Слёзы сердца

      Микеланджело, глотая слезы и прижимая покрепче к груди своего плюшевого медвежонка, осторожно открывает дверь своей комнаты и, выходя, тут же закрывает обратно, чтобы ненароком не разбудить домашних звуком впечатавшейся в стену двери. Если он отпустил бы ручку, этого инцидента было не избежать. Майки уже какую неделю хочет рассказать об этом Донни, но всегда сразу же забывает, заглянув ему в глаза. Майки вообще, кажется, забывает, как дышать, когда его брат сидит рядом, или просто проходит мимо, коротко улыбнувшись вслед. И неслучайно Майки частенько заглядывает к Донни в лабораторию. Кто-то подумает, что он приходит туда только для того, чтобы Дон, спустя какое-то время, снова выставил того за дверь, обнаружив очередное испорченное изобретение. Нет, Майки уже давно старается держать себя в руках и подавлять свое нестерпимое любопытство, ограничиваясь многочисленными вопросами по поводу и без. Донни, кажется, вполне устраивает такое положение дел, хотя он искренне удивлялся поначалу и неоднократно спрашивал Майки, что такое произошло с его младшим братом, что его руки несут меньше разрушений в его святая святых. Майки только небрежно отмахивался и говорил, что это все, ради него – Донни. Дон, конечно, не принимал слова брата всерьез и продолжал работу, а Майки все так же наблюдал за ним. Без сомнения, Майки восхищается братом и хочет проводить с ним как можно больше времени. Ведь это не ирония судьбы, когда Донни необходима помощь на свалке или в гараже, Майки тут же оказывается рядом и предлагает свою кандидатуру. Дон, конечно же, не отказывается, ведь с Майки ему проще всего найти тему для разговора. Вернее, Майки всегда начинает говорить, чтобы Донни не было так скучно копаться в металлоломе.

***

      Майки тяжело вздыхает и обводит взглядом галерею комнат. И тут его взгляд резко возвращается к двери напротив. Рискнуть, что ли? Если Дон снова уснул в лаборатории, Майки всегда может пойти к Лео, чтобы тот помог справиться с кошмаром. Но сейчас, младший хочет, чтобы удача была на его стороне и Дон, наконец, спал на подушке в своей комнате, а не на клавиатуре. Вытирая солоноватые дорожки слез со своих щёк, он крадучись пересекает короткое расстояние до комнаты брата в фиолетовой маске. Схватившись за ручку двери, Майки не спешит поворачивать её: вдруг Донни будет не в настроении выслушивать младшего братишку, а это всегда было необходимо Майки – рассказать о своих снах, чтобы стало хоть немного легче. Конечно, кто будет в настроении, если его разбудят посреди ночи и вероломно займут половинку кровати. Майки охнул. О чем он думает? Донни никогда не обходился с ним грубо, разве что прикрикнул пару раз, и то за дело - впервые, когда Майки умудрился сломать холодильник, и умолчал об этом инциденте, что привело к негодности скоропортящихся продуктов (тогда ему попало не только от Донни), а во второй раз - разбил колбы со всеми имеющимися у гения реактивами. Тогда он рвал и метал, не разбирая - сенсей перед ним или родные братья.

***

      Майки судорожно вздыхает, пытаясь унять подступающую панику – он выпустил из закутков своей памяти слишком неприятные для него воспоминания. Младший задерживает дыхание на несколько секунд, а затем шумно выдыхает, наконец справившись с собой, и заставляет себя повернуть ручку и войти в обитель старшего брата. Майки вообще редко бывает в комнате Дона, ведь тот редко спит у себя в кровати, предпочитая теплую мягкую подушку твердой и холодной поверхности рабочего стола. По этому поводу Донни чаще ругается с Лео, нежели с Майки, который понимающе относится к серьёзной и не менее важной работе гения. Снова затерявшись в воспоминаниях, Майки мотает головой и фокусирует взгляд на спальном месте брата, где, озадачив младшего, возвышается горка подушек вперемешку с одеялом, которое равномерно поднималось и опускалось в ритме с дыханием Дона. Где-то у себя в мыслях Майки запускает тысячу фейерверков, благодаря Бога и беззвучно радуясь, что Донателло, наконец, счёл необходимым здоровый и полноценный сон. Насчет полноценного он, конечно, преувеличил, но всё же. Кратковременная улыбка на лице Майки снова сменяется печальной гримасой, стоит ему снова открыться воспоминаниям о слишком халатном отношении к себе гению. Он совсем не заботится о своём здоровье, не приберегая себя ни для кого. Майки в какую-то секунду становится обидно, но он быстро прогоняет все посторонние мысли и неуверенно шагает в направлении кровати - он и так слишком долго простоял на пороге. Майки всеми силами пытается соблюдать тишину, чтобы не разбудить гения раньше времени. Вообще удивительно, что Дон не услышал посетителя, ведь его дверь поскрипывает. Майки подкрадывается к кровати старшего и пытается найти краешек одеяла. Вдруг снова потекли слёзы – он вспомнил про свой сон. Нет, не сон, а скорее самый ужасный кошмар. Да, его можно смело назвать так. Всхлипывая, Микеланджело пытается подобраться к Донни. Он уже хочет было бросить эту затею и идти к Лео, но груда подушек неожиданно шевелится, и из-под одеяла показывается голова Дона. - Майки? – его голос был хриплым ото сна, даже немного скрипучим. Майки снова всхлипывает и быстро утирает глаза тыльной стороной ладони. - Можно я лягу с тобой? – он покрепче обнимает своего медвежонка и опускает глаза в пол. Донни потирает висок и, зачем-то щурясь, нашаривает в темноте ночник. Комната озаряется тусклым, но теплым светом и Донни, наконец, может рассмотреть своего ночного гостя. Майки, всё ещё прижимая медвежонка, поднимает на него заплаканные глаза, а дорожки слёз блестят на его веснушчатых щеках. - Ах, да, конечно! – Донни вскакивает с постели, чтобы привести её в порядок. Из многочисленных подушек разного размера Дон выстраивает что-то вроде гнезда, и достаёт из-под кровати ещё одно одеяло – так, на всякий случай. Майки ложится к стенке и сжимается в комок, всё ещё тихонько подрагивая. Дон накрывает его пушистым белоснежным одеялом и обнимает Майки одной рукой, прижимая ближе к себе. - Хочешь поговорить об этом? – тихо спрашивает Донни, безошибочно находя ледяную руку Майки и сжимая её в своей. Майки находит в этом жесте поддержку и поворачивается лицом к брату, прижимая руку Донни к груди. Он осторожно кивает и, смотря прямо в шоколадные омуты, рассказывает ему всё-всё, что мучило его последние недели. Как во сне погибает Сплинтер, а братья расходятся по разные стороны света, даже не прощаясь. Про то, как Донни говорит ему, что Майки всегда был обузой для всех них, а в особенности – для него. Затем про то, что погибают Лео и Раф, оставшись врагами навсегда, а Дон не желает видеться с единственным оставшимся братом… Майки судорожно вздыхает, и снова проливаются горячие слёзы, стекая по ледяным щекам. Дон прижимает Майки к себе ещё крепче, позволяя ему зарыться в свою грудь и, поглаживая по макушке, тихонько шепчет слова утешения. О том, что такого никогда не произойдёт, и что братья никогда не порвут семью на части. О том, что Донни никогда не злится на Майки, что всегда прощает его и ни за что не готов потерять его. И Донни думает, что сейчас, в этот самый момент, будет уместно рассказать брату, как он любит его. И он говорит. Вытирает горячие слёзы – и говорит, целует в лоб и прижимает ещё крепче. Майки вскоре успокаивается, и обнимает Дона за талию, слушая сердцебиение любимого. И понимает, пойди он к Лео, долго бы ещё не узнал самого важного. - Люблю тебя, Донни. - Я тебя тоже люблю, Майки, - гений целует брата в затылок и глубоко вздыхает. - И поверь, сильнее любить уже невозможно.