Аура

Прикосновения Ганнибала превращают воздух в жидкое золото. Мир замолкает. Мир застывает в ожидании падения Агнца. Все жесты и действия прописаны, строки сценария пропечатаны кровью, сам сценарий нарисован тысячей тайных знаков на теле Уилла - Ганнибал читает их кончиками пальцев, не торопясь. Поднятие занавеса. Публика задерживает дыхание. Начинается ритуал. Уилл что-то теряет, что-то отдаёт, с каждой секундой это что-то растворяется на бледной коже; Ганнибал медленно кусает его за шею. Клыки сжимают плоть, и плоть отравляет яд; этот яд превращает кровь в воду, а воду в вино, и вода заполняет лёгкие, и дышать нечем - Уилл вдыхает золото, откидывая голову назад. Мир размывается. Хуже всего, что перед ними - зеркало, и Уилл наконец понимает, зачем им это зеркало в спальне. Кажется, что желание исходит волнами, и отражается, возвращаясь обратно, нарастая в жутком резонансе. Зеркало отражает хищные взгляды и заострившиеся черты. Ганнибал движется вниз, упираясь носом в плечо, зарывается в волосы, скалится невидимо - Уилл ведёт его руки по своему телу, чтобы прочёл все заповеди на его костях. Не на голой коже - всё ещё только начинается, но Уилл боится того, что если между ними не останется даже границы одежды, он не отличит себя от Ганнибала и потеряется навсегда. Но это было бы логично и правильно. Мир исчезает. Ганнибалу нравится стоять перед зеркалом, потому что тогда он видит, как очи Агнца затягивает чёрное марево, и раскаляется преисподняя. Он зарывается обеими руками в мягкие кудри, и вся власть в его руках, пусть даже она взята взаймы. И Уилл смотрит: ну давай же, сколько раз ты так делал - раздастся хруст, и боги набросятся на жертву, и осыпят жреца золотом. Золото наполняет лёгкие Уилла с каждым вдохом, и взгляд затягивает сияющая пелена. Ганнибал аккуратно поворачивает голову Уилла и легко целует шрам на щеке. Он касается губами стигмы, и напоминает богам, что жертва была отдана, но спаситель не пожелал отдать её человечеству. Пусть он отрёкся от Уилла три раза, и пусть получил за предательство своё серебро - нет никого, кто любил бы его больше. Нет никого, кто бы знал истинный смысл этих жертв лучше него. А предательство было глупым, а серебро - не весомее, чем лунный свет. И когда Ганнибал расстёгивает на Уилле рубашку, и она белым пятном спадает на пол, Уилл знает, что он отдаёт и теряет, и от чего отрекается. Он не был создан первым, но стал отражением первого. Уиллу слышится шелест перьев. И тянет горелым. Не от его ли кожи? И ему страшно, но он разворачивается и смотрит Ганнибалу прямо в глаза. Они золотые.