Под знаменем проклятия.

Город ничуть не изменился за прошедший год. Все те же улицы, дома, люди. Башня с часами стояла на своем месте, Эмма вспомнила, как первый раз проезжала это место. Тогда часы не работали, а сейчас четко и правильно показывают время. Библиотека была закрыта, что не удивительно для субботы. В выходной день люди отдыхают, а не посвящают себя работе. Люди ходят по улице, о чем-то разговаривают, и никто не обращает внимания на человека в шлеме. Для нее это к лучшему, ей не хотелось раньше времени объяснять, кто она, тем более малознакомым людям. Ненадолго она остановилась у участка шерифа. Эмма любила свою работу и скучала по ней. Но даже здесь были свои минусы – это ежедневные отчеты для мадам мэр. Свон никогда не любила бумажную волокиту, если была возможность, она скидывала это на своего отца. Дэвид помогал ей, никогда не отказывал. Его отчеты были куда лучше, чем ее собственные. Регина сразу научилась различать почерки отца и дочери, и только доклады Дэвида она никогда не критиковала. На Эмму же сваливался весь негатив и недовольство мадам мэр, для нее это было уже привычным делом. Она молча выслушивала, а затем начинала переделывать свои отчеты снова и снова, до тех пор, пока Миллс не примет его окончательно. Порой казалось, что Регина просто издевается над ней, специально мучает, таким образом, мстит. Но Эмма не имела возможности возразить, иначе просто потеряла бы работу, и ей оставалось только смириться со своей участью и молча принимать на себя удары. - Интересно, кто сейчас шериф? Наверное, Дэвид. При мысли о родителях, Эмма направила свой мотоцикл в сторону дома. Свон скучала по ним, ждала встречи, но сейчас ее окутало чувство вины и неуверенность. Ведь ее не было очень долго, а своим исчезновением она причинила всем сильную боль. Она понимала, что на нее будут злиться и обижаться, обвинять в содеянном, и к этому Эмма старалась себя морально подготовить. Свон не снимала с себя ответственности за поступки, она могла лишь надеяться, что ее родные и близкие с пониманием отнесутся к ней. Остановив мотоцикл у дома, Свон неуверенно слезла с него и сняла шлем. Сейчас ей предстояло сказать правду, какой бы странной она ни была. Мысленно собравшись, Эмма вошла в подъезд и начала поднимать по лестнице. Каждый шаг давался ей нелегко, ее всю трясло от волнения, что ноги просто подкашивались. Руки дрожали, нижняя губа была немного искусана на нервной почве. Волосы на голове были взъерошенными, торчали в разные стороны. Лишь у самых дверей Эмма причесала волосы руками и стряхнула с одежды невидимые пылинки. И вот настал долгожданный момент. Сделав глубокий вдох, Эмма нажала на звонок. За дверью послышались шаги, и сердце Свон замерло в ожидании. Когда дверь открылась, перед собой она увидела свою мать. Мери-Маргарет вопросительно уставилась на гостя, который с растерянностью смотрел на нее. - Я могу вам чем-то помочь? – спросила Снежка, не дождавшись от незнакомца никаких слов. - Эм… - промямлил незваный гость, не сводя глаз с округлившегося живота коротко стриженой брюнетки. – Я…, простите, я… ошибся квартирой. Не дожидаясь ответа, Эмма выскочила на улицу и тяжело задышала. От этой встречи можно было все ожидать, но не этого. Мери-Маргарет беременна, у нее будет другой ребенок. На душе было паршиво, давно позабытая детская обида, снова захлестнула Свон вместе с яростью. «А чего ты ждала, Эмма?» – ругала себя блондинка. – «Тебя не было год. Вот они и решили завести второго ребенка, раз тебя нет рядом». Свон была зла на себя, на родителей. Она вспомнила, как еще в Неверленде, Мери-Маргарет призналась, что хотела бы снова стать матерью. И вот ее желание исполнилось, малыш почувствует всю силу материнской любви и заботы. У него будет все, что не было у Эммы и не будет никогда. Теперь она никто для своих родителей, особенно в мужском теле. Сейчас Свон остро чувствовала, что они стали чужими ей, они больше не ее семья. Она одна… снова. Глухо прорычав, Эмма села на свой мотоцикл и направилась в антикварную лавку Голда. Сейчас только он может как-то помочь ей снять с себя злые чары. Когда она освободится, она окончательно исчезнет из этого города, никто больше никогда не увидит Эмму Свон. А пока она тут, для всех она будет играть роль Эндрю Миллера. И как бы сильно Эмма не любила Генри, для него будет лучше быть в неведение, не стоит снова травмировать мальчика. Пусть и дальше считает свою мать погибшей, так будет лучше для всех. «Прости меня, Генри. Все же из меня вышла никудышная мать для тебя. Видимо это наследственная черта», – подумала про себя Эмма, а вслух сказала лишь одно слово, вложив в него все свои эмоции, - Черт! *** Эмма, не заходя в магазинчик, услышала крики. Открыв дверь, она увидела злого Нила, его лицо было искажено гримасой ненависти и осуждения. Напротив него стоял Голд, опираясь на трость. Он был спокоен, но его глаза выдавали всю гамму чувств. Буквально между ними стояла Белль, она была взволнована и обеспокоена. Она с мольбой переводила взгляд с одного мужчины на другого, но те как будто ее не замечали. Никто из присутствующих не обратил внимания на звон колокольчика над дверью, никто не видел постороннего человека. - Скажи, наконец-то, правду! – кричал Нил. – Я знаю, что это ты подтолкнул Эмму на тот шаг! Это из-за тебя она погибла! - Я повторяю в сотый раз, что я ничего не сделал, - прорычал Румпель. – Мисс Свон сама нашла решение проблемы. - Это невозможно! – возразил Кэссиди. – В магических вопросах только ты и Регина можете разбираться. Эмма в этом деле была новичком! Она не могла сама принять такое решение! Ты за всем этим стоишь! - Мне надоело с тобой спорить, Бэй, - ответил Голд. – Думай, что хочешь. Мне уже все равно. Ты ненавидишь меня, я вижу это в твоих глазах. Может, тогда тебе стоит уехать отсюда? - Я не брошу своего сына, - огрызнулся Нил. – Я не поступлю с ним так же, как ты со мной. Генри потерял одну маму, с него хватит боли и страданий. Я ему нужен не меньше, чем Регина. Я буду рядом с ним, а значит, никуда не уеду. Но то, что ты сделал с Эммой, я тебе никогда не прощу! Бэйфайер развернулся и покинул лавку, не посмотрев даже на невольного свидетеля семейной драмы. Белль выбежала вслед за ним. Голд остался стоять на месте. Он увидел посетителя и вопросительно посмотрел на него: - Вас что-то интересует? Эмма молчала, обдумывая слова Нила. Из разговора она поняла, что Румпельштильцхен никому не рассказал правду о том, что произошло. Он скрыл свое прямое участие в уничтожении проклятия Питера Пэна. Это ничуть не удивило Свон, Темный всегда во всем ищет выгоду в первую очередь для себя. Даже тут он не запятнал свое гордое имя, вышел сухим из воды. Может он и обманул всех в городе, но Нил лучше всех знал своего отца. Он распознал его ложь, уловил лицемерие, не смог разглядеть никаких намеков на угрызение совести. Если Нил осуждал своего отца, то Эмма была ему благодарна, ведь она смогла побороть проклятие и спасти всех. И не важна какова была цена, оно того стоило. Она сделала это ради Генри, ради Регины, для всех жителей Сторибрука. - Решили умолчать, мистер Голд? – с иронией спросила Эмма. – На вас это похоже, жаль только, что Нил вам не верит. Его обвинения могут вызвать подозрения у других. - Кто вы? – нахмурив брови, спросил Темный. - Ваш ночной кошмар, - с хитрой улыбкой съязвила Свон. Сейчас ей захотелось поиграть на нервах Голда, разозлить его. - Пришел, чтобы воззвать к вашей совести! - Не следует со мной шутить, - предупредил Румпель, глядя на наглеца. – Вы хоть знаете, кто я? - Я знаю, кто вы, мистер Голд, - ухмыльнулась Эмма, скрестив руки на груди. – Темный маг, который любит заключать сделки, и ищет во всем выгоду. - Тогда не нарывайтесь, - посоветовал Голд. Он с подозрением уставился на мужчину и решил повторить свой недавно заданный вопрос. – Кто вы? - Эндрю Миллер, - представился незнакомец с хитрой улыбкой. – Но вы меня знаете, как Эмму Свон. Давно не виделись, мистер Голд. - Что? – растерялся Румпельштильцхен, не веря своим ушам. – Это шутка такая? - По моему виду не скажешь, что это шутка, - показательно проворчала Эмма, наклонив голову на бок. - Мисс Свон? – все еще до конца не веря, уточнил Темный. - Да, - подтвердила блондинка. – Собственной персоной. Голд оценивающе начал осматривать Эмму с ног до головы, как какой-нибудь удивительный экспонат. Свон не понравился это взгляд, но молчала. Ей нужна была помощь Голда, но если дело дойдет до сделки…, тут все козыри у Темного. Неожиданно в голову пришла интересная мысль, но пока Эмма не решалась ее озвучить вслух, для начала нужно прощупать почву. - Это из-за проклятия? – поинтересовался Голд. В его практике такого случая еще не было, как и само поглощение проклятия, точнее его последствия. Он был уверен, что цена за это – жизнь, но никак не… перевоплощение. - После того, как проклятие было остановлено, я исчезла, - начала рассказывать Эмма. Ее не смущало, что в мужском теле сейчас она говорила о себе в женском лице. Но увидев кислое выражение лица Голда, поняла, что ему непривычно видеть парня, говорящего, как женщина. Со стороны это выглядело странно, поэтому Эмма решила пощадить его мужскую гордость и заговорила соответственно, как Эндрю Миллер. – Проснулся я ночью на обочине шоссе недалеко от Бостона. Сначала я не понял, что со мной произошло, но потом почувствовал, что мое тело стало другим. Мои руки были изранены, на теле были многочисленные синяки, пара ребер были сломаны. Это был какой-то кошмар, я не мог поверить в то, что со мной произошло. - Почему вы не вернулись в Сторибрук раньше? – спросил Румпель. - Я не мог, - односложно ответил Эндрю с низко опущенной головой. – Я испугался самого себя. Вы не представляете, каково проснуться и осознать, что ты стал совсем другим человеком. Я придумал себе новое имя, создал новую биографию. Мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, принять себя таким, каким стал из-за магии. И только сейчас я смог приехать сюда. Я хочу снова стать собой! И за вами должок, мистер Голд. - Я вам ничего не должен, - ответил Румпель. Он внимательно выслушал… Эндрю и начал строить в голове решение сложной головоломки. – Ваш случай уникален, мистер Миллер. Не могу я вас сейчас называть иначе, язык не поворачивается. - Понимаю, - Эмма ничуть не возражала. – Тем более я не хочу, чтобы в городе знали, кто я на самом деле. Пусть все продолжают считать Эмму Свон погибшей. - Вы даже родителям и Генри не скажете? – Голд второй раз за день был в шоке. Видимо за год Спасительница сильно изменилась, не только внешне. - О моем сыне есть, кому позаботиться, - ответила Свон. Злость и ярость все еще бурлили в ней, не давая рационально думать. Для себя она все уже решила. – А у Мери-Маргарет теперь другие заботы. - Детская обида, - понял Голд. – Вы уже встретились со своими родителями, не так ли? Мой вам совет: не делайте поспешных выводов. Сейчас в вас говорят эмоции, вам надо остыть и посмотреть вокруг другими глазами. Я попробую разобраться в вашей проблеме, раз вы уже здесь. - В чем подвох? – спросила Эмма, подозрительно сощурившись. – Новая сделка? - Сделки не будет, - эти слова сильно удивили Свон. Голд усмехнулся такой реакции. – Возможно, это мой шанс помириться с сыном. Я очень надеюсь, что вы не расскажете никому наш маленький секрет. - Тот самый? – красноречиво намекнула Эмма. Голд кивнул в ответ. – Но у меня есть одно маленькое условие. Мне бы жилье снять, желательно бесплатно. - Хорошо, - нехотя согласился Румпель. Примирение с сыном ему дороже, чем аренда какого-то жалкого дома. - Отлично! – Эмма улыбнулась и поблагодарила Голда за временное жилье.