Не грусти, Нор!

      – М-да… Кажется, у нашего Нора опять депрессия, – Тино потянул за шнурок, и полоски жалюзи дружно описали пол-оборота, открыв его взору унылую дождливую муть за окном.       – С чего это ты взял?.. – зевнул Халлдор, входя в комнату. – А-а. Ясно, – он проследил за взглядом финна и коротко кивнул. – Треклятый дождь шёл всю ночь. У меня в спальне с потолка капает!       – Может, это просто обыкновенный циклон? – высказал предположение Бервальд, не отрываясь от утренней газеты. – Октябрь месяц всё-таки.       – Ну да, конечно, – съязвил Халлдор. – "Обыкновенный" циклон, надо же! Льёт как из ведра… Ты когда Нора последний раз видел?       – Я видел его вчера, – Тино ответил вместо Бервальда. – Вечером. Мы внизу с ним чуть не столкнулись.       – И что он сказал?       – Ничего. Даже не поздоровался. Думаю, он вообще меня не заметил. Странно, правда? Это на него не похоже.       – Это как раз-таки очень на него похоже, – вставил Халлдор.       – Прошёл мимо, будто меня и нет, – продолжал финн. – Может, глубоко задумался о чём-то.       Бервальд недоверчиво хмыкнул. Полностью погружённый в чтение статьи, он каким-то образом умудрялся следить за нитью беседы.       – А, может, просто не хотел ни с кем разговаривать, – Тино со вздохом повернулся к окну спиной и скрестил руки на груди. – И ещё он был очень, очень печальный.       Дверь хлопнула так громко, что все трое невольно вздрогнули от неожиданности.       – Что, опять? – возмутился Хенрик, первым делом бросаясь к окну. – Опять Норге, да? Да сколько ж можно-то?!       – Всему есть причина, – философски заметил Бервальд.       – Да, ты прав, – кивнул Тино. – Что-то сильно расстроило Нора. Что? Или кто?       Повисло напряжённое молчание.       – А что это вы на меня так смотрите? – не выдержал Хенрик. – Я тут вообще не при чём!       – Ой ли? – Халлдор с подозрением прищурился. – А что это ты так разнервничался-то сразу? Ещё скажи, ты и в прошлые разы не при чём был.       – Ребята, давайте мы все будем сохранять спокойствие, – Тино предпринял попытку воззвать к благоразумию, понимая, впрочем, что далеко не все из них были в достаточной степени наделены этим достоинством. – Сейчас нет времени выяснять, кто виноват. Надо решить, что нам с этим делать.       И, словно в подтверждение слов финна, особо сильный порыв ветра швырнул в оконное стекло порцию дождевых капель пополам с мелкой снежной крупой.       – И ты можешь предложить что-то конкретное? – ворчливо поинтересовался Халлдор.              * * *       Ветер был повсюду; влажный и промозглый, он налетал со всех сторон сразу, немилосердно пробираясь под воротник, взъерошивая волосы и обжигая глаза. Он был жесток и бездушен, а его прикосновения вызывали отвращение и непреодолимое желание поскорее попасть в дом, – куда угодно, лишь бы не чувствовать на коже этот липкий холод. А все, кому волею обстоятельств или судьбы приходилось сегодня оставаться на улице, прятали руки в карманы и натягивали шапки до самых бровей, инстинктивно втягивая голову в плечи.       Все, кроме Кетиля.       Хенрик не кривил душой, говоря, что он не имеет к происходящему никакого отношения. На это раз причина действительно заключалась в другом.       Одиночество.       Чувство, от которого не скрыться за толстыми каменными стенами, не спрятаться, как от дождя, под зонтиком или тентом, не спастись, пододев под куртку тёплый вязаный свитер. Чувство, способное уничтожить тебя изнутри незаметно для тебя самого, – исподволь, медленно, но безостановочно, как ржавчина разъедает неокрашенное железо.       Ровно то же самое происходит и с твоей душой, когда ты одинок. Ты можешь находиться среди людей, в шумной компании, в самой гуще событий, ты даже можешь общаться с ними, делая вид, что с тобой всё в порядке, и даже самые прозорливые не догадаются, что это – всего лишь маска.       Как и каждую осень, сейчас Кетиль особо остро ощущал своё одиночество. Туристический сезон подошёл к концу; он был единственным пассажиром в пустой вагонетке фуникулёра, курсирующего по незамысловатому маршруту до смотровой площадки и обратно. Вагонетка, конечно, не отапливалась. Здесь было ещё холоднее, чем снаружи, но Кетиль не замечал ни холода, ни ветра, задувавшего из щелей. Он просто сидел, прислонившись лбом к окну, и от его дыхания на поверхности стекла проступали мыльные разводы и чьи-то отпечатки пальцев.              * * *       Четверо скандинавов мрачно взирали на стройные ряды угольков в форме звёздочек, лежавших на железном листе для выпечки.       – Напомните мне, пожалуйста, кто вызвался следить, чтобы печенье не подгорело? – с непередаваемым сарказмом протянул Халлдор.       – Ну, я, – нехотя отозвался Хенрик, с повышенным интересом изучая рисунок на обоях. – Ну, а что? Я виноват, что ли, что таймер не прозвенел? Откуда мне было знать, что он сломан?! Это не мой дом даже!       – Надо было следить за печеньем, а не за таймером!       Бервальд взял одну звёздочку и с совершенно невозмутимым выражением откусил уголок. Прожевал, проглотил, при этом ничуть не меняясь в лице.       – Ну, что? – нетерпеливо спросил Халлдор.       – Всё верно. Это действительно несъедобно.       Хенрик поперхнулся от смеха.       – Дан, я полдня угробил на это печенье! – как оказалось, даже финна можно было вывести из себя, – если как следует постараться.       – Вообще-то я с самого начала предлагал пойти по пути наименьшего сопротивления и купить в супермаркете нормальный торт, – вскипел Хенрик. – И не мучиться с готовкой! Так ведь нет, ты же у нас самый умный, всё всегда делаешь по-своему. Чья это была идея – испечь печенье самим?       – Ладно, хватит перепираться, – вмешался Халлдор. – Не будем терять времени: Кетиль, наверное, уж скоро вернётся, а нам надо успеть в магазин и обратно.       – А дождь, похоже, разошёлся, – покачал головой Тино, покосившись на окно. Как раз в этом месте отсутствовал кусок карниза, и вода, стекая с крыши, попадала прямо на стекло.       – Я же говорил, надо было сразу идти в магазин! – пробурчал Хенрик.       – Не будь занудой, Дан, – бросил Халлдор.       – Неужели у Нора действительно всё так плохо? – встревоженно прошептал Тино, глядя, как капли дождя сползают вниз, оставляя за собой неровные дорожки. – Мы просто обязаны попытаться поднять ему настроение.              * * *       Город многопалой рукой узких кривоватых улочек вцеплялся в крутой горный склон, словно боясь обрушиться вниз, туда, где берег круто сходил на нет, соскальзывая в серебристо-серую воду фьорда. Сейчас на этих улочках было безлюдно: горожане отсиживались в своих домах, пережидая ненастье, а случайные прохожие спешили как можно скорее нырнуть в какую-нибудь дверь. Лишь изредка легковые автомобили, и ещё реже – автобусы нарушали эту статичную картину рокотом мотора и шумом колёс по мокрой брусчатке. Видимо, осознавая полную неуместность своего присутствия здесь, они стремились убраться восвояси как можно скорее, и изо всех сил спешили к месту назначения, неустанно работая "дворниками".       Кетиль никогда не страдал от холода: за долгие годы своей жизни он привык и к ветрам, и к морозу, научившись не замечать таких вещей. Но сейчас ему было холодно от щемящего чувства одиночества, незаметно для него самого пробравшегося в душу и теперь змеёй стягивавшего кольца прямо вокруг сердца – всё туже и туже.       Сколько бы у него ни было братьев, хоть двое, хоть двадцать, в их обществе он всегда будет чужим среди своих, ведь никто не способен понимать его по-настоящему.       Просто они слишком разные.       Вот и сегодня, чтобы никто не впал в уныние от созерцания его кислой физиономии, он предпочёл ускользнуть из дома до завтрака. Зачем ему лишние вопросы? Будет лучше, если он никому не попадётся на глаза.       Ему хотелось побыть одному.       А дождь он не вызывал намеренно – не в этот раз. Дождь пошёл сам собой. Должно быть, окружающее пространство каким-то непостижимым образом уловило его минорное настроение. Или всё как раз наоборот, и это именно осенняя погода так на него повлияла?       Осень. Всё, что ещё месяц назад имелось с лихвой, теперь в жесточайшем дефиците. Недостаток солнца, цветов, красок – зелени листвы и синевы неба. Недостаток… улыбок?       Холодно…       В конце концов, им там и без него хорошо. Найдут чем себя занять, так ведь?       Чутьё подсказывало, что на этот раз он глубоко заблуждается. То же самое шептал и северный ветер.       А ветру, тем более северному, Кетиль был склонен доверять куда больше, чем себе.              * * *       Халлдор нервно барабанил пальцами по подоконнику. Периодически кто-то недовольно цокал языком, и тогда он неохотно убирал руку в карман – правда, всего на пару секунд.       – Что-то Кетиля долго нет, – высказал Хенрик общую мысль. Впервые за весь день он говорил серьёзно.       – Думаешь, что-то случилось? – осведомился Бервальд.       – Нет, – категорично заявил Халлдор. – Я бы почувствовал.       – Почему это только ты? – обиделся Хенрик. – Ты вообще-то у нас не колдун, Ис.       – Я… Я его брат!       – Ну, надо же. Признал, наконец, – усмехнулся Хенрик, не обращая внимания на пунцовое от смущения лицо Иса. – И что с того? Я тоже его брат. И к тому же я старше.       – Так что будем делать? – Тино потянулся к своему зонту, сушащемуся в раскрытом виде. – Пойдём его искать или будем сидеть сложа руки?       – И где мы его искать будем? – уныло пробормотал Халлдор. – Солнце село. Скоро стемнеет. Что в потёмках просто так бродить, да ещё и под дождём?       – Так, – Хенрик решительно поднялся со стула. – Я, что, зря самый большой торт выбирал? Мы найдём Нора и приведём домой, хочет он того или нет. Идёмте!.. – он шагнул к входной двери, но она вдруг с тихим скипом распахнулась, и на пороге возник Кетиль – мокрый до нитки и стучащий зубами от холода.       И он улыбался.       Впрочем, улыбка на лице Нора тут же сменилась ужасом, когда он понял, что его сейчас задушат в объятиях.       – Здорово, братишка! – громогласно воскликнул Хенрик, хлопая Кетиля по плечу. – С возвращением! Где ж ты бы весь день?       – А мы торт купили, – сообщил Бервальд. – Для тебя.       – Я сам лично выбирал! – уточнил Хенрик.       – Из-за дождя мы весь день дома просидели, – Халлдор кашлянул. – Зато на завтра обещали солнце. Обещали, слышишь, Нор? Ты же не хочешь, чтоб синоптикам урезали премию из-за неверного прогноза?       – Эй, Норге, у тебя точно всё в порядке? – тихо спросил Тино. – Не грусти, пожалуйста. Всё будет хорошо. Ты не одинок. Ведь у тебя есть мы, все мы.       – Да, – подхватил Халлдор. – Пожалуйста, не грусти! – он понизил голос до шёпота. – И залатай уже, наконец, крышу.