Nobody's love

«Им всем легко это говорить. Они-то не знают, что Малфой — вейла! А я теперь должна бояться каждого его прикосновения, каких в этом танце будет предостаточно», — подумала Гермиона на следующий день после того ужасного вечера. Школа — сейчас единственное, что могло отвлечь её, ведь ей нужно было не опускаться от своего уровня «отличницы и хорошей девочки». Сейчас главное на «превосходно» сдать ЖАБА, а уже потом задумываться о личных вопросах. Она твёрдо решила пересекаться с Малфоем только на уроках танцев, а это значит — почти каждый день. М-да, подставили девочку. — Гермиона, можно с тобой поговорить? — обратился к ней Гарри перед уходом Гермионы в свою башню. — Конечно, — улыбнулась Гермиона, и они вышли из гостиной, направляясь прямиком в Астрономическую башню. Гарри молчал, не желая разговаривать с подругой, пока не выяснит, что происходит не только у неё в голове, но и в жизни. Открыв дверь, ведущую в башню Астрономии, Гермиона поднялась с Гарри по лестнице и застыла. Сегодня, как впрочем и в остальные дни, ей не везёт. Облокотившись на перила, в башне стоял слизеринец. Поттер подтолкнул подругу вперёд. Блондин, стоявший до этого момента спиной, обернулся к гриффиндорцам. — Ну и зачем ты меня позвал, Поттер? Ещё и Грейнджер притащил, — произнося фамилию Гермионы, он сморщился. Ему были неприятны его действия, которые он совершал по отношению к этой грязнокровке. — Поговорить, — просто ответил темноволосый. Он глубоко вздохнул. Маглорождённая сложила руки на груди. Малфой усмехнулся её действию. «Злится», — подумал слизеринец. — Я несколько раз терпел твои капризы и ссоры с Роном, Гермиона... — Капризы?! — тут же возмутилась Грейнджер. Несмотря на выкрик подруги, Поттер продолжил. — Но то, что я почти каждый вечер, день и утро вижу на карте Мародёров, меня поражает, — Гарри пожал плечами. Он видел, что подруга хотела задать глупый вопрос, и поэтому продолжил. — Я знаю, что между вами что-то происходит, но я не могу понять, что. Джинни молчит и упорно ничего не говорит. А Рон о тебе только как о предательнице высказывается. — Рону нужно освежить свой характер и относиться ко всему спокойнее, — съязвила Грейнджер. — Вот видишь, — развёл руками Поттер. — Ты изменилась. Я понимаю тебя, но не понимаю твоих поступков. Так же я знаю, что у вас с Малфоем парный танец, — Гарри взглянул на Малфоя. Тот кивнул. — Но то, что я наблюдаю каждый вечер, было ещё до танца. — Поттер, — подал голос Драко, — ты не способен это понять, и я советую тебе не лезть в это дело. Мы как-нибудь сами разберёмся. Гарри громко выдохнул и посмотрел в глаза врагу. — А что это ты за двоих говоришь?! У Гермионы тоже есть своё мнение. Гермиона перебила друга. — Да, есть, — она подняла взгляд на друга, — и оно с твоим не совпадает. — Гермиона... — Драко прав, Гарри, — Гермиона взяла руку Поттера в свою. — Это наши дела, и, если бы между нами что-то было, ты бы узнал об этом первый. А теперь извините, — Гермиона, опустив голову вниз, развернулась и зашагала в сторону выхода. Она ещё не готова. Не готова признаться, что между ними все же пробежала искра. Хотя Гермиона думала, что только ей так кажется. Ей было стыдно, что она соврала, но и легко оттого, что не сказала другу правду. Она просто не могла. Боялась. А что будет-то, если она расскажет? Гарри же сразу побежит в подземелья и набьёт морду Малфою, несмотря даже глазом на профессора Слизнорта. Придя в гостиную, первое, что она увидела, была сидящая на кресле Пэнси. — О, Гермиона, — она отложила книгу, а точнее альбом, оставленный Грейнджер на столе, — наконец-то я тебя дождалась, а где ты была? Гермиона задумалась и не сразу услышала вопрос подруги. — Грейнджер, — Паркинсон щёлкнула пальцами перед лицом гриффиндорки, — ты здесь? — Да, здесь, — Гермиона перевела взгляд на слизеринку, — просто задумалась. — Просто ты... Паркинсон не успела договорить, так как в гостиную вошёл мистер Малфой собственной персоной. Он громко хлопнул дверью и, подойдя к Грейнджер, сверля её злостным взглядом, произнёс: — Ещё раз скажешь что-то Поттеру, я тебя на мелкие кусочки порву! — Ты прекрасно слышал, что он сказал. И там не было ни слова о том, что я ему что-то говорила. — Мне плевать! Он понял, что с тобой что-то не так! А я тебя просил, чтобы ты не говорила том, что происходит?! — он взял Гермиону за горло. — Драко? — осторожно позвала Панси. — Говорил?! — прокричал Малфой, сдавливая шею девушки. Гермионе стало страшно. Впервые, смотря в глаза слизеринца, она видела такую злость. — Го.. Говорил. Драко ослабил хватку. Гермиона упала на пол, жадно хватая воздух. Паркинсон стояла и не шевелилась. Она не могла поверить, что её друг способен на такое жестокое обращение с девушками. — Прости, сам не понимаю, что творю. — Па..Панси оставь нас, — прохрипела Грейнджер. Панси неуверенно посмотрела на подругу, и только после того, как Грейнджер кивнула, она вышла из башни и стала ждать у портрета. После того как Паркинсон вышла, воцарилось молчание. Гермиона смотрела на Драко, держась за горло. Малфою надоело, и он снова накричал на неё. — Грейнджер! Может, ты перестанешь пялится на меня? — почему он постоянно называет её Грейнджер? Это взбесило девушку, и она решила высказать своё недовольство. — Гермиона! Меня зовут Гермиона. Почему нельзя называть меня не по фамилии? — Гермиона... — медленно произнес он. — Мне не нравится твое имя! — он скривился. — Почему ты все время врешь? Сначала ты оскорбляешь меня, потом целуешь! Я не понимаю тебя, и от этого мне больно, ясно? — Тебе больно? Ну, что же, теперь ты знаешь, каково мне было с четвертого курса! — гриффиндорка не обратила внимания на его слова и, держась руками за голову, начала медленно отходить к стене, прислоняясь к ней. — Ненавижу! — прошептала она и сползла спиной по стене. Она чувствовала жгучую боль и ужасную тягость к этому человеку. Он одновременно отталкивал и притягивал к себе. В этом, в принципе, и есть сила вейлы. Он же хотел сломать её. Ну так вот... У него это получилось!