Психиатрическая больница

Полуизнеможденного блондина привели в узкий коридор, по обеим сторонам которого находились многочисленные двери. Стены были выкрашены снизу полосой болотно-зелёного цвета, сверху - грязно-белым оттенком дешёвой краски. В уголках густо нарастали нити тонкой паутины, которая, подобно обветшалой занавеске, аккуратно подрагивала от каждого движения в густом, сыром и тягучем воздухе. Тело Рена сотрясалось, его глаза были наполовину закрыты, руки беспомощно повисли и безжизненно болтались. Его сопровождали двое санитаров, обросших щетиной и зевающих каждую минуту, почёсывая бестолковые макушки. Мальчишку должны были жестоко наказать, но к удивлению, мед. служащие тупо пялились друг на друга, явно озабоченные чем-то более важным. Что же может быть такого важного, что им стало всё равно на избиение любимой игрушки? Это действительно интриговало. Посаженный на единственную больничную скамейку Рен обмяк, прижавшись к грязной стене. Оглушала стоящая тишина. Да, именно тишина могла здесь оглушить, такая густая и осязаемая, будто патока: казалось, её можно потрогать, схватить рукой. Эта атмосфера не могла предвещать ничего хорошего. Внимание единственных людей в коридоре привлёк шум. Звук приближался и уже было ясно, что идёт целая толпа людей. Этот процесс сопровождался дикими воплями, толчками в стену. Наконец, источник шума появился на глаза. Десяток санитаров вели какого-то заключённого, в отличие от других "овощей" он был активен и оказывал максимальное сопротивление. Несколько сопровождающих уже были в синяках и крови. Взгляд Рена хоть и был густо затуманен, но он чётко знал, что этот парень раньше здесь никогда не появлялся, да и нельзя припомнить за последние 4 года, столь буйного психа. Крики санитаров бились эхом о бетонные стены. - Остановите ненормального! - Господи, да вколи ему уже что-нибудь! - Я не могу, он опять нас изувечит! - Свяжите его! Парень продолжал неистово биться, его гортанное рычание было полно гнева и непонимания, ещё совсем юношеский голос издавал нехарактерные яростные стоны боли и сопротивления. Рен ненароком застыл и осознал, что эти звуки, издаваемые неуправляемым пациентом, доставляют ушам огромное удовольствие, чуть ли не вводили в экстаз. Видимо появится новый любимчик... - Его в приступах ещё никому не удавалось успокоить, в таком состоянии ублюдок уже целую неделю, что с ним делать. - Блондина заинтересовал пациент, и всё-таки, решив уделить внимание любопытному гостю, он поднял голову и стал вглядываться в лицо незнакомца. Случилось непредвиденное. Рена будто ударили хлыстом...перед ним стоял он...он... абсолютная копия, так же прекрасен и бледен, как всегда. Но он уже не кукла...он человек! Человек! Он жив! Увлечённые зрелищем, тупоголовые медики не заметили, как их маленький заключенный застыл в оцепенении. Его зрачки расширились, дыхание сбилось настолько, что казалось мальчик сейчас задохнётся. Он резко вскочил и стремительно направился в сторону бушующего объекта. Ещё недавно обессиленный промокший больной, не останавливаясь, бежал к своей цели, в то время как сама мишень, упорно сражалась за свободу с окружающими, размахивая кулаками во все стороны. Достигнув его, Рен растолкал шокированную толпу и кинулся на грудь новоприбывшему, обхватив своими ручонками его дрожащее тело. По щекам мальчика катились блестящие бусинки слёз. Буйный заключённый, метавший всё на своём пути, широко открыв глаза, смотрел на лицо белокурого. Руки обвисли как ватные, он онемел, молчали и те, кто лицезрел столь странную картину. Коридор вновь заполнила тишина. Лишь всхлипы худощавого блондина и тяжёлое дыхание не пришедшего в себя новичка раздавались в богом забытом помещении. Рен плакал навзрыд, все его чувства, вся его боль была слышна в каждом звуке, в каждом выдохе. Он повторял лишь единственную фразу: "Ты вернулся...вернулся...прости, что не уберёг тебя ...Зело...прости." Сжатый в его объятьях парень, до сих пор ни разу не двинулся и даже не моргнул, из широко раскрытых глаз потекла слеза, описывая тонкую линию на разодранной щеке. Поймав момент, пришедшие в себя санитары резко ввели огромной иглой мутный транквилизатор в шею буйного. Рен, держа в руках обмякшее тело, хотел было крикнуть проклятия в адрес окружавших ублюдков, но голову пронзила невероятная боль. Ухмыляющийся толстый санитар, с жёлтым лицом, оглушил мальчишку обломком заржавевшей трубы. В глазах вновь сгущалась тьма... Я требую комментариев!)))) Иначе заморожу)