Доверие

Свечи в неброских канделябрах давали достаточно света, но все-таки, нужно было время, чтобы зрение подстроилось под тусклое, как будто в сепии, освещение. Кровать с резными спинками и черным покрывалом вызывала в памяти картинки из учебника истории о викторианской эпохе. Вообще, все в комнате веяло стариной. Хотя, имитация под старину здесь весьма гармонично переплеталась с откровенно современными вещами. Те же свечи были электрическими, но если не знать этого наверняка, то невозможно было бы догадаться. Когда его глаза, наконец, привыкли, он судорожно вздохнул, подмечая детали, которые не бросались в глаза изначально. Система тросов под потолком. Металлическая цепь с крюком, слабо поблескивающим от неверного, чуть рыжеватого света. Наручники на кроватных завитушках… «Мда… Подготовилась, черт возьми. Дай свободу фанатику…» — пронеслось в голове, и он смело ступил в комнату. Она появилась как будто из пустоты. Сотканная, казалось, из черного кружева. Она почти не выделялась в полумраке спальни, что понадобилось с десяток секунд, что бы понять, что это все та же она… черный узор белья и чулок сливались с жгуче-черными волосами, падающими на лицо. Но он знал ее тело до каждой родинки, до каждого шрама, поэтому внимание его было приковано к ее глазам. Казалось, безумным. И черным. Она делала неспешные шаги в его сторону, держа одну руку за спиной, второй едва заметно, перебирая подол прозрачной комбинации. И вот она уже прижалась практически голой грудью к его свитеру и подняла лицо. Глаза действительно были черны… или это опять обман света? Отрешенная улыбка проскользнула на ее лице. Неосознанно он сглотнул. Было жутковато. Да, они готовились к этому вечеру, все было обговорено… но, он даже представить не мог, что будет смотреть на свою девочку и не узнавать ее. — Милая, все в поря… — Тшш! — коротко и немного властно, остановила она его. Он повиновался. Она вытянула шею, подставляясь под поцелуй и он, принимая правила игры, опять повиновался. Нежный родной поцелуй немного успокоил нервы, а ее ручка, умело расстегнувшая ремень и нырнувшая в джинсы — как тогда, в первый раз — и вовсе заставила расслабиться. Рано. Пальчики легонько прошлись, по просыпающемуся его естеству и покинули ставшие тесноватыми штаны… Она шепнула и отступила на пару шагов. — Что?.. — затуманенный мозг отказался воспринимать информацию. — На колени! — в голосе прозвучала сталь. Власть. Рука, что была за спиной, опустилась, являя взору короткую, плетенную девятихвостку. Затаив дыхание, он неспешно опустился на колени. — Свитер. Майку. Одежда полетела на пол. Капли пота выступили на обнаженных плечах. Вновь стало жутковато. Плеть ласково погладила его грудь, руки, плечи… хлесткий, но не сильный удар по спине. Он неожиданности он упал на вытянутые руки. — Хорошо… — голос ее, обычно звонкий, был непривычно тих. И это тоже неосознанно напрягало. — Лис… — Тихо! — отрешенное выражение пропало с ее лица. Черты ожесточились, а улыбка стала более безумной. «Твою ж мать …» Плеть опустилась на плечи сильнее. Он глухо застонал, стиснув зубы. Оставалось надеяться, что она не перегнет палку, как в первые, такие их встречи, когда она действовала лишь на эмоциях. Тогда ему было тяжело не выкрикнуть стоп-слово. После они все обговорили и их ночи становились более нежные. Она стала действовать, не отключая, окончательно, мозги. Затянутую в грубые джинсы задницу, обожгло очередным ударом. Стон, вырвавшийся из груди, был на порядок громче предыдущего. Последующие следом удары становились все сильнее. Он держался. Они прекратились неожиданно. —Раздевайся! — голос ее был запыхавшийся и чуть хрипловатый. Заводило. Он снова безропотно повиновался и уже через минуту он стоял перед ней на коленях абсолютно нагой. Шею сковал мягкий кожаный ошейник, и она несильно дернула цепочкой, заставляя его опуститься на четвереньки и так побрести до постели, где уложила его на спину и приковала руки к изголовью. Он не отрываясь смотрел на ее лицо, а она, казалось, любовалась его телом. Плеть была заткнута за пояс для чулок, а кончиками пальцев она изучала его грудь и живот, опасно приближаясь к паху. Опавший было член его, начал вновь проявлять интерес к ее действиям. Она даже ласково провела по нему ладонью, слегка задев мошонку. Он опять застонал, на этот раз определенно от удовольствия. Но вот она как будто очнулась и убрала руку. Непонятно откуда, в этой самой руке, появилась широкая черная лента, которую она завязала ему на глаза. Теперь он не видел абсолютно ничего. Только слышал. Но это не как не помогало сориентироваться ему в ее действиях. Довольно долго ничего не происходило, он даже немного замерз. Но вот живот, чуть повыше пупка обожгло. — Черт! — выкрикнул он, больше от неожиданности, хотя было и больно. За это он поплатился. Она чувствительно шлепнула его по бедру открытой ладонью. Он зашипел, сквозь стиснутые зубы. Живот снова обожгло, чуть левее. Он сдержался, понимая, наконец, что это воск. Она методично капала им, то поднимаясь к груди, то опускаясь чуть ниже. Не сказать, что его это возбуждало, но волновало – это точно… Сколько продолжалась эта экзекуция, он не мог точно сказать – время потеряло смысл. С каждой новой каплей ее дыхание становилось все более тяжелым и в нем проскальзывали негромкие стоны. Окончилось снова неожиданно. Он чувствовал, что застывший воск стягивает кожу. — А вот теперь будет самое интересное… — прошептала она через несколько минут непонятных звуков. Он уже представлял, что это будет. Невольно он напрягся, хотя мысленно приказывал себе наоборот расслабиться. Но повязка на глазах его сильно дезориентировала, и он чувствовал себя неуютно. Казалось, она догадывается о его душевных метаниях и действовала не грубо, а как бы успокаивая. Она загнула его ноги в коленях и затолкала под поясницу валик. Он нервно сглотнул… Сейчас он чувствовал себя беззащитным. В такой открытой позе, без возможности движения, без возможности видеть… вынужденный подчиняться… он возбуждался от этого. Невольно и необратимо. Его заводило это чувство некой беспомощности и безысходности. Член был тверд как камень… Ее рот был горяч. Когда она накрыла им головку, его прошило разрядом. Она, не торопясь, втягивала член все глубже в рот, рукой лаская мошонку. Вскоре, его сознание начало затягиваться сладким вязким туманом и он, сам того не осознавая, расслабился. Ее язык, ненавязчиво продолжая ласку, неспешно спускался ниже. По стволу члена, мошонке… еще ниже… Он захлебнулся стоном, когда не сильно, но уверенно она надавила им на колечко мышц. Невероятным усилием воли он смог расслабить, вновь напрягшиеся мышцы. Она была настойчива. Язык проникал с каждым разом на пару миллиметров глубже… И вот он сменился пальцем, прохладным от смазки. Очень аккуратно она ввела палец на всю длину. Он ждал уже знакомого чувства, когда она задевала простату… но этого не последовало… Палец покинул его анус, но ненадолго. Их стало два и все так же, без торопности, они проникли в него, заставляя дыхание сбиваться… Вскоре он перестал чувствовать дискомфорт. Одно удовольствие, что накатывало волнами, принуждая его стонать все громче… Он даже не заметил, когда пальчики покинули его, лишь на секунду насторожился, почувствовав прикосновение прохладной резины к анусу. Но сейчас он был готов на это. Поступательными движениями, пробка с небольшим трудом, сильнее растягивая, проникла в него и мышцы ануса сомкнулись у ее основания. Привыкая к несильному жжению, он замер. И в этот момент она сняла с него повязку. После кромешной темноты, тусклый свет в комнате его ослепил. Когда глаза привыкли, он сфокусировал зрение на ней. Она стояла коленями на кровати, глядя ему в лицо и поглаживая… страпон, закрепленный на ее бедрах. В глазах ее плясал огонь – отражение свечей. Она протянула руку к его промежности и пошевелила пробку. Он снова застонал, а она удовлетворенно улыбнулась. Она обожала его стоны… И он это знал… Пробка покинула его довольно болезненно. Немного резковато. Но по выражению ее лица, он понимал, что терпение его девочки на исходе. Ее движения стали грубоватыми и отрывистыми. Переместившись, она шире раздвинула его колени, чем заставила его немного напрячься… Но вот она закрыла глаза и тяжело выдохнула. А когда она вновь посмотрела на него, то на лице уже не было улыбки, а из глаз исчез безумный блеск. Она плавно двинула тазом, не отрывая взгляда от его глаз. Он чувствовал, что она мысленно просит прощения за возможную боль, умоляет довериться ей и не бояться. И он доверился…. Боли уже не было. Она проникла неспешно и мягко. Сначала медленно, но все более ускоряясь она ритмично трахала своего любимого мужчину, чуть приоткрыв рот и не переставая смотреть ему в глаза. А он метался… фаллоимитатор безошибочно, с каждой фрикцией, задевал простату, вырывая из его груди все более громкие и жалобные стоны. Иногда он закрывал глаза, но даже под опущенными он видел ее, возвышающуюся над ним. В какой-то момент, она слегка изменила угол проникновения и удары по простате стали сильнее. Одна ее рука переместилась на его член. Она ласкала его, сильно сжав. Трахала она его все быстрее… Он уже не стонал… сил хватало лишь на хриплые выдохи. Она тоже была на грани – он видел, как промокла ее челка от выступившего на лбу пота… Кончал он долго… перед глазами мелькали белые вспышки… он чувствовал, что она накрыл его член ртом… Когда его отпустило, она лежала рядом и дышала так же тяжело как и он… — Ты… это?.. — прохрипел он, не узнавая собственного голоса. — Ага… кончила… — с полуулыбкой подтвердила она. — Вась… Василиса, отпусти меня, — попросил он. Целоваться хотелось невероятно. Васька выполнила его просьбу и как только руки его были свободны, она попала в родные объятия. Целовались они долго. Губы уже слегка заболели, когда он отпустил ее. — Тебе понравилось? — в голосе Васи проскользнуло напряжение. Он негромко рассмеялся и чмокнул ее в нос. Ее глаза были привычного серо-голубого цвета. Она расслабилась. Понравилось. — Все, я в душ, — она подскочила с кровати и выпорхнула из комнаты. Он сел на постели и огляделся. Внимание привлекли два темных кругляшка на прикроватной тумбочке. — Линзы. Блин, линзы! — он засмеялся и поднялся на ноги. Грудь и живот его покрывали неровные пятна красного воска. Ну нет. Это она сама будет от него отмывать! И он решительно двинулся следом за своей Лисой.