Pure love

А вот я знала, что никогда не захочу быть, как она. Знала, что и не смогу - как она; как ни мой меня, во что ни ряди - я так и останусь смуглой, со смоляного цвета волосами, да и глаза черные никак не спрячешь. То ли дело она... Когда я впервые увидела ее, я подумала: "вот уж кто свободен! Вот уж кто безгранично счастлив..". И на нее я хотела бы походить всею душою, всем сердцем. Такие, как она, никогда не забываются. Не то, что я - болезненно-бледная, с почти соломенного цвета волосами и белесыми глазами. Кто посмотрит на меня таким восхищенным взглядом, как на нее, хоть раз?.. Я думала, что наше проклятущее солнце все-таки дожарило меня, когда увидела ее. Она казалась видением, небесным ангелом, неземным созданием.. Как же еще описывают обычно в песнях и стихах своих любимых? С сахарными губами, с белыми, как облака, кудрями... Но что толку судить о ней, что толку думать, что толку гадать - если я никогда не коснусь ее.. О, наивная, глупая, о, несчастная - я! Как же хотела бы я! Танцевать, приковывая столько же взглядов! Как она! Я бы продала все, свою ангельскую внешность и свои полураскрытые таланты - чтобы так! Вот так! Танцевать.. Как я не буду никогда, потому что ей невозможно подражать, ей можно только быть.. Но зачем, зачем думать о ней, если она рассмеется в глаза мне, только заговори я о своих мечтах?! Зачем... Зачем, когда я не достойна даже ее взгляда.. Зачем же, когда я... И я не контролирую себя, танцуя только для нее. Подражая песчаным змеям, подражая легким веткам, морским рыбам и всей природе моей родной земли - жаркой, песчаной, раскаленно-горячей и соленой от моря.. И останавливаюсь лишь тогда, когда уже не могу дышать. И вижу награду. И какую, боги мои, какую!.. Она жадно пьет воду, а я жадно пью ее красоту, глядя на горящую после танца кожу. Да, вода - воистину жизнь. Пусть даже мимолетный взгляд, но я получу, получу по праву!.. - Знаешь.. Я уже подумала, что я в раю. Ты откуда тут такая взялась, Ангелочек? Спасибо.. За воду. Я всегда это знала. Когда учила ее танцевать, когда водила ее к морю, ловить рыбу. Когда искала для нее ракушки, когда впервые осталась с нею на ночь, и когда впервые посмела коснуться ее губ - манящих, сладких, желанных! - я знала. Я всегда знала одно - она уедет. Скоро, через день ли, неделю, год - она уедет. Я знала это всегда, и ранила себя, не смея забывать. С того раза, когда я увидела ее танцующей, с того мгновения, как подала воду ей, усталой, я это знала. Когда она кормила меня восточными сладостями, я не смела забывать. Когда она впервые коснулась меня своими твердыми от соли губами, я с болью осознала - это истина. Я всегда знала это. Знала, что мне никогда не танцевать, как она. Никогда не быть ею. Я знала, что сколько бы я не ждала, мне придется уехать. Сколько бы я не была вдали от нее, я вернусь. Я всегда знала, что вернусь. Я знала, что она не вернется. Никогда, никогда, никогда - как только я отпущу ее. Отпущу навсегда. Но и удержать ее - как же удержать?.. Я не могла. Я хранила это в памяти, как сокровище, как выжженное на сердце изображение. Как сейчас я вижу это - ее глаза, когда я впервые поцеловала ее. Она не закрыла их, а смотрела прямо в мои глаза, своими - невозможно, ярко-голубыми. Ее губы были солеными, как море, а руки обняли меня так крепко,как не обнимал никто и никогда. - Теперь.. Я твоя, да? Через три ночи она стала моей. Мы проводили вместе каждую ночь, каждый день. Гуляли по шумному, пестрому городу, купались в море.. Она танцевала на улицах, а я пела для нее странные песни, которым она меня научила. За эти представления мы получали немного денег и еду. Ночами мы закрывались в тесной хижине, где сразу забывали обо всем, отдаваясь друг другу. Она была... Была змеей, шелковой лентой, южным солнцем.. Я жглась о ее кожу, я читала ее руками, вслепую, я жила ею, я принадлежала ей, я.. Не могла остановиться. Она так и не загорела. А когда пришло время ее отплытия, в светлом личике не было ни кровинки. Ее губы все еще пылали от моих ночных поцелуев, а глаза.. Глаза были отмытым дождем летным небом. - Ты забудешь меня. Ты.. - Это должно будет случиться. Я вернусь. Больше она не сказала ничего. Сколько бы ни минуло лет с тех пор, я помню ее так, будто это было вчера. Я.. Не выросла, нет, женщины наших мест никогда не взрослеют - они сразу старятся. Когда я не смогла более танцевать, лучшим выходом стала небольшая лавка, где я смогла продавать ткани. Каждый день я работала, стирая на витраже памяти ее черты, линии любимого лица, которое никак, никак не хотело забываться. Я пила до потери памяти, но каждый раз оживала - держась за ее образ. И.. Сколько же лет так прошло? Десять? Двадцать. Тридцать. И почему, почему я все еще жду ее?! Ее, которая наверняка уже замужем, а если нет - то осталась так же молода и красива, тогда как я - да что от меня осталось? - я окончательно постарела уже в первый год разлуки с нею. Оставшееся от меня упрямо не хотело принимать правду, но теперь, когда старость спала в моей постели, я поняла разумом: время ушло. И она умерла для меня в тот же час. Более меня ничего не держало. С утра в этот день ничего не клеилось. Безумная легкость заполнила мой разум, но работе она только мешала: за что ни возьмись, все летело из рук. Я испугалась - вдруг смерть уже так близка, что сегодня она ляжет со мной вместо старости? Мимо меня прошла уличная певица: непривычно хорошо одетая, высокая и прямая. Взгляды и внимания прохожих немедленно приковывала она вся - от голоса и до странной внешности. Мне казалась странно знакомой вся она, и песня, которую она пела - тоже. Я замерла, когда женщина повернулась ко мне и из моих рук выскользнул платок, чтобы упасть к ее ногам... К ее ногам! Да неужели же.. Должно быть, она много раз пыталась похоронить меня, как и я - ее. Но ни одна из нас так и не решилась поднять руку на эту любовь. Странной вышла наша судьба.. Я вернулась к ней. Она... Она постарела. Но не пощадило время и меня; еще сильнее побелела моя кожа и волосы, еще больше выцвели глаза мои. Но платок, скользнувший мне под ноги, точно вернул все в далекую юность: ее платок! Женщина, что уронила его - она! - Я вернулась.