Ведьмы из Ростова - на - Дону ("Зачарованные" по - русски)

      - Пелочка, Фая! Я уезжаю. Не надолго – до завтрашнего вечера. Да-да: Три Гада с посланником, и прочие ужасы, но такая возможность предоставляется раз в жизни. И упустить ее я не могу! – полностью одетая, с дорожной сумкой в одной руке и кофром с фотоаппаратом в другой, ранним утром Прасковья стояла посреди кухни.       - И куда это мы сваливаем? Что там за возможность такая-эдакая, что «Три Гада подождут»? Сама же говорила, что дело света превыше всего? – разродилась тирадой Фаина.       - Да, родная, что произошло? – спросила Пелагея.       - Бэ-Бьен-У! – на одном дыхании выпалила Пара.       - Бо-бо-кто? – переспросила сестру Фаина.       - Бэ-Бьен-У – самый известный южнокорейский фотограф! – голос Прасковьи дрожал от возбуждения. Это же один моих любимейших мастеров! Его серия «Сосны» известна во всем мире. И представьте, его выставка будет проходить в «Выставочном Зале Союза Художников». Не в Москве, не в Питере, а относительно недалеко – в Воронеже! И у Марины есть пригласительный на открытие! Она сама в корейской фотографии разбирается чуть меньше, чем в конной авиации, то есть вообще никак. Но приглашение на открытие как-то раздобыла и как-то даже осознала крутость момента. И позвонила мне в три утра, чтобы сообщить о том, что если я не против, то приглашение мое. Но это не все – разумеется, я должна буду сделать серию снимков с выставки. И мои снимки украсят обложку и два разворота первого номера журнала. Помимо работ собственно Бэ-Бьен-У я должна буду еще сделать фото гостей выставки для моей рубрики «лица города», которую мы с Мариной под утро решили переименовать просто в рубрику «лица». Все, я убежала! Уехала вернее. Левушку я вызвала и предупредила, чтобы он за вами приглядывал пока я в отъезде. Ведите себя хорошо, на рожон не суйтесь. Целую! Завтра буду! – проговорила на ходу старшая ведьма. – Да, я все слышу, - прокричала она из коридора, - да, я буду очень осторожна. Какие демоны, когда тут работы Бэ-Бьен-У!!!       Уже выехав из города, Прасковья обнаружила, что забыла дома мобильный. «Ну да ладно» - подумала девушка, «Главное приглашение при мне, да и, если что всегда можно Левушку позвать!». Прасковья настроила магнитолу на любимую радиоволну и поехала в сторону Воронежа.

***

      Подобно ребенку, впервые оказавшемуся в кондитерской лавке, с широко раскрытыми от радостного возбуждения глазами, Прасковья бродила по выставочному залу. Фотографии поражали воображение. И девушка ловила себя на мысли, что отчаянно завидует мастерству фотографа и мечтает делать столь же ошеломляющие фото.       Вдоволь насладившись экспонатами, Прасковья, наконец вспомнила о главной цели визита на выставку и достала фотоаппарат. Последующие полчаса она снимала: тоненькую девушку в полосатом свитере и рваных джинсах, в немом восторге застывшую перед одним из фото. Серьезного мужчину в дорогом костюме, взирающего на все с выражением усталости и скуки. Его спутницу в ярком вечернем платье, непрерывно фотографирующую экспонаты на айфон, старичка в очках, втолковывающего что-то мальчику лет двенадцати… фотографируя, рассматривая, наблюдая, Пара не сразу заметила, что сама она уже некоторое время является объектом пристального внимания.       - Вы хороший фотограф - умеете подмечать самое интересное, ловить моменты, - невысокий раскосый мужчина ее примерно возраста приветливо улыбался Прасковье.       - Что Вы, - засмущалась девушка, - я только учусь, я и не фотограф-то, по сути даже – так, любитель.       - Фотограф, - еще раз улыбнулся мужчина. - Уж я-то в этом кое-что понимаю. К слову, позвольте представиться – Токкэби.       - Прасковья! – девушка вложила руку в протянутую для рукопожатия руку мужчины.       - Прекрасная Прасковья, - предложил новый знакомый, - а давайте-ка покинем это замечательное место. Работами мастера Вы, как я уже успел заметить, насладились, свои дела, а ведь вы здесь явно по делам, тоже сделали. Что остается? Фуршет и псевдокорейские ттокпокки? Пойдемте, прекрасная Прасковья, я угощу Вас настоящими булочками хоппан.       Девушка начала было говорить о делах, о том ,что они почти незнакомы.       - Дела? – еще раз улыбнулся Токкэби. – Повторюсь, свои фото Вы явно сделали. Еда на фуршете будет гадкой – факт. Если же Вы, подобно некоторым здесь, верите тому, что Бэ-Бьен-У все же посетит выставку, спешу Вас разочаровать – мой старый друг сейчас в Лондоне. Собственно, поэтому я здесь – как один из его представителей. Пойдемте со мной, Прасковья! - новый знакомый положил руку на плече Паре. – Ну не съем же я Вас, право слово!       - А пойдемте! – неожиданно для самой себя девушка согласилась. – У меня машина, может быть, доедем?       - Вечно вы русские куда-то спешите! – делано-возмущеным голосом проговорил Токкэби. – прогуляемся, прекрасная Прасковья, здесь недалеко.       - А откуда Вы так хорошо знаете русский? – присев на диван спросила девушка. Идти и правда оказалось не долго – через пару кварталов от выставочного зала возвышалась многоэтажка: лифт доставил их на восьмой этаж, открыв дверь, новый знакомый провел ее в просторную светлую комнату с темными шторами на больших окнах. – Так откуда Вы так хорошо знаете русский? – повторила она свой вопрос.       - Долгая и интересная жизнь, - ответил Токкэби. – И, предваряя Ваш следующий вопрос – терпеть не могу гостиницы, и куда бы не заносила меня судьба, стараюсь селиться в квартирах. Но я же обещал Вам корейских лакомств! – мужчина вышел на кухню и через пару мгновений появился с уставленным тарелочками со снедью подносом.       - Можно Вас кое о чем попросить, - задал вопрос Токкэби после того, как Прасковья отдала должное сластям. Взгляд ее нового знакомого приобрел печально-отрешенное выражение, – понимаю, что прозвучит это странно, и, если бы был другой выход, я не обратился бы к Вам… но… в общем, Прасковья, я знаю, что Вы – ведьма, и не просто ведьма – старшая из трех светлых ведьм. Нет, молчите, Прасковья, я должен договорить. Я демон, Прасковья, тысячелетний, бессмертный демон. И только Вы, Прасковья, можете сделать то, о чем я сейчас попрошу. Убейте меня, Прасковья!       - Что! – девушка вскочила с дивана, заметалась по комнате. – Блин… Вы… Ты… Левааа!!!!       - Комната блокирует чужую магию, и ваш Хранитель не услышит зова, да и бежать я бы не советовал, - перехватив устремленный на дверь взгляд девушки, проговорил демон. – Дело в том, прекрасная Прасковья, что мы не в Воронеже, а в Сеуле. Да, это моя магия, прекрасная Прасковья, взгляните в окно. – Токкэби открыл штору и перед изумленным взглядом девушки предстал не знакомый ей Воронеж, а совершенно иной, яркий, явно не российский город.       Девушка села на диван и закрыла лицо руками. Говорили же ей! Предупреждали. И так банально попасть в ловушку. А как же сестры? И борьба со злом?       Будто бы прочитав ее мысли, Токкэби подошел к ней, присел рядом, приобнял за плечи: - Я не причиню Вам зла, Прасковья, на самом деле, и убив меня, Вы не причините мне зла, Вы освободите меня от непосильного бремени, поможете уйти к свету. Ну же, Прасковья! Исполните мою просьбу! – в руке Токкэби блеснул тонкий кинжал.       - Но я… как же… - почти автоматически Прасковья сжала рукоять вложенного в ее ладонь кинжала.       - Ну же, Прасковья, смелее, освободите меня уже, - Токкэби расстегнул ворот белоснежной рубашки, направил дрожащую руку девушки в нужное место.        Руки девушки дрожали. Мысленно досчитав до десяти, крепко зажмурившись, она вонзила кинжал в плоть демона. Но вместо ожидаемого стона или последнего его вздоха, она услышала тихое, но четкое «Проснись!» - произнесенное Токкэби.

***

      - Проснись! Парочка, пожалуйста, проснись! Проснись же!!!! – почти плакала Фаина.       -Токкэби!       - Проснулась! – Фаина крепко обняла сестру. – Токкто?       - Токкэби, - повторила Прасковья. – демон, который попросил, чтобы я убила его. В Воронеже, на фотовыставке.       - Стоп, сестренка, ты ку-ку! Какой Воронеж? Какая фотовыставка? Левушка, Пела, тут Парочка проснулась и мозгами двинулась!       Через мгновение в комнату… в собственную спальню Прасковьи, вбежали Хранитель и Пелагея.       - Проснулась! – средняя ведьма крепко обняла старшую.       - Надо проверить ее состояние! Пульс, давление, - на лице Левушки читалось беспокойство. – как-никак яд опия-демонического.       - Чего? – наконец, пришла в себя Прасковья.       - Что ты помнишь последнее? – спросил девушку Хранитель.       - Что я убила Токкэби.       - Токкэби, - проговорил Лева. – Ты же увлекалась корейской мифологией, верно? Яд опия-демонического насылает сон, в котором тому, кто его видит, отводится определенная роль. Как только роль отыграна, в реальности человек умирает. У этого яда нет противоядия и даже я не мог бы спасти тебя. На самом деле, существует только один способ спасти жертву – разбудить ее во сне, но силы света не могут попасть в такой сон. Тот, кто разбудил тебя в этом сне спас твою жизнь.       - А я отняла его, - с грустью подумала Прасковья. Но предаться размышлениям ей не позволили.       - Надо понять, как в твой организм попал яд, - проговорил Лева. – Сейчас, - Хранитель положил горячую ладонь на лоб девушки, - сейчас я очищу твою память от остатков морока-сна. Ну, вспомнила?       - Вспомнила, - ответила Прасковья. Она все еще четко помнила свой сон, но уже отчетливо понимала, что это был именно сон. – Вспомнила! Ночью не спалось и я спустилась на кухню попить. На столе стояла открытая коробка конфет, таких, какие обычно приносит Коля, я съела одну.       - Опять Коля! – возмутилась Фаина. – Чуть что, так сразу Коля. Давайте уже сразу его объявим посланником Трех Гадов, пойдем к нему и убъем, чтобы два раза не бегать! Не приносил он в тот вечер никаких конфет!       - Успокойся уже, Фая, - попыталась утихомирить разбушевавшуюся сестру Пелагея, - не Коля это, ясно же, и да, знаю я, что конфеты он вчера не приносил. Видела, как ты вечером со свидания возвращалась!       - Значит, зло может проникать в наш дом, - резюмировала Прасковья. – А это значит, что на нас началась охота. Мы с удвоенной энергией должны взяться за поиски этого загадочного посланника, и вообще должны стать осторожнее. Согласен, Лева?       Хранитель кивнул.       - Понимаю, что это звучит смешно, но кажется, этот «сон» здорово измотал меня! Я хочу поспать по настоящему, без колдовства. – обняв сестер, Прасковья удалилась в свою спальню.       Войдя в комнату, на своей подушке, девушка увидела сложенный лист бумаги. «Спасибо, прекрасная Прасковья! Вы даже представить себе не можете, что сделали для меня! Спасибо, что дали мне шанс последовать за своим сердцем, и позвольте, прекрасная Прасковья, на прощанье дать совет и Вам – последуйте однажды за своим сердцем. Убитый спасенный Вами демон Токкэби». Несколько минут девушка задумчиво крутила в руках листок бумаги. Последовать за своим сердцем? Но куда?

***

      - Зачем ты пришел, Токкэби, почему не купаешься в столь желанном тобой свете?       - Тебе ли не знать, Криозар, что у меня есть два часа и за эти два часа я могу посетить двоих в мире людей?       - И ты не нашел ничего лучше, чем заявиться на мою конспиративную квартиру? И это после того, как не сдержал данного слова и нарушил наш договор? А ведь все было так близко – если бы ты не разбудил ее, она умерла бы, а убить двоих оставшихся сестер без этой их общей силы, не составило бы труда. Зачем, Токкэби?       - Ын Так, - проговорил Токкэби. – Это же наемник Трех Гадов убил ее. Убил в надежде на то, что без нее и ее любви я вернусь во тьму, именно уверенность в этом и заставила тебя предложить мне эту сделку. Все прекрасно, Криозар – я помогаю погибнуть старшей ведьме, ты за это убиваешь меня, я спускаюсь во тьму, все счастливы! Только вот Ын Так ушла к свету, и смерть от руки светлой ведьмы была моим единственным шансом последовать за ней. Неужели ты думаешь, я не воспользовался бы им, Криоз? Неужели не повиновался бы зову сердца?       - Сколько высокопарных слов! – усмехнулся тот, кого назвали Криозаром. – Еще скажи, что ведьмам прощальную записку оставил с раскаянием и указанием на мою человеческую эпостась. Мне уже спасаться бегством от вооруженных зельями светлых баб, или можно поужинать?       - Я не рассекретил тебя, Криозар. Хотя мог бы. Говорят, что ты был рожден от смертного, говорят, в тебе есть частичка человеческой души. Сейчас, когда я почти ушел к свету, я скажу тебе, как прекрасен свет. И у тебя есть шанс повернуться к свету. Я не рассекретил тебя, Криозар! Прощай, демон Криозар. Позволь дать тебе совет – последуй однажды за своим сердцем! – проговорив это, бывший демон Токкэби растворился в бликах серебристого света.       Эмиссар Трех Гадов Криозар, хмыкнул. «Свет, сердце… идиот. А, впрочем, что с них азиатов взять?», демон задумчиво почесал макушку и отправился разрабатывать новый план по уничтожению ведьм.       продолжение следует...