Нулевой отсчет

Ичиго снова от кого-то бежал. От кого-то большого и страшного, неумолимо нагоняющего. За спиной слышался громкий натужный гул, и лился тусклый свет, скорее мешающий сориентироваться, чем освещающий путь. Рядом бежал кто-то еще, кто-то, кто был другом, а сзади слышалось тяжелое дыхание еще двоих. Меч холодил спину, оттягивая своей тяжестью плечо, а впереди медленно увеличивался светлый квадрат, который, судя по всему, и был выходом из этого кошмара. Гул сзади нарастал, а чудовище, гнавшееся за людьми, увеличило скорость и почти подталкивало в спину. Хотя подталкивало — неправильное слово. Нихера оно не подталкивало, скорее наоборот, пыталось затянуть в себя, дабы сожрать и не дать переродиться вновь. Жутковатенько, если честно. — Ну же!.. — прохрипел Ичиго. — Уже близко! Людей буквально вышвырнуло на свежий ночной воздух, чему те несказанно обрадовались. Впрочем, радовались они примерно до того момента, как поняли, что, вообще-то, падают… Ичиго подкинулся на кровати, тяжело, с хрипами дыша, и тут же рухнул обратно на влажные простыни. Голова, казалось, раскалывалась на мириады осколков, а пустой, обычно приветствовавший рыжего злобным хохотом или чем-нибудь похлеще, вел себя подозрительно тихо, молчал как мертвец. Вздохнув, Ичиго встал с кровати и прошлепал на кухню, не забыв, впрочем, накинуть куртку на плечи — по ночам в Уэко Мундо было довольно холодно. Ну, по крайней мере, парень предпочитал место, где принимал пищу, называть кухней, ибо ему так было удобнее — сказывались человеческие привычки, которые вполне могли исчезнуть через непродолжительное время. Во что рыжий может после этого превратиться, он старался не думать — нервишки жалко. Налив в стакан воду и вытащив из холодильника нечто, что, в принципе, напоминало еду, Ичиго оперся бедром на край стола, разглядывая тощий месяц и понимая, что спать ему расхотелось окончательно. — Ну и чего тебе не спится? — поинтересовалось нечто от двери. «Нечто» обладало хриплым голосом и заспанными сверкающими глазами, а вместо тела у него был огромный белый кокон, волочившийся по полу. Спустя мгновения Куросаки все же осознал, что нечто является его фрассьоном, вероятно, разбуженным среди ночи созданным им шумом. Хотя особо сильно парень и не шумел, если не считать хлопок холодильника и шум наливаемой воды. — Ты выглядишь… своеобразно, — сообщил рыжий, отставляя на всякий случай стакан в сторону. — Спасибо, — отозвалась девушка. — Я вроде бы спросила, чего ты не спишь? — Не спится, — хмыкнул Ичиго. — А ты чего приперлась? — А ты громыхай больше — я спать лучше буду! — вызверилась на него Тарше, доставая с полки еще один стакан. — А все-таки, чего ты подорвался? — Голова болит зверски, не знаю, что делать, — пожаловался парень, чуть скривившись. — Айзен говорил, что это возвращаются воспоминания, утерянные, когда я умер. Как следствие присутствуют головные боли, которые со временем пройдут… Кайтеш, ты чего? — А Айзен тебе случаем не говорил, что такого быть не должно? — медленно произнесла девушка, поворачивая голову к рыжему и внимательно смотря в черно-золотистые глаза — Нет, — насторожился Ичиго. — Ты можешь толком пояснить, что ты имеешь ввиду? — Могу, почему нет? — девушка чуть пихнула Зеро вбок, освобождая себе места побольше, и, не мудрствуя лукаво, забралась на стол с ногами. — Фишка в том, что, вообще-то, арранкары не помнят, что с ними было до того, как те умерли и стали пустыми. Не перебивай меня, потом спросишь, а то собьешь, и я не вспомню, о чем говорила. Так вот… Нет, я конечно понимаю, что ты у нас весь из себя невероятно крутой и особенный, но хоть какие-то правила на тебя действовать должны, не находишь? А так ты одно сплошное исключение из правил! Тебя по факту и быть-то не может! — Но я есть. — В этом вся проблема, — хмыкнула блондинка, обнимая колени и упираясь в них подбородком. — При одном твоем появлении я впала в состояние когнитивного диссонанса, и, боюсь, из него уже не выйду пока кто-нибудь из нас не сдохнет, так как ты продолжаешь наплевательски относиться к… ну, назовем это законами арранкарской природы. Причем, скорее всего, этим «кем-нибудь» буду я, так как силенок у меня поменьше, чем у тебя, и нервишки на стальные канаты не похожи. Во время словоизлияния фрассьона иронично изогнутая бровь Куросаки поднималась все выше, стремясь, похоже, добраться до самой кромки волос. — Ну ничего себе!.. Вот уж не подумал бы, что ты способна говорить столь длинными фразами, а ты… — продолжение реплики было заглушено возмущенным, но не очень громким воплем, долженствующим обозначать крайнее несогласие с мнением рыжего. Следующие несколько минут был слышен только хохот Зеро да злобное пыхтение девушки, которую вновь придавили, только на этот раз к не полу, а к столу, что, впрочем, особо удобным не было. Тем не менее, изображать игрушку-пищалку Тарше не грело, и, выбрав из двух зол меньшее, она обмякла, распластавшись по столу. — Слушай, я вот понять не могу, — хмыкнул Ичиго, возвращая девушку в обратное положение, проигнорировав её недовольное шипение. — Вот по тебе прямо видно, что Айзена ты не сильно любишь. Так? — Ну, предположим, что так, — была вынуждена согласиться девушка. — Ну так и какого, собственно, хера? Что ты забыла в его армии? — Голову, — мрачно отшутилась Кайтеш. — По факту-то у меня и выбора не было. Либо я жизнерадостно бегаю за Айзеном, едва ли не облизывая ему пятки, либо не менее жизнерадостно валяюсь в пустыне. По частям. Как ты понимаешь, выбор очевиден, так как жить действительно хочется. Ичиго помолчал, обдумывая. Фрассьон тоже молчала, подняв глаза на куцый месяц, зависший в черном небе. — Слушай, а что ты знаешь об Эспаде? — спросил парень, собираясь отобрать у Кайтеш одеяло. — Эспада — это сильнейшие арранкары Айзена, — пропыхтела девушка, вовсе не собираясь отдавать нагретое одеяльце и оставаться в одной пижаме, представлявшей из себя майку и штаны по колено, против ночного сквозняка. — Ну это я знаю. А конкретно о членах Эспады что можешь сказать? — Зеро — заносчивый придурок. Примера — ленивая задница, а у второй половины его силы явно засело шило в одном месте. Сегунда Эспада — старикашка с ревматизмом, считающий себя истинным владыкой Уэко Мундо. Трес Эспада — девушка с выразительными… глазами, Тиа. Спокойная и молчаливая женщина. Четвертый — вроде Тии, только круче, то бишь тебя у него на глазах убивать будут — он выражения лица не сменит. Пятый — откровенный ебанько, скажу я честно. Мы по сравнению с ним — милые и дружелюбные придурки, гоняющие тараканов и пинающие разнообразные предметы продолговатой формы. Шестой — примерно то же, что и пятый, только волосы синие. Седьмой… Э-э-э-э… Блин, я не знаю, как тебе это объяснить, — девушка сползла со стола и прошлепала к холодильнику, осмотрев внутренности которого, достала матовую бутылку с какой-то жидкостью нежно лилового цвета. Может, что-то расслабляющее — саке и прочих человеческих алкогольных напитков арранкарам не выдавали. — Ну смотри, если Тиа вмешается только в крайнем случае, но она действительно может вмешаться, а Улькиорре плевать на тебя, и, если ты выйдешь из боя живым, но на грани, то он тебя добьет скорее всего, то Зоммари… Зоммари плевать на всех и вся в принципе, он просто молится на Айзена и все. То есть такой фанатичный нарик-ханурик, если проще. Восьмой — ученый, и этим все сказано. Насчет девятого… Насчет девятого я тебе ничего сказать не могу, так как ничего не знаю. Да и никто, в принципе, не знает. Все. Может, теперь по постелькам? — Разумеется! — ухмыльнулся Ичиго, успевший заинтересоваться еще парочкой тем во время тирады арранкарши. — Только вот скажи мне… Тарше закатила глаза и трагично хлюпнула пойлом.

***

Орихиме из-за пережитого не спалось, потому она просто сидела на полу в комнате и бесцельно вертела в руках акриловые краски, принесенные рыжим еще вечером. Голова почти что кружилась от сонмов вопросов, на которые никто не мог ответить — задавать их было некому. Тряхнув головой, словно пытаясь этой встряской привести мысли в порядок, девушка задумчиво посмотрела на крупные, плотно закупоренные баночки с подписями цветов. Перевела взгляд на белоснежную стену перед собой. В конце-то концов, ей же уже нечего терять, да?

***

Утро наступило неожиданно. Ичиго сидел и слушал Кайтеш, которая приканчивала уже вторую бутылку с повышающим что-то там — парень эту часть прослушал — раствором, рассказывая ему об устройстве Уэко Мундо. — Ну вот скажи мне, куда? — возопил Ичиго, наблюдая за тем, как девушка отставляет в сторону бутылку и, довольно ухмыляясь, тянется за третьей. — Тебе что, жалко что ли? — возмутилась Тарше. — Ты вопрос не поняла, — хмыкнул Куросаки, забирая нераскупоренную еще бутылку. — Куда оно вмещается? — Эй, отдай! Мне это нужно — А ты не лопнешь? — А ты налей и отойди, — огрызнулась девушка, все же выхватывая сосуд из рук Зеро. — И вообще, тебе к подопечной не пора? — Пора, — вздохнул Ичиго. — Она называет меня «Куросаки-куном». — А тебя это бесит? — Безусловно. И знаешь, в чем фишка? В том, что до того, как я умер, она была моим другом. Вроде и размазать о стенку её хочется, но и жалко как-то. Смотрит на меня избитым щенком, словно я уже попереубивал всех её друзей и родных. Тарше тяжело вздохнула и спрыгнула со стола. — Ты куда? — Умоюсь и переоденусь. Пойдем вместе, а то и впрямь убьешь девочку, — девушка хлопнула дверью, и через несколько мгновений в ванной зашумела вода и послышалось довольное фырканье. Ичиго тоже встал из-за стола, сгреб весь мусор в кучку, скептично полюбовался и педантично поправил краешек выпирающей упаковки. Посчитав, что на этом его миссия выполнена, Куросаки с чувством выполненного долга удалился переодеваться. Через полчаса Зеро и его фрассьон стояли перед дверью Орихиме, не решаясь ее открыть. Причиной нерешительности служила интуиция, аврально сигналящая о том, что происходит что-то не то. Решившись, Ичиго дернул дверь за ручку и толкнул, морально готовясь. В комнате взгляду открылась почти что психоделическая картина — одна из стен была расписана чем-то непонятным от пола и примерно докуда дотягивалась Орихиме. Запоздало Куросаки вспомнил, что Орихиме, вообще-то, великий художник от слова «худо», и если уж ее картины где и можно было вешать, так это в пыточных, за ширмочкой, как особо жуткие инструменты. Потому Куросаки сейчас перебирал вариации того, что, как и в каких позах с ним может сделать Айзен, узнав о творении девчонки. Или, наоборот, не сделать, восхитившись столь изощренному методу истязательств, заграбастать комнату обратно в общественное пользование, и загонять туда в качестве наказания особо провинившихся подчиненных, вместо того, чтобы травмировать тех физически. — Ты тоже это видишь, или я все же сошел с ума? — тихо спросил Куросаки, жалобно скосив глаза на белесую макушку арранкарши. Та конвульсивно кивнула, пытаясь понять, не глупая ли это шутка какого-нибудь идиота-приколиста, коих в Лас Ночес водилось предостаточно. Выходило, что нет, так как Орихиме наконец нашлась на фоне разукрашенной стены, выделяясь белой одеждой, на которую хоть и попало достаточно краски, но недостаточно, чтобы превратить ее в этакий камуфляж. Девушка сидела возле стены, что-то самозабвенно напевая себе под нос и вырисовывая какую-то деталь то ли недо-птицы, то ли еще чего. — Ой… — воскликнула девушка, обратив наконец внимание на вошедших. — Простите, я вас не услышала. Красиво же, правда? У Ичиго согласно дернулась бровь. — П-простите… — опомнилась Орихиме, краснея и сознавая, что сразу ее убивать, похоже не будут. Мысль о том, что вошедшие еще не отошли от удивительности и поразительности ее творения, в голову ей не пришла. — Я не должна была так делать, но я не сдержалась… Мне так стыдно, так стыдно… — Слушай, а она славная, — хмыкнула фрассьон, тоже приходя в себя. — Но чумазая-я-а… Так, милая, — решила взять ситуацию в свои цепкие лапки Кайтеш, — ты сейчас идешь и умываешься, я бегу тебе за завтраком, а Зеро сидит и сторожит тебя. Потом докрасишь, если Соуске, увидев твое творчество, не отдаст тебя Гранцу-младшему на опыты. Но это вряд ли. И да, возьми другое платье, это уже измазано не хуже, чем стена. Ну, и чего сидишь? Иноуэ подскочила с пола, схватила платье, протянутое Тарше, и убежала в ванную переодеваться. — Будь с ней понежнее, если я не успею вернуться до того, как она отмоется и переоденется, — Кайтеш кинула на Куросаки предупреждающе-просящий взгляд. — Пожалуйста, не совершай глупостей. Парень прикрыл глаза, соглашаясь, и чуть искривил губы, выражая своё недовольство чересчур заботливыми советами. Арранкарша мягко улыбнулась и вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Иноуэ вышла из ванны минут через пятнадцать, когда шило в заднице Куросаки непрозрачно намекнуло на желание приключений. — Почему ты не пытаешься сбежать? — спросил Ичиго, заинтересованно приоткрыв глаза. Девушка вздрогнула, не ожидав, что к ней обратятся, и почти выронила сверток с заботливо сложенным платьем из рук. — Почему? — девушка опустила глаза. — Не знаю. Наверное, потому что мне некуда бежать. Не к кому. Незачем. Правда, не знаю. Может, мне не хватает решимости, может, еще чего-нибудь. Я не воин. Я — целитель, и все, что я могу — залечить рану. Мой щит не так силен, как хотелось бы, мои атаки очень слабые. За мной никто не придет, — Иноуэ грустно улыбнулась. — Никто. У меня нет родственников, близких… Друзья? На кого мне рассчитывать? На Чада с Исидой? Да, они сильны, но вы… Вы куда сильнее. Их убьет первый же встречный, перешибет одним плевком. Рукия? Она умная и не полезет в это дело. Никто не полезет. Я… я мечтательница, Куросаки-кун, но жизнь все время тыкает меня носом в реальность, как хозяин — напакостившего котенка. И все будет так, как пожелает Айзен. А потом… Потом меня убьют, так как я больше не буду нужна, - девушка придушенго вслипнула-хихикнула. - Я кукла. Игрушка в руках другого. Меня сломают и выбросят. Вот и все… Бежать — пустая трата времени и нервов. Надежды нет. Парень не ответил ничего, лишь бросил равнодушный взгляд на девушку. Та сжимала сверток с измазанным платьем, на ткани которого расплывались еще и маленькие влажные пятнышки, и не поднимала глаз, прикусив губу и пытаясь сдержать непрошенные слезы. Нарочито громко фыркнув, парень встал с дивана, собираясь уходить. — Куросаки-кун? Зеро что-то прошипел себе под нос, обернулся и сердито вскинул бровь. — А если… Если бы ты остался собой, тем Куросаки Ичиго, которого я знала, ты бы пришел спасти меня? Тот иронично хмыкнул и ответил: — Пришел бы, — после чего вышел из комнаты, затворив дверь за собой. Он ответил почти сразу, не задумываясь. Но Орихиме так и не поняла, чего было в его ответе больше — насмешки или… сожаления?