Жизнь принцессы ночи

Напоминаю, что в предыдущей главе Луна придумывала созвездия к празднику. На это у неё ушел весь второй день подготовки.

***

В результате, как и было спланировано весь второй день у принцессы ушел на дизайн будущих созвездий. Луна была очень довольна проделанной работой и с чувством выполненного долга принялась выполнять свои ночные обязанности, а именно проникать в сны, которые полны сомнений и оберегать Эквестрию от ночных набегов различных созданий прячущихся в тени. Но в эту ночь нападений не было, что безусловно было хорошо ведь теперь в течение трёх день нужно было воссоздать всё то, что Луна сегодня придумала. Создание созвездий — очень трудоёмкий процесс, необходим был отличный контроль над магией, который у Луны безусловно присутствовал, более того он во много раз превосходил контроль Селестии.

Прошло три дня.

Каждый день Луна медитировала копя энергияю, что бы потратить её ночью. Когда Луна медитирует с виду кажется, что она просто сидит и отдыхает, но на сам же деле этот процесс невероятно сильно изматывает. Она не стала бы так себя истязать если бы не стремилась сделать этот праздник лучшим среди всех. Но теперь когда позади 5 дней подготовки, а основные приготовления уже сделаны, оставалось только распорядиться, чтобы путь к озеру патрулировался ну и что немало важно хорошо выглядеть к празднику. Но помимо официальной части нужно было последний раз собрать как можно больше магической энергии, что бы обрушить старые звёзды. Но этим Луна решила заниматься уже после того, как определится с платьем. Дни пролетали незаметно. Стража была проинформирована и уже несколько раз причесала местность вокруг, а платье было подобрано. Но вот в последнюю ночь перед самим праздником Луне снова снится кошмар.

Начало сна.

Длинные тёмные коридоры не внушали ничего, кроме того, что в этой тьме чувствовалось присутствие Ночного Кошмара. Шаги Луны гулко раздавались по пустым коридорам, оповещая всех о её присутствии. - Она уже, наверное, давно почувствовала моё присутствие и ждёт меня в каком-нибудь месте, мрачнее, чем те, что я уже успела пройти. Наконец, взгляд принцессы наткнулся на Ночной Кошмар, которая пафосно расположилась на каменном троне. Лицо её выражало только вселенскую боль и печаль. Когда я её видела в последний раз, выражение её лица было намного живее, чем то, что мне приходилось наблюдать сейчас. Я остановилась. Никто из нас не спешил нарушить молчание, которое уже порядком давило на уши. - Что ты видишь своими глазами? – нарушила безмолвие Кошмар своим идиотским, на мой взгляд, вопросом. Голос её был ровным и без эмоциональным. Удивительная выдержка. Мне ещё далеко до такого самоконтроля - Если это твоя очередная попытка сломить меня то забудь об этом, тебе не хватит сил завладеть моим разумом - флегматично выдала Луна. К чему всё это, ты мы же в этом разобрались около недели назад? – это действительно было странно, ей сейчас не должно хватать сил на то, что бы удерживать меня тут. - Я хочу лишь предупредить тебя. Ты должна была заметить колебания самой природы магии в пространстве, что их по твоему вызвало? Да и аура твоей ненаглядной сестры почему то не ощущается. Неужели ты была так сильно поглощена работой, что не заметила этого. - Причиной исчезновения ауры может быть что угодно. К примеру даже те самые опыты проводимые Свирлом бородатым. Если же на этом твой рассказ окончен, то уходи и дай мне отдохнуть! - Как пожелаешь... Через пару мгновений Кошмар исчезла, а в место этого из ниоткуда вдруг появилась Селестия и тут же атаковала меня, занеся небольшой нож для атаки. Конечно, я ждала очередную попытку сломить меня, когда встретилась с Ночным Кошмаром, но это уже было слишком. Я перехватила руку Тии, в которой она держала нож, да бы тот не рассёк мне что-нибудь ненароком, но сестра оказалась проворнее и быстро освободила её, тут же совершив новый выпад. Отодвинувшись по инерции от неё, я взмахнула только что призванным магическим мечом, я хотела его использовать только для того что бы блокировать её выпады, но Селестия видно расценила это, как атаку. И увернувшись от лезвия, сестра схватила меня за ворот плаща и, как маленького нашкодившего щенка, прокрутив в воздухе, кинула в противоположную сторону. Неужели я настолько лёгкая, что меня можно вот так кидать? Благо приземлилась на ноги, но с чего бы мне вдруг бояться сестры? Ведь все кошмары, призванные меня сломить, берут начало из самого далёкого уголка моего сознания. - Я сюда не драться пришла, - сообщила я, поправляя плащ. – И не для того, чтобы попытаться размазать тебя по стенке, хотя очень даже хочется! - Глупая сестрица, - начала она. – Ты просто обуза для меня! Зачем отрицать то, что ты сама уже и так прекрасно знаешь? - Да ладно! – в конце выйдя из себя, воскликнула я, сейчас во мне бурлила вся та накопленная годами боль, она требовала выхода, а этот случай походит как нельзя лучше. - Может и ко всем нашим крупным победам я никак не причастна? Ты с каждым днём отдаляешься от меня всё больше! Я пытаюсь сократить эту пропасть, но я не могу всё делать в одиночку! Я выговорилась. Но душевная рана, которая вроде бы практически зарубцевалась, снова открылась, сильно кровоточа, причиняя неописуемую боль. Я перевела дыхание, чтобы избавиться от наваждения. Смесь ярости и безумия постепенно брали на до мной верх, и больше не в силах сопротивляться этим чувствам я нехотя позволила им взять на до мной верх. Последнее, что я помню, как я создав меч понеслась с ним на сестру, а затем всё было как в тумане. Как только я очнулась от захлестнувшей меня волны ненависти, я почувствовала, как слёзы градом лились по моим щекам. Всё, что сейчас делала Селестия, так это просто крепко прижимала меня к себе. Ей не требовалось говорить, чтобы успокоить меня. Мне нужно было просто немного времени. Почему всё так? Почему всё это происходит с нами? Почему?! - Прости меня, Селестия, - прошептала я на ухо сестре, после чего совершила то, что привело меня в безграничную пустыню отчаяния. Небольшой клинок в моей руке практически беззвучно прорезал тело моей сестры. Она не издала ни звука, только вздрогнула от боли, хватаясь за меня в последний раз. А её широко открытые глаза, заглянувшие в этот момент в недра моей души, перевернули всю мою сущность с ног на голову и, перемешав до полного хаоса весь мой темный внутренний мир, намертво отпечатались в сознании. Я смотрела на неё, и безграничная вина за содеянное, исказила моё лицо, постепенно сменяясь безграничной ненавистью к самой себе. Казалось, время застыло, и в наступившей тишине слышно было только, как Селестия попыталась сделать вдох, но это больше походило на бульканье. Кровь хлынула у неё изо рта, струйками стекая вниз. Задето лёгкое. Ей от силы жить ещё секунд тридцать, пока кровь не заполнит дыхательные пути. Я улыбнулась, хотя причин для веселья не было. В последний раз подарила свою улыбку своей сестре… Забавно, не правда ли? -Луна… Силы покинули Селестию и, её тело обмякло упав на пол. Меня поглотила бесконечная тьма.

Конец сна.

Луна проснулась в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Слава богу это оказался очередной кошмар. Кошмар, который поражал своей реалистичностью. И в последнее время кошмары уже не были редкостью для юной принцессы. Они преследовали её почти каждый день. Некоторые Луна могла подавить своей волей, а другие были вызваны слишком сильными эмоциями. Развеять такие кошмары принцессе ночи было не по силам. - Нужно что-то сделать с моими снами. Такие кошмары это не нормально... -сказала Луна и после небольшой паузы добавила. - Но не сегодня. Сейчас уже день и так как все приготовления завершены у меня есть свободное время и я наконец то могу отдохнуть. В свободное время 14 летняя принцесса ночи любила просто бродить по замку и размышлять о чём нибудь. Вот и сейчас стоя на балконе она ненароком вспомнила истинную цель этого праздника. Получить всеобщее признание. Ведь сейчас, когда Луна отвлекалась от прочей суеты она вновь слышала перешептывания подданных за её спиной. И в их словах не было ничего хорошего. Стоя на балконе она рассуждала о своём положении в королевстве: — Мы не вправе оспаривать наш долг. Мы бессильны перед судьбой. Мы одиноки… – печалится Принцесса Луна, затаившись в тени, что отбрасывает горделивая сестра. Стоя на балконе, белый аликорн поднимает Солнце, ослепляя переполненным магией рогом, пылающим как самый яркий огонь. Восторженные вопли наполняют улицу, и ликующая толпа восхваляет новый восход и любимую принцессу. — Мы можем оглохнуть от чужих оваций,… неужели трудящиеся так слепы, что не в силах узреть ничто, кроме сжигающего зарева? – с болью в сердце и глазах, Луна злобно щурится на источник всех бед. Когда жжение солнца стало невыносимым, маленькая принцесса без следа покидает балкон. Будто тень собственной, крошечной тени, она растворяется в парадных коридорах. Пара статных гвардейцев, охраняющих безопасность высокой особы у прохода на балкон, едва слышно перешептывается: — Это и есть принцесса Луна? – шевеля одними губами, спрашивает белогривый стражник с темно-синими глазами. — “Принцесса”? Так мы обращаемся к ней только на публике, – криво заулыбался второй стражник, сдерживая смешок. — Ты посмотри на нее. Ходит понурая, говорит сама с собой, даже собственная сестра чурается её и не доверяет ей исполнить свой долг – она.… В общем, помяни мое слово – жди от нее беды. В это же время, позади матового занавеса у входа на балкон вся в слезах, прячется маленькая кобылка, ловя каждый звук. — Как ты можешь говорить такое, она же просто покинутый всеми жеребенок? – возмущается белогривый стражник, сверкая молниями в грозных глазах. — Ты же почетный гвардеец! — Потому и могу, – огрызается второй, не ворочая носом, — Я не сиделка для избалованных жеребят, да и ты тоже. Они замолчали, но произнесенные слова несмолкающим эхом звучат в мыслях Луны: “Почему к нам так жестоки…?” Как-то раз под звездным небом в саду, среди цветущих ночных фиалок и ярко желтых энотер. Принцесса Луна в одиночестве любуется размытым отражением цветов в журчащем ручейке. Машинально сосредоточив взгляд на полумесяце, её воображение дополняет картинку, превращая тощий месяц в роскошную полную луну, единолично сверкающую над целым миром. Она сердито нахмурилась, сгорбив носик, и яростно ударила копытцем по водной глади, разбив отражение. Теперь усталые глаза пристально глядят в никуда, пока вода не успокоилась, и не проявила покоящуюся на дне серебряную туфельку. — Ваше Высочество, позвольте, я помогу, – прозвучал голос за спиной. Гвардеец с темно-синими глазами как сама ночь, ловко подхватил туфельку со дна ручейка и поднял перед собой, — Если одеть её сырой, можно простудиться. Луна одаривает гвардейца негостеприимным взглядом, ни произнося единого слова. Давая понять, что не намерена терпеть такое общество. — Ваше Высочество, разрешите представиться, – он снял шлем, взяв его под локоть и прижав к груди, и затем опускается в поклоне, становясь ровней перед Луной, — мое имя Вэйн Азур, я к вашим услугам! Гвардеец замер в исполненной позе, склонив голову и закрыв глаза. Наступила тишина. Мельком глянув исподлобья, он увидел гордо стоящую перед ним кобылку, преисполненную поистине королевского достоинства. Надув маленькие губки, и подняв подбородок, Луна широко расправила плечики и выпятила вперед острую грудку, украшенную блестящим ожерельем. Её твердый взгляд буквально мог оцарапать, если бы был настоящим, как и весь облик. Каждый сохраняет неподвижность, пристально глядя перед собой. Напыжившись до предела, Луна с трудом дышит, надув щеки. Гвардеец, видя усердие принцессы, поднимается первый, наблюдая, как хорохорившаяся кобылка медленно сдувается, становясь собой. — Ваше Высочество, прошу прощения, что прервал ваш покой… – ровным тоном произносит он и затем умолкает. Тягучее молчание вновь повисает в прохладном воздухе ночи. Растерянный взгляд гвардейца разбивается о стену непонимания в недрогнувших глазах принцессы. Сделав глубокий вдох, он продолжил: — …но ваша сестра, Принцесса Селестия, просила… С полуслова поняв, о чем зайдет речь, Луна направилась во дворец, не дожидаясь завершения разговора, оставив гвардейца в пустом саду, с промокшей туфелькой. В другое время…в столовой… — Эй, Вэйн! – сквозь звон кастрюль и тарелок прорывается громкий голос, обращенный к скромно трапезничающему в одиночестве за тарелкой овсяной каши белогривому гвардейцу. — Эй, Вэйн, – пара сослуживцев бесцеремонно подсаживается к нему, загромождая узкий стол своими подносами, уставленными пышными пирогами и пузатыми кружками, — Что ж ты не рассказал, что был женат! — О подобном прошлом принято молчать… – прожевав, отвечает гвардеец. — Счастливый брак и малютка дочка – такое богатство не скроешь! – с восторгов и трудом выговаривает сосед слева, пережевывая пирог. — Горькая правда… – тягостно шепчет зажатый между двумя едоками жеребец, подвигая к себе опустевшую посуду и готовясь уйти. — Верно, о счастье нельзя умалчивать! – сосед справа одобрительно хлопает счастливчика по плечу. Белогривый жеребец резко встал из-за стола, распихав локтями соседей. Подобрав чистую тарелку под ошарашенными взглядами трапезничающих пони, он тихо произносит: — Лес отобрал их у меня. Самая прекрасная ночь. Пустой коридор уходит далеко вперед. На белоснежных стенах в ряд горят факелы, тихонько потрескивая. Под высокими потолками кружит эхо, доносящее пышную речь Селестии, обращенную к ликующему народу. Ультрамариновые гобелены с изображением серебряного месяца дрожат от сквозняка, мурашками пробегает по спине принцессы Луны. Её испуганный взгляд следует по красному ковру, запертому среди высоких стен узкого коридора. Следом за ней, в эскорте, двое гвардейцев. Эхо над головой становится сильнее, и можно расслышать восторженную речь: — Какая восхитительная ночь! Звезды тысячью жемчужин легли на сапфировое небо! Принцесса Луны выходит на просторный балкон, откуда открывается горизонт, украшенный мириадами огней, мерцающих пульсирующими гирляндами созвездий. — … и всему великолепию мы обязаны моей сестре! – Обращенная к толпе Селестия слегка повернула голову назад, и не оглядываясь на младшую сестру спокойно произносит. — Луна, предстань перед восторженными подданными. Словно узница в неподъемных кандалах тяжело ступает по красному ковру, за которой тенью следовали гвардейцы на расстоянии шага, оставившие её только теперь, за порогом балкона. — Ты погляди, – тихо бурчит стражник, — Сама Королева Селестия оказала ей такую честь, а она мрачнее тучи! — Королева? Да у тебя горячка, – язвительно усмехнулся Вэйн Азур. — Они как-никак, а равноправные сестры. — Да не обманывай себя, Селестия не носит достойный титул лишь из-за “этого” недоразумения, – едва заметно, стражник кивает на Луну, — Тоже мне принцесса ночи, не могущая вовремя поднять луну и рассыпать горсть звезд. Я уверен, как только представится случай, – неважно какой, Селестия тут же избавиться от нее, и народ её поддержит. — Ты дико ошибаешься, мой друг. Принцесса Селестия никогда, и ни при каких обстоятельствах не причинит ни обиды, ни боли своей младшей сестре, – уверенно шепчет Вэйн Азур, выпячивая подбородок. В это время грустная принцесса достигает края балкона, представая перед неисчислимыми и шумными толпами, взирающими на мрачного аликорна с далеких низов. — Это принцесса Луна! – вдруг восторженно проносится среди серой массы, затем взрывающейся неумолкаемыми аплодисментами. — Обыватели рады мне? – робко спрашивает молодая кобылка, повернувшись к сестре, в её печальных до этого глазах замерцала надежда. — Да, Луна. Вся Эквестрия искренне благодарит тебя за столь восхитительную ночь, – тепло отвечает Селестия, искренне улыбаясь, — И все они ждут лишь твоего обращения! Встрепенувшись и вставая передними копытцами на перила, маленькая принцесса бросает тающий взгляд в ночное небо, её глаза застывают как в глубокой дреме, не реагируя на искрящиеся звезды. — Обыватели! – громко и уверенно начинает Луна; в царственном тоне глохнет онемевшая толпа, — Мы не покладая копыт и ни жалея сил, усердно трудились целую ночь напролет, творя наш сказочный шедевр. И теперь, блеск далеких звезд сливается в изумительные созвездия, полная луна одаривает нежным светом, бережно открывая завесу нашей чудесной ночи…на сокрытые во мраке сокровища, не уступающие в своем великолепии дню! Принцесса смолкает, опуская дрожащий взгляд на застывшую в молчании толпу. — Наконец-то она замолчала, – ерзая, шепчет стражник, — от её зловещего голоса у меня мурашки по шкуре. — Серьёзно? – усмехается Вэйн Азур, — Ты боишься милого жеребенка? — Милые жеребята не рокочут как драконы, обращаясь к своему народу. – Тут же парирует гвардеец. Селестия подходит к сестре, и мягко произносит: — А теперь займи свое место. — Тиа… – робко и едва слышно обронила Луна, — …позволь нам чуточку дольше насладиться нашим трудом, прошу… — Довольно, Луна! – суровый тон белого аликорна вышиб горючие слезы младшей сестры, и та повинуется, отступая назад. Селестия величественно подступает к краю балкона, и затем расправляет крылья, низко воспаряя. Её рог заблестел ярче всех звезд, вместе взятых, и порождённое им сияние освещает заворожённую толпу, одновременно бросая непроглядную тень на сестру позади. На горизонте загорается Солнце, сжигая зарей великолепие ночи. Стирая жгучим светом кропотливый труд под ликующие возгласы толпы. — Потрясающий восход! – не тая произносит гвардеец, почти не скрывая голос и во все глаза любуясь вспыхнувшим небом. — Вот что нужно перед грядущим днем! А ночь же должна быть темной и тихой, что бы ни мешала отдыхать и не портила сон! Вэйн Азур лишь покачивает головой, и замечает покидающую балкон Луну, угрюмую и тихую, как всегда. Те, кому не все равно. В утреннем саду, залитом солнечным светом. Под ветвями раскидистой смоковницы, в бледных тенях – жалких обрывках ночного покрова. На искрящейся от росы траве неподвижно лежит маленькая принцесса. Сложив перед собой передние ноги, она положила поверх голову. Её пустой взгляд тонет в серебряных водах ручейка напротив. За безмятежным журчанием шустрых вод можно расслышать отзвуки ликующего народа, встречающего ясный новый день. На аккуратной мордочке принцессы ни следа эмоций. Она вздрагивает, заметив бесшумно подошедшего гвардейца, который по-простецки снял свой шлем, и, прислонившись к дереву, присаживается рядом. Оставаясь неподвижной, принцесса медленно поворачивает широкие глаза в его сторону, исподтишка следя за каждым движением. — Всю свою прошлую жизнь, до поступления на службу, я провел в Вечно диком лесу… – спокойно начинает гвардеец, — … в глухой деревушке из десяти дворов. Мы жили как все: рано вставали поутру, спеша переделать уйму ожидавших дел, а вечером собирались вместе как единая семья, веселясь и делясь мечтами. И наступала ночь, каждый до последнего восторгался тем неземным великолепием, что освещало мрачный лес… Гвардеец смотрит перед собой, разглядывая песчинки прошлого, в то время как неподвижная принцесса пристально глядит на него, ловя каждое слово. — … охраняя наш покой. Днем, под Слепящим солнцем, порождения леса укрываются от чужих глаз, дожидаясь ночи. Ведь только в кромешной тьме коварный хищник может поймать трясущуюся от страха жертву, которая испугается даже собственной тени. В самые черные ночи мы собирались в большом доме старейшины, дрожа и моля луну взойти. Ведь если солнце светит всем, даруя жизнь, то луна светила для нас, жизнь сохраняя. Оберегая нас… – он замолчал, закрыв дрогнувшие глаза. Блестящие слезы скатываются с его щек, отражаясь во взгляде Луны парой жемчужин. — Но все уходит, и радость и горе. Я поступил на Королевскую службу, с твердой уверенностью зная – я буду служить тому, что спасало нас до одного дня.… Служить вам, принцесса Луна. С тех самых пор, каждой ночью, я смотрел на звездное небо, молясь путеводному свету, способному отвести любой кошмар. Гвардеец умолк, тяжело вздохнув, и услышал, сдавленный плачь маленькой кобылки. Он открыл темно-синие глаза, и с теплотой взглянув на принцессу, потерявшей притворный облик бездушного камня, по-отечески обнял её, крепко и заботливо. — Почему,…почему так происходит?! – горько зарыдала Луна, прижимаясь к гвардейцу. — Мы так стараемся, но все тщетно! Нас презирают! Даже…принцесса Селестия! Вэйн Азур склоняет над ней голову, и кротко шепчет в ответ: — Судьба бывает жестока, а мир суров.