Леви не верит

Сердце разрывает грудную клетку в клочья, зрачки леденеют, мир вокруг замирает. Секунда. И Леви понимает – наваждение. Все эти чувства – сплошное наваждение. Но грудь сжимает тугой медный обруч, и зубы стучат друг о друга. Еще секунда. Вдох. Выдох. Взгляд вниз, где медовые волосы рассыпались по белоснежной коже, окрашенной багровыми каплями уже высохшей крови. Титаны ушли. Теперь можно спуститься. Это нужно сделать. Передышка ненадолго. Но Леви не может двинуться. Ему кажется, что проходит целая вечность, что сердце в груди, всего секунду назад грохочущее как безумное, выпадает куда-то к ногам, шлепает о ветку дерева и рассыпается на землю никому не нужными осколками. Леви разжимает пальцы, и трос привычно скользит в руке, разматывается и спускает его на землю. Вдох. Выдох. Леви делает шаг и опускается на колени, глядя в мертвые глаза, в которых не отражается ни единого блика. Листва надежно укрывает солнце. И Леви заворожено смотрит, смотрит, смотрит… Мир вокруг вновь перестает жить, звучать, ослеплять и устрашать. Лицо Петры спокойно. Он впервые видит ее спокойной. От этого неприятно тянет все внутри, скручивает внутренности в тугой узел, разрывая натянутые нити нервов. Леви закусывает губу, сильно, почти до крови; прикрывает глаза. Петра верила в человечество. Верила в победу над титанами. Верила своему командиру. Леви явственно ощущает, как собственные ногти впиваются в ладони, когда он сжимает руки в кулаки. Ему хочется завыть от безысходного отчаяния, что заменило ему сейчас кровь и шумно бьется в венах. Леви знает – он подвел, не успел вовремя, не защитил. Их всех. Всех, кто доверял ему. Всех, кто вверял ему свои жизни и судьбы. Вдох. Выдох. Мир вокруг наполняется звуками. Леви кто-то зовет. Отовсюду слышны голоса. Петра неожиданно дергается. Ее голова падает набок, и Леви делает шаг вперед раньше, чем понимает, что Петру поднимают на руки и заворачивают в одеяло. Леви не верит в богов, которые защищают стены. Стены защищают они. Жертвуют своими жизнями и будущим. Чувствами. Нет никаких богов, есть люди. И люди гибнут сотнями, тысячами. Леви не верит в жизнь после смерти. Не в этом мире. Смерть – не избавление. Смерть – не наказание. Смерть просто смерть. И если смириться с собственной смертью легко, иногда и это не успеваешь сделать, то смириться с чужой – сложно, бесконечно трудно. Леви думает об этом, сжимая поводья. Сзади грохочет титан и кричат подчиненные. Леви не позволяет себе закрыть глаза сейчас. Нет времени, у них нет времени ни на что. Они столько всего должны сделать. Не успевают, откладывают, а время заканчивается. Вдох. Выдох. Леви не верит в справедливость. Он думает об этом, когда в лучах закатного солнца вспыхивают золотистые пряди. Мгновение – и Петра исчезает. С ней не смогут попрощаться близкие, ее не похоронят с почестями, как героя, как она заслуживает. К ней никто не придет на могилу, когда станет совсем невмоготу, когда вой устанет жить внутри и попросится наружу, и захочется хотя бы фантомного тепла от воспоминаний. Пальцы сжимают поводья сильнее. По венам теперь течет глухая тоска, в висках бьются заглушенные ею мысли. Рядом едет повозка с трупами. Леви не верит в победу человечества. Не в этот раз. Не сегодня.