It's impossible

Проснувшись благодаря будильнику, понимаю, что пора собираться в школу, где снова придётся терпеть то, что я так не люблю: нудные уроки, которые идут целую вечность; этого тупорылого Скотта Уильямса; одноклассниц, которые пытаются подружиться со мной – а эти попытки начались после того, как меня в школу привёз Деймон, а ведь он просто красавчик, – никак не понимая, что мне не нужны друзья. Нехотя поднявшись с кровати, направляюсь в ванную комнату, раздеваюсь и включаю тёплую воду в душевой кабине, затем встаю под успокаивающие струйки, которые энергично скатываются по телу, пробуждая ото сна. Приняв душ, я накидываю на себя халат, расчёсываю свои непослушные тёмно-каштановые, почти черные волосы, собираю их в небрежный пучок, чищу зубы, и вот – дело за макияжем. Я не особо люблю краситься, но меня настолько бесят мои веснушки, что я разучилась жить без пудры или тонального крема. Далее я иду в гардеробную и, наконец, определившись с выбором одежды на сегодня, избавляюсь от халата, надеваю светлые джинсовые шорты, белый топ и чёрный кардиган, имитированный под вязанный. В качестве обуви отлично подходят белые конверсы. Беру свою любимую чёрную сумку и закидываю туда необходимые книги, а также побрякушки, без которых мне не обойтись. Затем, уже находясь в кухне, готовлю себе простую яичницу, которая, как всегда, подгорела, и быстро справляюсь с невкусным завтраком. Готовить – это явно не моё. Ставлю грязную посуду в посудомойку и иду в гараж, где сажусь в машину Деймона, после чего еду к школе.

***

Как только я вхожу в кабинет биологии, как всегда опоздав, замечаю, что за мои любимой третьей партой сидит какой-то парень, совершенно мне не знакомый. Должна заметить, что он довольно хорош собой: каштановые волосы, пронзительные глаза шоколадного оттенка и эта наглая ухмылка. Ну, а самое худшее это то, что свободные места только рядом с ним и Скоттом Уильямсом. Со вторым из них я точно сесть не могу, так как избегаю этого блондина. – Сальваторе, сколько можно опаздывать?! – на повышенных тонах начинает миссис Льюис. – Сядь ты уже! – Куда? – интересуюсь я, в то время как абсолютно все взгляды сосредоточены на мне. – Ох, да сядь ты куда хочешь, Кассандра! – Ладно, – бубню я, садясь рядом с новеньким. Спустя некоторое время шатен начинает говорить со мной: – Сальваторе, значит?  Его голос кажется мне до боли знакомым, и я напрягаю мозги, пытаясь вспомнить, где я его слышала. – Да, что-то не так? – я смотрю на парня, слегка приподняв бровь. – Всё замечательно, милая. А я Кол, – представляется он, и теперь я понимаю, где слышала этот голос: это он был тогда в переулке. – Кол Майклсон, – а он, похоже, ещё и первородный. – Ты наверняка слышала о моей семье? – Нет, не слышала, – лгу я. – Не хорошо таким юным, красивым, умным девушкам, как ты, гулять ночью в малолюдных местах, – шепчет он мне на ухо, наверное, стараясь напугать, мол, чтобы у меня была реакция типа «Откуда он знает?! Ведь там никого не было!» Но мне-то внушать не получается, так что преимущества сейчас у меня, Майклсон. – Интересно, какое до меня дело первородному придурку? – язвлю я, театрально удивляясь. – Не дерзи мне, милая. Я ведь могу и наказать… Как же меня рассмешила эта фраза. Господи, неужели нельзя было придумать угрозу получше?! – Сальваторе! Майклсон! Что вас так рассмешило? Может, поделитесь с классом? – кричит миссис Льюис. Черт, как же меня бесит писклявый голос этой сварливой старухи, преподающей биологию. – Поделимся, – я ехидно улыбаюсь, глядя на Кола, чем вызываю заинтересованные взгляды одноклассников. – Майклсон тут просто меня наказать собирается. После моих слов кабинет заливается смехом учеников, Кол усмехается, Скотт Уильямс сверлит меня таким взглядом, будто я, блин, ему изменила, а на моего нового соседа по парте смотрит, не скрывая зависти. – А ну быстро вышли из класса! – приказывает биологичка. – Ладно, – произносит Майклсон и покидает класс, взяв свой рюкзак. Я делаю то же самое. – Молодец, Кол, из-за тебя нас выгнали! – возмущаюсь я. – Да ладно тебе, Кэсси, это всего лишь биология! Думаю, для тебя это не такой уж важный урок, ведь наверняка тебе известно, как делают детишек! Пропустив его слова мимо ушей, подхожу к своему шкафчику, беру книгу по алгебре, которая должна быть у нас следующим уроком и, как только закрываю дверцу, нервно вздрагиваю, увидев Кола, который, вроде, напугать меня хочет. Что же, у него получилось! – Всего лишь вздрогнула? – фыркает древний. Я, не отвечая, иду в сторону класса. – Игнорируешь меня? – слышу вслед реплику. – Нет, – равнодушно отвечаю и продолжаю свой «увлекательный» поход к кабинету алгебры. – А ты мне нравишься, – ухмыляется первородный. – Ты так каждой девушке говоришь? Не дождавшись ответа, вхожу в класс.

***

Как только закончился последний урок, я сразу поехала домой. Кол, благо, больше не садился со мной. После биологии он занимал место рядом с Николь – той самой сестрой Скотта, которая меня предала. Я даже рада этому. Ненавижу таких как он: самовлюблённых, уверенных в себе, наглых красавчиков. Вот всегда так – в большинстве фильмов, книг и даже песен такие, как он, бывают мудаками. Часто девушки влюбляются в таких. А вот я никогда не влюблялась, да и не собираюсь. Пока не собираюсь. Любовь приносит много боли, насколько мне известно.

***

– Кэсси, ты есть будешь? – слышу голос Стефана, доносящийся из кухни, как только вхожу в дом. – Нет! – Ух ты, не может быть такого, чтобы моя младшая сестрёнка отказалась от еды! Это прогресс! – Да-да, я меняюсь, Стеф, – смеюсь я. Войдя в свою комнату, вижу странного парня, сидящего на моей кровати. А он, как говорится, очень даже ничего: спортивное телосложение, глубокие серо-зеленые глаза, аккуратный прямой нос, обольстительная улыбка, демонстрирующая ряд идеальных зубов, и красиво-очерченные пухлые губы, которые так и манят к себе… Что-то меня не туда заносит! Что он, черт возьми, делает у меня в комнате?! – Ты кто?! – Не важно, кто я. Важно то, зачем я пришёл. Я как бы думала, что он продолжит говорить, но он тупо молчит, посматривая на меня. – Ну, и зачем ты пришёл, странный парень? – с сарказмом спрашиваю я. Он коварно улыбается: – Не хочешь заключить сделку с дьяволом, Кассандра Сальваторе? Откуда он, блин, знает моё имя?! – Не оскорбляй дьявола, сравнивая его с собой! – хмыкаю я, на что парень ухмыляется, а я как можно громче кричу: – Стефан, Деймон! – Не кричи, – брюнет ёжится. – Я наложил на нас скрывающее заклинание, поэтому нас никто не видит и не слышит. – Что, черт подери, ты сделал?! – возмущаюсь я. – У тебя проблемы со слухом, Кэс? – Что тебе от меня нужно? – я всё ещё пытаюсь выяснить причину его появления. – Может, обсудим это в другом месте? – Нет, я никуда с тобой не пойду. Говори здесь. Он подходит ко мне и, заправляя выпавшую прядь моих волос за ухо, смотрит мне прямо глаза. Парень ловко вытаскивает шпильку, которая всё это время сдерживала мой пучок, и волосы темным каскадом рассыпаются по моим плечам. Брюнет запускает руку в мои локоны, затем резко и грубо дёргает их назад, отчего я вскрикиваю. Идиот, нахрен было это делать?! – А я хочу обсудить это в другом месте, – шепчет он мне на ухо.

***

Мы с этим придурком пришли в кафе. Ну, как пришли… Он шёл, потягивая меня за волосы, тем самым заставляя идти за ним. Как я не пыталась освободить свои волосы из его цепкой хватки – всё тщетно. Плюс ко всему, он ещё и рот ни на минуту ни закрывал, доставая меня своей болтовней. – Садись, – отпустив меня, произносит он. – Иди в… – Я сказал садись, — уже более твёрдо и приказным тоном отрезает он, перебив меня. Да кем этот мудак себя возомнил?! Тяжело вздохнув, я все-таки сажусь на диванчик напротив брюнета. – Думаю, следует немного лучше узнать друг друга? – снова улыбнувшись, он по-детски хлопает в ладоши. Не услышав моего ответа, он продолжает: – Итак, я начну. Я родился в 1972-ом, и мне двадцать два года. Позже поймёшь, как так случилось. Я оказываю своеобразный эффект на магию: не могу творить её сам, но могу высасывать из других. Временно. Из-за этого семья считала меня выродком. Было обидно, – на секунду мне кажется, что он грустит, но дальше я понимаю, что это всего лишь очередная маска. – Кстати, о моей семье: однажды я убил четырёх братьев и сестёр, но моей целью были Лукас и Оливия. Зачем? А затем, что в нашем ковене близнецам предназначено быть лидерами. Я хотел быть лидером нашего, но это было невозможно до тех пор, пока Лукас и Оливия были живы. Моя сестра-близняшка Джозетт защитила их своей магией. Знаешь, что меня больше всего взбесило? Поскольку я родился без собственной магии, я чувствовал себя не таким как все. Родители стали думать, что я никогда не смогу возглавить наш клан, и поэтому они заводили детей, пока не родилась новая пара близнецов. Я всё понял и вот тогда сорвался. – В смысле «сорвался»? – Ты что, совсем меня не слушаешь? Говорю же: убил я их, – он вытаскивает из внутреннего кармана куртки фото – видимо, со своей семьёй – и рассказывает всё подробнее. – Этих двоих я повесил на перилах, ей я воткнул охотничий нож в живот, а этого утопил в бассейне. Он всё сопротивлялся, а я такой: «Я оставил тебя напоследок, будь благодарнее!» Ну, в общем… В общем, как-то так! Сказать, что я в шоке от его рассказа – ничего не сказать. Во время всего откровения парень столько раз поменял выражение лица, что я даже не поняла – сожалеет ли он о своём поступке или же гордится им? .. – Ты монстр… – выпаливаю я на одном дыхании. Честно говоря, я не считаю его таковым, ведь семьи бывают разными, и, возможно, родителям этого паренька не стоило так жестоко обращаться со своим сыном. Это ведь не его вина, что он родился без собственной магии, да и в этом, как мне кажется, нет ничего супер-пупер страшного. – Алё, не все умерли! Я питал слабость к Джо, иначе я бы вырезал ей легкие, а не только селезёнку! – Ох, да ты сама доброта! – саркастически произношу я. – Без селезёнки можно жить! – Ладно, ну, от меня-то тебе что надо? – Ах да, я ведь не закончил свой рассказ… После того, как я прикончил этих идиотов, называющих себя моей семьёй, мой отец при помощи выживших ведьм создал мой собственный ад и отправил меня в заточение в персональную тюрьму 1994-го. Представляешь?! 1994-й год! Навсегда! А там даже убить себя не получается, и ты не стареешь! Для моего папочки ковен всегда был превыше всего. Он даже пытался убить Джо, чтобы я не выбрался из заточения. Что-то я отвлёкся… Я был в чертовом чистилище наедине с собой восемнадцать лет, но потом там появились Деймон и Бонни. Мы сразу, мягко говоря, не поладили. Деймон выбрался, а мы с ведьмочкой остались там. Ну, тут-то и началось самое интересное. Я очень-очень много раз убивал Бонни, ведь в том мире ты всё равно оживёшь. Но потом я выбрался из этой тюрьмы. Беннет я, конечно, оставил там. И вот, я начал жить хорошо, поглотил, заметь, не Джо, а Люка. Ну и здесь появляется «святая» Бон-Бон! Знаешь, Сандра, я ведь, правда, хотел исправиться, даже извинился перед этой идиоткой. Но ей было, черт возьми, мало! - он, кажется, начинает злиться. – Да, Бон бесит и меня, но тут она поступила правильно, чувак! – мотаю головой. – И что дальше?  Мне действительно становится интересно, ведь раньше я никогда не слышала об этом парне, что очень странно. Я, конечно, знала, что Дей и Бонни были в сверхъестественной тюрьме, но я не знала, что с ними был кто-то ещё. – Беннет оставила меня в чистилище 1903-его, представляешь?! Только выбрался из 1994-го и снова: «Здравствуй 1903-ий!» – А что вы делали в 1903-ем? – Ты разве не знаешь? – Не понимаю о чём ты. – Мать братьев Сальваторе, Лилиан Сальваторе, была потрошителем, как и Стефан. В 1903-ем году мой клан закинул её и её «семью», состоящую из вампиров-еретиков в сверхъестественную тюрьму 1903-его. Помнишь, Стефан недавно отключал человечность? Я кивнула. – А ты знаешь, как он её вернул? – Деймон, Елена и Бонни нашли Лили, да, я знаю, но я не знаю, как и где они её нашли. – Я помог Деймону забрать его мать. Точнее, я помог Бонни переместить туда старшего Сальваторе, Елену, саму ведьму и, разумеется, меня. А если быть ещё точнее, то это я сделал основную работу, – брюнет самодовольно улыбается. – В общем, Деймон и Елена пошли искать мамашу, а мы с Бонни двинулись за асцендентом. И, чёрт подери, эта стерва вонзила мне нож в живот! Они все отправились в нормальный мир без меня. В 1903-ем осталась «семья» Лили – еретики. Они были такими же как я – могли поглощать чужую магию, но потом Лили их обратила, и они стали полувампирами-полуведьмами. Это же гениально! – парень резко всплескивает руками. –Скоро я тоже стану одним из них, а пока у меня другие планы. – Я всё равно не поняла, зачем тебе нужна я. – Я хочу отомстить Бонни за то, что она оставила меня там, ранив ножом, а Деймону и Елене за то, что они даже не пытались меня вытащить. – А они и не обязаны! – Я обязательно всем отомщу, Кэсси. И, поверь, мне плевать, обязаны они или нет. Тяжело вздохнув, я пытаюсь сменить тему: – Я до сих пор не знаю твоего имени. Он встаёт с диванчика и подходит ко мне. Затем он вытаскивает из внутреннего кармана куртки нож, отчего мне становится безумно страшно, и таинственно улыбается, а я вот как можно сильнее вжимаюсь в спинку дивана. – Меня зовут Кай Паркер, – с этими словами он вонзает мне нож в живот. Это происходит так быстро, что я даже не успеваю толком что-либо понять.