yeah, I'll let you set the pace

И свитер его этот блядский нужно запретить — Хёсан выдыхает сквозь зубы и старательно отводит взгляд, пока край ткани сползает с плеча Икчже, оголяя кожу. Руки чешутся потрогать, провести до шеи, запустить пальцы в волосы и потянуть на себя, чтобы Икчже зашипел - достаточно громко для Хёсана, но достаточно незаметно для всех остальных. Дразнить Икчже – отдельный повод попасть в ад и единственная садистская радость, но чаще дразнить получается только себя — мыслями, взглядами и бурным воображением. Икчже смеётся, улыбается Донхёку настолько широко, что глаза превращаются в щёлочки, и слабо хлопает его по плечу несколько раз, а затем, словно что-то почувствовав, поворачивает голову и перехватывает взгляд Хёсана. По его глазам ничего не понять, зато по тому, как он вдруг горделиво приподнимает подбородок, не разрывая зрительного контакта, и позволяет свитеру сползти ещё ниже, всё становится предельно ясно. Хёсан делает несколько глотков из своего стакана и старательно придумывает предлог, чтобы устроить сучьему хёну тёмную со всеми вытекающими последствиями, пока сучий хён приближается к нему, подтягивает край свитера обратно и наваливается больше на плечо Хёсана, чем на стену за его спиной, забирая из его рук стакан и медленно отпивая. - Выглядишь так, будто очень хочешь в туалет, - Икчже сообщает. Хёсан хочет его нахер послать со своими комментариями, но это прозвучит скорее как приглашение, чем ответ, поэтому только забирает свой стакан обратно и старается не думать о том, что чужое бедро, прижимающееся к его ноге, слишком тёплое. Донхёк, стоящий в паре метров, кидает на них быстрый взгляд и ретируется в другой конец комнаты к незнакомым парням с абсолютно нечитаемым выражением лица, и Хёсану кажется, что выебать блядского хёна в этой квартире хочется не только ему. Только хуй он кому ещё позволит. - А ты выглядишь так, будто тебе нужен папик, - тянет Хёсан, улыбаясь одним уголком губ, и поворачивает голову к Икчже. - Ищешь не в том месте. Их лица очень близко — Хёсан без проблем может пересчитать красные следы от укусов на губах Икчже и, естественно, подвисает, когда между этих губ на долю секунды проскальзывает влажный язык. С Икчже и во всём, что его касается, всегда сложно; словно он картина в стиле сюрреализм — странно, непонятно, но интересно пиздец, и стоишь разглядываешь, пытаешься понять, о чём она, эта картина, но сколько бы не пытался, до тебя никогда не дойдёт. - А мне казалось, я пришёл как раз туда, куда нужно, - Икчже растягивает губы в слабой улыбке и снова приватизирует себе стакан. Хёсан прикусывает нижнюю губу и наконец отводит взгляд, переводя его на собственные кеды. «И к кому нужно» - добавляет он про себя. Из Икчже получилась бы отличная проститутка. Дело даже не столько во внешности, сколько в начинке: он словно всем своим естеством напрашивается, заигрывает и призывает. А Хёсан не то чтобы больно терпеливый — во всех смыслах — и весьма неравнодушен к провокациям. И блядским свитерам. От близости Икчже, от ощущения его прижимающегося бедра, от запаха его одеколона, от всего этого голова кружится похлеще, чем от трёх стаканов виски-колы, которые Хёсан успел пригубить, пока старался не выебать Икчже прямо у всех на виду. - Нуна какая-то глупая, - опуская ладонь на бедро Икчже, говорит Хёсан, и чувствует, как старший под его рукой вздрагивает и слегка напрягается. - Я же младше тебя, значит, умру позже. А расчёт должен быть на хорошее наследство, - он улыбается и сжимает пальцы. Икчже на секунду опускает взгляд вниз, а потом снова смотрит в глаза Хёсана. - Я успею выкачать из тебя деньги, пока ты будешь жив. Ты же у нас звезда, - это должно звучать саркастично, но Хёсан слышит, с каким придыханием говорит Икчже. Хёсану интересно — Икчже делает так специально или от его прикосновений, — и он ведёт ладонью ближе к паху, поглаживая большим пальцем кожу сквозь ткань джинсов. Икчже цепляется за его руку своей, свободной от стакана, и шепчет: - Хёсан. Так ужасно медленно и на грани со стоном — Хёсан. У Хёсана в животе взрывается целый город — Сеул, как минимум. - Дай сюда, - он забирает из пальцев Икчже стакан, ставит его на стол и успевает заметить прищуренный взгляд Донхёка, прежде чем хватает Икчже за руку и тащит его вон из квартиры. Они ждут такси на улице: Хёсан прислоняется к перилам подъезда спиной и притягивает Икчже к себе, забираясь руками в задние карманы его джинсов. Икчже выгибается, подставляясь под ладони, и сжимает пальцами толстовку на его плече. Хёсану всё ещё не понятно, что сейчас происходит, — тщательно спланированное соблазнение его, Хёсана, или абсолютно спонтанное соблазнение Икчже. Машина подъезжает как раз в тот момент, когда Хёсан сжимает задницу Икчже ладонями и кусает за снова оголившееся плечо, готовый заскулить от того, насколько хочется Икчже нагнуть. - Можешь называть меня папиком, если хочешь, - он ухмыляется, когда шепчет это Икчже на ухо. Впрочем, водитель, кажется, всё равно всё слышал. Впрочем, Хёсан на хую вертел его брезгливые взгляды. - Нуна. - Идиот, - бурчит Икчже. Он жмётся ближе, облизывая губы, и старается сделать вид, будто не дрожит от дыхания Хёсана, обжигающего шею. Икчже долго не может справиться с ключами — Хёсан трётся о его задницу, прижимаясь сзади, и водит языком по краю уха, изредка покусывая. Его руки забираются под свитер, сжимают бока, и Икчже, чуть не выронив ключи из пальцев, глухо стонет и елозит задницей прямо по его члену. - Что, даже дверь открыть не можешь? - Хёсан перехватывает его руку с ключами и, по наитию выбрав один, вставляет его в замочную скважину. Дверь щёлкает; Хёсан резко заталкивает Икчже в квартиру, вжимает его в стену, раздвигая ноги коленом, и едва ли не рычит, когда Икчже выгибается в спине и тянет его на себя, потираясь пахом о его ногу. На кухне горит забытый свет, позволяющий рассмотреть красные щёки Икчже, его призывно открытый рот и затуманенные глаза. И оголённое плечо, когда Хёсан тянет край свитера вниз. Он слабо прикусывает мягкую кожу и проводит языком до скулы, после чего глубоко целует Икчже в губы, забираясь языком в его рот и выбивая из лёгких глухой стон, отдающийся вибрацией. Когда он отрывается, из уголка губ Икчже медленно течёт вязкая слюна — от увиденной картины в штанах становится тесно слишком быстро, словно Хёсан снова пятнадцатилетний школьник, в первый раз трогающий девичью грудь. Икчже медленно слизывает слюну, не отрывая тёмного взгляда, и подцепляет пальцами хёсанову толстовку, стягивая её и отбрасывая в сторону, после чего сам тянется за поцелуем, покусывая губы Хёсана и лаская их языком. Его пальцы поглаживают голые плечи Хёсана, слегка царапая короткими ногтями, и зарываются в волосы, больно оттягивают короткие пряди и надавливают, заставляя приблизиться ещё больше. - Давай дойдём до кровати, - Икчже шепчет в губы Хёсана, когда тот тянется к молнии на его джинсах, не переставая покусывать губы старшего. Он поднимает свитер, чтобы Хёсану было удобно, и, видимо, абсолютно не понимает, что открывшаяся полоска бледного живота абсолютно не добавляет ему терпения. - Нет, - категорично отвечает Хёсан. Разобравшись с молнией, он стягивает джинсы с бельём вниз и помогает Икчже выпутаться из них, после чего разворачивает его к себе спиной и с силой вжимает в стену. Икчже громко выдыхает и, выгнувшись в пояснице, трётся голой задницей о его стояк. - Блять, хён, - Хёсан выстанывает и забирается руками под его свитер, обводит ладонями рёбра, бока и останавливается на животе, коротко поглаживая кожу большими пальцами. Губами он оттягивает край свитера пониже и прокладывает цепочку укусов от шеи до плеча, вслушиваясь в короткие вздохи, граничащие со стонами. На ближайших поверхностях нет ничего, напоминающего смазку, а Хёсан всё ещё не хочет куда-либо идти и отрываться от Икчже хоть на миллисекунду. - Хён, - голос Хёсана хриплый. - Оближи, - он подносит пальцы к припухшим губам и чуть не кончает, когда чувствует, как мягкий и влажный язык медленно оглаживает фаланги. Щёки Икчже краснеют ещё сильнее, но он не останавливается — посасывает и ведёт языком между пальцами, обильно смачивая их слюной. Когда Хёсан убирает ладонь, от неё до приоткрытых губ Икчже ещё тянется короткая полупрозрачная ниточка — от увиденного стояк становится почти болезненным. Хёсан прижимается губами к плечу Икчже и, надавив на его поясницу одной рукой, вводит первый палец, сгибая его, поглаживая стенки и надавливая на них. От второго пальца, очевидно, больнее: Икчже опускает голову и тихо стонет, сжимается внутри, и Хёсан успокаивающе целует его в шею и шепчет на ухо «всё в порядке, нуна». - Хёсан, - Икчже кладёт свою руку поверх его и, повернув голову, ведёт языком по нижней губе. - Быстрее... Хёсану большего и не надо — он добавляет третий палец, делает несколько движений, раздвигая их внутри, и вытаскивает, после чего одним резким движением заменяет их своим членом. Икчже снова зовёт его по имени и приятно сжимается, когда Хёсан наклоняется ближе. Его ноги крупно дрожат и сгибаются в коленях — Хёсан чувствует и сильнее прижимает его к себе. - Ты там умер? Двигайся, - Икчже хрипло произносит и сжимает его пальцы своими. Хёсан улыбается и тягуче толкается внутрь, заставляя Икчже громко простонать и выгнуться почти до хруста. Он берёт медленный ритм, стараясь каждый раз задевать простату, и покусывает плечо Икчже от удовольствия, поглаживает его живот под свитером, старательно обходя стороной член, и с трудом сдерживается от того, чтобы не впечатать Икчже в стену и не оттрахать его до потери пульса. Впрочем, тонкие стоны и всхлипы, вырывающиеся из губ Икчже, того стоят. - Хёсан, пожалуйста, - Икчже поднимает голову и прижимается затылком к его плечу. - Я не слышу, - Хёсан улыбается и глубоко толкается в податливое тело, лениво покусывая мочку уха Икчже. - Засранец, - Икчже шепчет на выдохе. Он тянется рукой к своему члену, но Хёсан перехватывает её и прижимает к стене, переплетая их пальцы. - Хёсан, чёрт бы тебя побрал... - Попроси ещё раз, - шёпотом просит Хёсан и снова медленно входит, чувствуя, как бёдра Икчже дрожат под его ладонью. - Хёсан, пожалуйста, - Икчже закусывает губу, когда повторяет это, - трахни меня уже. У Хёсана от резко накатившего возбуждения тянет низ живота. Он ускоряет темп и обхватывает член Икчже пальцами, надрачивая ему в ритм, вцепляется зубами в плечо, чтобы не застонать, и чувствует приближающуюся разрядку. Икчже весь плавится и отзывается на каждый толчок громким стоном, не переставая сжимать его пальцы, а потом вдруг особенно громко выстанывает имя Хёсана и настолько сильно сжимает его внутри, что Хёсан кончает следом, глухо прорычав в его плечо. - Извращенец, - спустя пару секунд, говорит Икчже. Его голос хриплый и тихий, а ладонь до сих пор в ладони Хёсана. - Ты так и не назвал меня папиком, - улыбаясь, говорит Хёсан. Он медленно выходит из Икчже с хлюпающим звуком и вытаскивает из под его свитера свою руку, слега испачканную в сперме. - Фу, - говорит Икчже. - Точно извращенец. И свитер мне испачкал. - За этот свитер я бы тебя ещё раза три отделал, честное слово, - Хёсан разгибается, позволяя Икчже повернуться к нему лицом, и медленно обводит его взглядом — покрасневшие губы, растрёпанные волосы, сползший с одного плеча свитер, низ которого прикрывает ноги Икчже почти до середины бедра, и стекающая по ногам сперма. Хёсан смотрит на часы на своей руке. - Впрочем, я ещё успею. - Хёсан! - Давай-давай, нуна. К кровати двигай. Кто тут папик?