Прощай

             — Германия…

Стрелка часов медленно приблизилась к половине четвёртого ночи.

      Людвиг, застигнутый врасплох, повернулся в дверном проёме и посмотрел на Феличиано.       Италия стоял поодаль от немца и потирал сонные глаза.       Такого поворота событий Байльшмидт не ожидал. Не думал, что Варгас проснётся, когда не почувствует тепла чужого тела рядом. Не знал, что перепуганный итальянец быстро побежит вниз. Не предвидел того, что не успеет уйти раньше, чем Венециано спустится сюда, к выходу из дома.       И сейчас, будучи замеченным у этого самого выхода, Людвиг не мог понять, что ему делать и что говорить. Он лишь сильнее сжал подол военной куртки.       — Куда ты уходишь?

Стрелка часов медленно приблизилась к без двадцати пяти четвёртого ночи.

      Немного банальный вопрос, но Германия ждал именно его. Ждал и надеялся, что он не прозвучит.       Блондин вздохнул, собираясь что-то сказать, но нужных слов так не нашёл. Все они словно ускользали от него, не желая быть произнесёнными вслух.       Пауза затянулась.       Венециано не знал, что назревает новая мировая война. Война, в которой Германия должна быть чуть ли не на самых первых рядах фронта. Ещё одна война, что заберёт жизни многих миллионов людей.       Феличиано не знал, что назревает новая война.       Людвиг не знал, как объяснить ему про свой уход.       Он не хотел, чтобы итальянец слишком сильно переживал из-за него.       — Германия, что происходит?

Стрелка часов медленно приблизилась к без двадцати четвёртого ночи.

      Венециано волновался, ничего не понимая.       Германия волновался, понимая всё.       Пауза затянулась.       И Байльшмидт рассказал.       Рассказал про назревающую мировую войну. Про участников очередного ужасного сражения. Про то, как Германия будет помогать и защищать фронты самых кровавых битв.       Рассказал совершенно безразличным тоном, словно это не его судьба решится совсем скоро. Рассказал без запинки, словно выучил эту речь наизусть.       Внутри всё сжалось в одну точку, мешая нормально дышать. Немец отпустил подол военной куртки, но руки сами по себе стиснулись в кулаки.       — Этого не может быть… Ты не можешь так просто уйти… Германия…

Стрелка часов медленно приблизилась к без десяти четвёртого ночи.

      Голос Феличиано дрожит, ведь парень не в состоянии его контролировать.       Людвиг закрыл глаза. Но даже так он словно видел, как карамельные глаза Варгаса наполняются слезами, а губы искривляются в попытках не выпустить всхлипов.       Тщетных попытках.       Людвиг не хочет уходить. Но прекрасно понимает, что и остаться здесь, с Италией, он не может. Как бы сильно ему этого ни хотелось.       Как бы сильно этого ни хотелось Венециано.       И Байльшмидт разворачивается, чтобы покинуть дом.       — Германия! Не уходи, пожалуйста! Ты не можешь оставить меня, как это сделал Римская Империя!.. Людвиг!..

Стрелка часов медленно приблизилась к без пяти четыре ночи.

      Феличиано подбежал к немцу со спины и уткнулся ему куда-то между лопаток, обнимая и останавливая.       Германия замирает на месте, опешив от действий Северного.       Тишину нарушают всхлипы Варгаса.       Людвиг вновь поворачивается на месте и мягко касается губ Венециано. Целует чувственно, долго, иногда вовлекая во французский поцелуй.       Италия отвечает, сжимая плечи немца и не переставая плакать. И нехотя разжимает руки, когда Байльшмидт отстраняется.       Людвиг снимает с шеи чёрный крест и осторожно вкладывает его в ладони Венециано.       — Я обязательно вернусь сюда за ним, когда всё закончится. Ты же веришь мне, правда?       Варгас кивает и едва улыбается — для уверенности.

Стрелка часов медленно пересекла отметку в четыре часа ночи…

      Германия покинул дом Италии, оставив ему небольшой подарок на прощание. Он обещал забрать его, когда они встретятся в следующий раз.       Оба улыбаются, но у обоих в глазах стоят слёзы.       Каждый из них прекрасно понимает, что следующего раза не будет.       Оттуда не возвращаются.       Никто и никогда.       Но Италия всё равно ждёт. В его сердце томится крохотная, но полная надежды звёздочка.

Германия ушёл уже очень давно…