Они снова вместе

Майки, упорно не отрывая взгляд от одной точки, смотрел в телевизор, удерживая в руках джойстик. В данный момент он проводил один из самых скучных вечеров за последнее время. Заняться было нечем, а братья решают какие-то свои дела. Черепашка сходил с ума. Ему было скучно. И грустно. В последнее время отношение между всеми черепашками стало натяжным. И если Майк и Дон решили все вопросы друг с другом так же, как и с Лео и Рафом, то вот последние между собой… Это был тупик. И Микеланджело уже и не помнил, из-за чего в этот раз такой сыр-бор. И это раздражало. До дрожи в коленях, до судорожного сжимания пальцев в кулак. Голубоглазому казалось, что еще чуть-чуть и он превратиться в Рафаэля. Начнет со всеми ругаться, колотить несчастную грушу по несколько часов подряд, и, конечно же, доводить всех до точки кипения. Особенно лидера. Это нужно было как-то прекратить. Учителя Сплинтера нет уже несколько дней. Он ушел по своим секретным делам, что даже Леонардо не в курсе. И из-за этого получил шпильку от Рафа. Наверное, с того дня все и началось.  — Надоело, — прошептал Майки, отбрасывая джойстик в сторону. Обладатель оранжевой маски облокотился на спинку дивана, прикрывая глаза. Ему хотелось, чтобы время вернулось. Особенно то время, когда они все были вместе. Как одно целое. Как настоящие братья. Ему, как самому младшему, требовалось внимание. И он хотел его. Но ничего не менялось. Наоборот, становилось только хуже. Лео углубился в себя и свое совершенствование. Конечно, Майки понимал его. Или хотя бы пытался. Он не лидер, так что не знает, что такое ответственность за других. Но у него есть Кланк, за которым он присматривает: ухаживает, кормит и выполняет все процедуры, необходимые котам. Но одно дело один домашний кот, а другое — несколько жизней. И если потерять одного, то можно потерять и другого. Рафаэль… тут сложно сказать. Агрессор, выпускающий свой пар через драки. И сейчас, а Микеланджело был в этом уверен, тот на сто процентов на улице и выбивает очередную дурь из бандитов. Те же пурпурные или футы. А вот Дони… Нунчаковец посмотрел налево, где вдалеке виднелась дверь в лабораторию. Донателло всегда был другим среди них, не похожий, но свой. Он заперся несколько дней назад, но так и не выходил. Интересно, чем он питался все это время? Дони не может обходиться без еды и (особенно!) без кофе. Он — настоящий кофеман, с этим смирились уже все. Голубоглазый устало выдохнул. С этой тишиной нужно что-то делать? Но что?  — Что такое, Майки? Упомянутый вздрогнул и обернулся, не веря своим глазам. Перед ним стоял Лео, который слегка натянуто улыбался. Наверное, опять себя накрутил, а расхлебывать некому. Хотя обычно в этой непростой роли выступает именно он.  — Ничего, Лео. Ничего такого, — отозвался обладатель нунчак, отворачивая голову к экрану. Почему-то в глазах защипало. Когда у тебя недостаток братьев — это уже клиника. Лидер ничего не сказал, лишь присел рядышком и приобнял младшего. У Микеланджело всегда так. Тот старается не показывать то, насколько бывает ему больно. Сам он и Дони всегда умели и умеют прятать свои чувства, которые появляются только тогда, когда это надо им самим. А вот Раф и Майки…  Они, пожалуй, самые эмоциональные среди братьев. И это никак не минус.  — Что за обнимашки? — послышался чуть грубоватый и усталый голос Рафаэля. Меченосец перевел на него взгляд, после указал на Майки. Раф не дурак, и никогда им не был. Поэтому лишь удрученно покачал головой, после чего подсел на диван с другой стороны, приваливаясь боком к панцирю братишки.  — Устал, Рафи-бой? — весело отозвался младшенький, поворачивая голову к саеносцу. Тот цыкнул, но промолчал. Видимо, отморозков много попалось сегодняшним вечером.  — Устал, Майк, так что и мне порцию объятий, — проговорил Рафаэль, выдергивая вышеупомянутого из обхвата бесстрашного, зажимая особо говорливого младшего в свои тиски. Тот взвизгивал и сопротивлялся, но делал это скорее для вида. С каждой минутой его мечты за последнее время пока исполнялись. Остался лишь одна личность, которая… — Ох, семейные объятья и без моего участия? Донни стоял неподалеку, сложа руки на груди. На его лице мелькала улыбка, которую редко вообще увидишь. Майки посмотрел на каждого брата, понимая, что он, наконец, вновь с ними. В одном кругу. Без всяких препирательств. Как хотелось, чтобы… *** —..ки! Майки! — послышался приглушенный голос Леонардо, который обеспокоенно и отчаянно пытался достучаться и разбудить младшего. Микеланджело нахмурился, после чего приоткрыл глаза. Черепашка сразу увидел над собой старшего, а по бокам стояли и остальные братья. Ну? И почему у них такие встревоженные взгляды?  — Что случилось, Лео?  — Ты уснул и не просыпался. Довольно долго. Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Донателло, подходя ближе и проверяя температуру. Рафаэль просто сверлил его взглядом зеленых глаз, но по нему было видно, что так же волновался. — Да, Дон, все хорошо. Нунчаковец смотрел на братьев и понимал, что сейчас все действительно хорошо. Пусть это и был сон, но он исполнился, даже если и немного не так, как хотелось бы. Но приятно было смотреть на то, как Лео вновь разговаривает с Рафом, который не срывается во вспышке гнева, словесно переламывая кости старшему. Чувствовать, как слегка прохладная ладонь Донателло гладит по голове. Гений их команды мельком улыбался. Именно той улыбкой, что была во сне. Теперь, когда этот кошмар, длиной в несколько дней, закончился, все и вправду стало хорошо. Он снова с братьями. Они все снова вместе.