргнув, Альфред вцепился в своё оружие и тут же направил его в грудь ухмыляющемуся русскому. Тот даже не вздрогнул, всё так же насмешливо разглядывая нервно озирающегося противника. — Ты что, совсем сумасшедший? – взбеленился США. Его бесило подозрение, что он чего-то недопонимает. – Я же тебя пристрелить могу! Иван перевёл задумчивый взгляд с американца на пистолет в его руках. — Многие так считают, — беззаботно протянул он, — Но ведь легче пристрелить, чем удушить голыми руками, верно? Ты ведь добивать меня пришёл. Америка вздрогнул и опустил пистолет. — Я.. Нет! – сбивчиво возразил он, — Я просто хочу, чтобы ты признал мою победу в этой войне! — Тогда можешь уезжать ни с чем, — сочувственно ответил Россия. – Я никогда этого не признаю. — Но почему? – Альфред по-детски обиженно уставился на врага. В чём же дело? Разве он не победил? Разве он не герой? — А вот из вредности. Смирись, — злорадно объявил Иван, — И не делай такое лицо. Не маленький уже. — Нет, ты признаешь! – яростно воскликнул США и бросился на врага. Россия даже не пытался оказать сопротивление и они оба, кувырнувшись через стул, полетели на пыльный пол. Оказавшись сверху, Альфред упёр дуло своего кольта в лоб противнику, но тот продолжал ехидно улыбаться, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. — И что ты думаешь? Выпустишь сейчас пулю и будешь жить долго и счастливо? – хрипло спросил русский. Джонс уверенно кивнул. — Разумеется. Все герои живут долго и счастливо, победив чудовище. Лежащий под ним Иван разразился безумным хохотом, перешедшим в сдавленный кашель. — Всё живёшь в сказках, да? – злорадно спросил он, успокоившись, — А ты не слышал историю, про то, что тот, кто убьёт чудовище – займёт его место? — Что за бред… — прошипел Америка, но пистолет в его руках дрогнул. — А ты стреляй и увидишь, — подбодрил его Россия, — Как все, кого ты считал своими соратниками, один за другим вонзят тебе в спину свои крысиные когти и припомнят всех, кого ты погубил, — Альфред хотел что-то возразить, но был прерван, — Ведь сколько бы ты не прикрывался демократией, ты свёл в могилу многих. Или будешь отрицать? США потупился. Он действительно убивал. Пусть и не так открыто, как это делается на войнах. Но победа над мировым злом была для его народа достаточным оправданием. — А ты… — наконец собравшись с мыслями, спросил он, — тоже когда-то убил своё чудовище? Иван кивнул, внимательно глядя в глаза врагу. — А кто это был? – полюбопытствовал Америка, но тут же был грубо сброшен на пол. — Езжай домой и учи историю, всё равно стрелять уже не соберешься, — холодно отшил его Россия, — Или всё-таки хочется проверить, есть ли в сказке доля правды? Альфред нервно сглотнул и поднялся с пыльного пола. — Не в этот раз, — буркнул он и покинул комнату. В коридоре раздался грохот. Герой запнулся об вешалку. Окинув безразличным взглядом разорённое помещение, Иван встал на ноги, отряхнул шинель и подошёл к окну. Одно из стёкол было разбито и в комнату задувал прохладный ветер. Миссия «выжить» выполнена больше чем на половину. Едва ли кто-нибудь кроме США наберётся храбрости и бестолковости, чтобы попытаться его сейчас убить. Теперь нужно было навести порядок в доме и по возможности в стране. На противоположном конце улицы появилась женская фигурка, широкими шагами направляющаяся к дому. «Вот, кто поможет мне с уборкой», — подумал Россия и задумчиво улыбнулся, наблюдая, как свежепереименованная ФСБ, то и дело отбрасывая с лица длинные кудрявые волосы, застилающие обзор, спешит к нему.