A Cup of Kindness

"Хорошие новости не такие хорошие без него." * Маргарет наблюдала как аккуратные пузырьки взмывают на поверхность ее бокала с шампанским, подобно мыслям, эхом отдававшимся в ее голове. Она достигла совершенства в искусстве теряться в мелочах. Когда ей было необходимо уединение, стоило лишь выбрать небольшую эстетическую деталь в окружении и сфокусироваться на ней. И бессмысленная суета вокруг сразу отступала. А когда в дело вступал алкоголь, она могла даже потерять ощущение своего собственного тела - в зависимости от того, насколько позднее было время. По крайней мере, в шампанском было хоть что-то хорошее. Но Маргарет обладала одним из тех разумов, которые не могут до конца отключиться. Она оставалась в трезвом уме практически под любым влиянием. Никто не смог бы сказать, что она пьяна. И благодаря возможности настолько погружаться в свои мысли, она сама с трудом замечала разницу. Ей бы хотелось, чтобы все было по-другому. Особенно в ночи, подобно этой. Она ненавидела воспоминания, нагло заползавшие обратно в ее голову. Было достаточно того, что она не могла провести всю вечеринку подальше от мужа, вместе с Корнелией хихикая над очередной мелкой сплетней. Она должна была стоять рядом с ним, приветствовать нелепое число гостей, шныряющих через ее дом -- через его дом -- изображать восторг, когда в действительности она тонула в этом беспорядке имен, должностей и связей с ним. Она ненавидела слушать как они подлизываются к нему, слушать их вкрадчивые похвалы. Она ненавидела его ответы. Ненавидела политиков и финансистов, всю эту чертову толпу. Она помнила ту ночь, пару лет назад, когда доставляла платье мисс Данцигер к "Бабетт". Тогда все это ее захватило. Уже тогда она понимала, что это лишь игра, но ей хотелось играть. И она играла. Она помнила, как уверенно спорила с сенатором Эджем о женском избирательном праве. Она знала, что у нее отлично получается, и это приводило ее в восторг. В тот момент она чувствовала, что далеко пойдет в этом мире. А теперь она лишь ведет светские беседы и изображает веселье. Это был рассвет нового года, ночь новых начинаний. А ее до сих пор преследовали воспоминания о первом годе рядом с Иноком. А с ними приходили и муки - от потери всего, чего она хотела достигнуть. "Хорошие новости не такие хорошие без него." Она сделала очередной глоток. "Что ж, Мистер Томпсон, вы определенно знаете, как впадать в крайности." Голос вырвал Маргарет из раздумий. Он был мягким, и отличался от тех, что она слышала за эту ночь. В нем не было напыщенности, покрывавшей каждое слово, не было этой политической саморекламы. Она слишком хорошо научилась распознавать эти пустые звуки. И да, она видела этого человека впервые. Вся его компания была незнакомой. Он был ее роста, и яркие карие глаза встретились с ее глазами. На миг задержавшись на ее лице, глаза вернулись к ее мужу позади нее. Восторг и юмор были в этих глазах, и они резко контрастировали с бесстрастной отстраненностью остального бледного лица. Он улыбался с закрытым ртом, и эта улыбка выглядела так, словно ему стоило больших усилий не расхохотаться. Рядом с ним стояли двое молодых людей, затерянных в собственных мыслях и сигаретном дыме. Первый был невысокого роста и с наивным лицом, абсолютный ребенок в глазах Маргарет. Она тут же задумалась, когда это стала чувствовать себя такой старой. Другой был выше, темноволос и глядел в пол. Изредка его стеклянные глаза искоса поглядывали на парня рядом. Казалось, ему наскучило происходящее, в точности как и ей самой. "Это то, чем мы здесь занимаемся, Арнольд," голос Инока, покрытый тонким слоем отвращения, которое она распознавала так хорошо, прервал наблюдения Маргарет. "Немного веселья, небольшой уход от действительности. Если конечно вы можете себе это представить." Мужчина слегка улыбнулся и повернулся к Маргарет, выжидающе глядя на нее. "Моя жена, Маргарет," сказал Инок, возвращаясь к своему тщательно отрепетированному дружественному поведению. "Маргарет, это мистер Арнольд Ротштейн." "Приятно познакомиться, миссис Томпсон." Мистер Ротштейн кивнул ей. Маргарет удивилась тому, насколько искренне прозвучали его слова. "Взаимно, мистер Ротштейн," ответила Маргарет. Она повторяла это фразу бесчисленное количество раз за этот вечер, и ни разу это не было правдой. Сейчас? Ну, по крайней мере, Ротштейн вызвал у нее некоторый интерес. "А эти джентльмены," Арнольд указал на молодых людей рядом с собой, "мои партнеры, мистер Мейер Лански и мистер Чарли Лучиано." Тот, что поменьше, поднял голову и с яркой улыбкой вежливо поклонился. "Как поживаете, миссис Томпсон?" "Довольно неплохо, спасибо." Забавная парочка, эти двое. Высокий лишь неохотно улыбнулся, когда его представили, и вернулся к своей сигарете. Он не был типом из высшего общества, это Маргарет могла сказать точно. "Наслаждайтесь вечеринкой, господа," Инок аккуратно коснулся ее руки, направляя Маргарет прочь, к следующей группе нуждающихся в представлении. Но она не хотела покидать этот разговор. Она решительно не сдвинулась с места. "Чему мы обязаны таким удовольствием, мистер Ротштейн? Как получилось, что вы знакомы с моим мужем?" Маргарет прямо-таки чувствовала удивление Инока за ее спиной. Она знала, что если обернется, увидит его сузившиеся от злости глаза, но она не собиралась поворачиваться. Она сдержала свой взгляд на мистере Ротштейне. "У нас с мистером Томпсоном есть дела за пределами Нью-Йорка," ответил он. Маргарет улыбнулась. Она слышала об Арнольде Ротштейне. Она тщательно читала газеты -- чем еще ей было себя занять, в конце концов. Он появлялся в них не слишком часто, однако достаточно, чтобы Маргарет узнала это имя, и получила о нем некоторое представление. Это не было очередной политической связью Наки. Этот человек был из другого мира. "Маргарет". Голос Инока был нежным, но твердым. Он видимо не думал, что она делает это намеренно. Иногда он слишком отчаянно цеплялся за свои старые иллюзии о Маргарет. И она спохватилась так же внезапно, как пару мгновений назад решила досадить ему. Это не должно заходить слишком далеко. Будет лучше, если лишь изредка и ненадолго устраивать эти маленькие бунты. Она давно научилась понимать, где ей не рады, и потому решила отступить. "Что ж, было приятно познакомиться, мистер Ротштейн." Она одарила его слабой улыбкой, повернулась к Наки и удалилась вместе с ним. Вечеринка только начиналась, и впереди было еще много гостей, которых нужно поприветствовать.

________________________________

Голос доктора Ландау эхом гремел в ее голове; такой возмущенный, шокированный, а уж как он нажаловался Иноку - будто она нашкодивший ребенок. Все потому, что она осмелилась взбунтоваться против устоявшегося порядка. Ее уши все еще обжигал его покровительственный тон, когда она смотрела как гости снуют вокруг сундука с драгоценностями, словно голодные крысы. Отвращение было хорошо знакомо Маргарет, и она не могла сказать, что сейчас она чувствует его сильнее, чем обычно. Она смотрела на происходящее и упивалась этим отвращением. И когда наконец поняла что с нее хватит, отвернулась. И сразу же заметила мистера Ротштейна, стоявшего прямо напротив развернувшейся борьбы, окруженного своими приспешниками. Он выглядел так, будто разделял ее отношение к происходящему. Их взгляды на мгновение встретились, и в глазах Ротштейна Маргарет увидела что-то такое, чего никак не ожидала. Понимание? Она не была уверена. Ей могло лишь показаться. Маргарет покачала головой, сделала еще глоток шампанского, и быстрым шагом вышла из комнаты. Но в других комнатах оказалось слишком душно и немноголюдно, а она вовсе не хотела снова столкнуться с доктором Ландау. Она подумала вернуться обратно в главный зал. Сундук к этому времени практически опустел, и толпа начала рассеиваться. Остались лишь никчемные безделушки, какие-то драгоценности и разбитые бокалы из-под шампанского на полу. Маргарет направилась прочь от этого беспорядка. Помещение опустело, по крайней мере на какое-то время, и Маргарет опустилась на колени, радуясь, что наконец-то может побыть в одиночестве. Она провела рукой по полу, наслаждаясь ощущением впивающихся в кожу маленьких предметов, и вдруг наткнулась на что-то мягкое - пару перчаток. Мужских. Должно быть, выпали из кармана чьего-то пиджака в гонке за сувенирами. "О, благодарю, миссис Томпсон!" Маргарет резко поднялась с пола. Арнольд Ротштейн стоял рядом с ней и улыбался. "А я уж было начал думать, что потерял их." Маргарет не знала почему, но она почувствовала нервную необходимость оглядеться и убедиться, что они одни. А они были одни. Настолько одни, насколько это вообще возможно на вечеринке. Инока нигде не было видно, да и мистер Ротштейн был без своих компаньонов. Она вцепилась в перчатки. "Это ваши?" Он кивнул и протянул руку. Но она не спешила их отдавать. "Вы не слишком-то заинтересовались нашим маленьким сундуком сокровищ," сказала она. "Я взглянул, когда толпа рассеялась. Отлично вписывается в общую картину, одобряю." "Неужели?" "Египт. Падение Цезаря, ну и так далее." "Думаю, вы имели в виду Марка Антония," сказала она и хитро улыбнулась ему. "Я немного читала на эту тему." Он мягко кивнул. "Что ж, признаю, история не моя сильная сторона." Маргарет дразнила навязчивая мысль на этом закончить их разговор, так же, как и все прочие разговоры этой ночью. Она могла развернуться и уйти, прежде чем они начнут говорить о чем-то действительно реальном. Но она снова почувствовала это странное любопытство, и решила остаться. "Падение?" спросила она. "Вы должно быть знаете, что самореклама едва ли служит на пользу правителям," ответил он. Что ж, это становилось интересным, и Маргарет наслаждалась происходящим. "Я могу расценивать это как угрозу?" " И все-таки," эти карие глаза снова заблестели. "Я могу сказать, что вы согласны со мной." "Вы очень наблюдательны." "Так я зарабатываю на жизнь," сказал он. "Что ж, в таком случае я могла бы заниматься тем же. Я достаточно долго практикую просто наблюдение." Он тихо рассмеялся и сделал глоток из своей чайной чашки. Маргарет вздернула бровь. "И вы настолько остерегаетесь роскоши, что в Канун Нового Года пьете чай?" "Я лишь считаю, что если избегать алкоголя, наблюдать становиться гораздо проще," ответил он. "Когда-то я думала так же. Ну или про крайней мере я думала о чем-то подобном." Она опустила взгляд на бокал в своей руке. "Но все меняется." "Вы правы. Однако, шампанское, похоже, не слишком-то влияет на ваши способности. И вещи всегда могут поменяться вновь, миссис Томпсон. Это же Новый Год." "Я никогда по-настоящему не верила в это," сказала Маргарет. "Как и я. Но кто знает? Ночь полна сюрпризов." Некоторое время они стояли в тишине. Внезапно глаза Ротштейна сузились и обратились к чему-то за плечом Маргарет. Ее желудок скрутило, пока она оборачивалась, уверенная, что увидит приближение мужа. Почему она так боялась этого? Она просто общалась с гостями -- ничего такого, что стоило бы скрывать. Тем не менее, ее мгновения комфорта с мистером Ротштейном были настолько неожиданными, что казались чем-то недозволенным. Но к ним приближался всего лишь один из спутников мужчины -- тот высокий парень. Он едва взглянул на Маргарет. "Мы скоро собираемся," сказал он. Мистер Ротштейн кивнул ему и отошел, вновь оставляя Маргарет в одиночестве. Она все еще сжимала в руке его перчатки. Он даже не поблагодарил ее. Это было странно, и несколько разочаровывающе. Но она никогда не ожидала чего-то существенного от светских бесед. Не было причин этому разговору стать чем-то отличающимся от прочих. Центр комнаты вновь наполнялся людьми, и шум их голосов вырвал ее из размышлений. Приближалась полночь и ей было просто необходимо выпить еще.

__________________________________________

Итак, старый год умер, и Маргарет удалось немного развеселиться к концу. Полночь вскружила ей голову достаточно, чтобы забыть некоторые вечерние разочарования. Она была обеспокоена появлением в ее руках маленькой собачки прямо посреди празднования - подарок от странного и пугающего гостя, которого она не встречала ранее. Но ее тревога прошла довольно быстро. Эта ночь была полна странных встреч, в конце концов. Маргарет стояла в холле, наблюдая за тем, как гости выскальзывают навстречу первому утру 1923 года. Ее муж снова куда-то исчез, а с ним вместе и Оуэн. Они поспешили куда-то, с взволнованными взглядами, около получаса назад. Маргарет смаковала краткие моменты одиночества перед неизбежным возвращением Инока. Она наслаждалась ролью хозяйки без него. "Было очень приятно познакомиться с вами, миссис Томпсон." Она обернулась на звук знакомого голоса. Мистер Ротштейн приближался к ней, вместе со своей свитой за спиной. Вокруг были и другие люди, знакомые и те, кого она не знала. Толпа двигалась в сторону входных дверей, но Ротштейн задержался. "Это были не ваши перчатки, не так ли?" Он сделал паузу, моргнул. "Вы раскусили мой обман." Маргарет не улыбнулась. "Знаете, необязательно обманывать, чтобы втянуть меня в разговор. Мы могли бы просто поговорить." Мистер Ротштейн выглядел слегка смущенным, но лишь на мгновение. "Я просто увидел возможность пообщаться с прекрасной хозяйкой этого дома." "Ну да," она вздохнула. "Да, конечно. Что ж, было приятно познакомиться с вами, мистер Ротштейн." Эти яркие глаза снова встретились с ее глазами, и она могла поклясться, что он подбирал слова. "А вы непредсказуемы, миссис Томпсон." Он широко улыбнулся, приподнял шляпу и пошел к двери, присоединяясь к своим компаньонам, растворяясь в морозном воздухе. Маргарет стояла в холле, вновь одна. Она провела пальцами по ножке пустого бокала от шампанского. Она провела с этим бокалом всю ночь. Ей вдруг стало интересно, остались ли в доме старые газеты; какие-нибудь упоминания этого мистера Ротштейна и его бизнеса. Она пыталась вспомнить, где могла прочитать его имя ранее. Он был частью того другого мира, и рядом с ним она снова почувствовала себя настоящей. Вновь ощущала себя так же, как годы назад, у "Бабетт", одерживая верх над теми политиками, кружась на танцполе, сияя от гордости. Это не продлиться долго. Ее муж вернется к своим обязанностям хозяина рядом с ней, будет допрашивать ее о докторе Ландау, о клинике. Вся эта чепуха вернется, и она снова будет чувствовать свое поражение. Но на одно короткое мгновение, наступающий год подарил ей надежду. Она вышла из холла, чтобы найти Инока и Оуэна, прервать их перешептывания и объявить свое присутствие, показать им, что она все еще часть всего этого. * имеется в виду шампанское.