and its not the weather

Он кажется таким тонким и жалким, дурацкая марионетка с алым оскалом, колени и локти, эти его пальцы — такие длинные, облезлый лак — где он только берет его постоянно? Иллюзия обманывает многих — и они получают пулю в лоб, лезвием по горлу, родственников в полированных гробах. Бэтмена она не обманывает. Он ломал эти пальцы множество раз, и готов сделать это снова, если это поможет спасти хоть чью-нибудь жизнь. В лобовое стекло бьет ливень, готэмская ночь — аллегория безнадежности, танталовы муки, всё по сценарию — это знают все, в том числе проклятый клоун в полуметре справа. Не доезжая до Аркхема две с четвертью мили, Бэтмен глушит машину на обочине, и гроза расчерчивает чернила горизонта белым. — Наконец решился, Бэтси? Вот она, моя минута славы на выпускном? — Джокер смотрит преувеличенно томно, его руки в наручниках — ни секунды в покое — мнут полу пиджака. — Замолчи. — сквозь зубы, так и выглядят все их диалоги, один пытается заткнуть другого, еле сдерживая желание порвать на куски, второй — бесконечно провоцируя на насилие. Их вечная коррида, где мулетой служит улыбка. — Бедные пташки, им придется отмывать машинку папочки от моей крови.. или, ты сделаешь это бескровно, Бэтс? Руками, как ты сказал мне однажды? Просто будешь сжимать, пока не перешагнешь на ту сторону? — Джокер тянет свои руки к шее, показывая наглядно, и его кадык еле заметно дергается вместе с тоном голоса. Как от возбуждения. - ох, постой. Это я перешагну на ту сторону. Он смеется счастливо и Бэтмен решается, и тянет его к себе, отстегивая ремень безопасности вместе с мыслями о неминуемых последствиях. Он не хочет думать, он не хочет анализировать происходящее с ним. Джокер перекидывает ногу через его затянутые кевларовой кожей колени — и это движение кажется насколько естественным, что в глазах темнеет. — Вау. Это просто Рождество какое-то! Это тот момент, где мы, наконец, переходим на новый этап отношений? Или тот, где ты душишь меня до смерти? Стой, или, хм, это одно и то же в нашем безнадежном случае? — Да. — отвечая на все вопросы разом, он кладет руку в перчатке на чужой затылок, аккуратно притягивая ближе, как поступил бы идеальный-парень-мистер-уэйн на каком-нибудь идеальном свидании для девочки из хорошей семьи. Ему не нужна девочка из хорошей семьи. Ему хватает вот этого — резких всполохов кислоты перед глазами, фосфоресцирующих пятен за веками, движений, так, чтоб через край. Джокер не ценит его деликатность, ломая всё, вгрызаясь, вылизывая чужой рот, сжимает ногами, цепляется каменно за плечо, как безнадежно утопающий. Бэтмен думает, да, так он себе это и представлял. Чуть позже чужая шея вызывающе доверчиво льнет к его ладоням и он давит, пока поток из всхлипов и смеха не прекращается. Чужое хриплое «Бэтс» на грани слышимости отдается в голове долгим эхом. До Аркхема полмили, Джокер усмехается мечтательно и расслабленно, откинув голову на спинку сиденья, его руки лежат на коленях, как у примерного пациента. Над воротом рубашки багровые пятна, которые не удивят ни одного санитара. Он прогулялся за грань и вернулся к отбою. Следы красной помады на губах Бэтмена предсказуемо складываются в пародию на улыбку. Он, почему-то, не торопится их стирать.