Что-то настоящее

Заключительный матч за первенство страны по волейболу подошёл к концу. На спортивную площадку уже спешат родные и друзья, чтобы поздравить игроков, болельщики ликуют, выражая своё восхищение игрой, которая всего пару секунд назад больше походила на смертельный бой. Кто-то подошёл к Кагеяме и хлопнул по плечу, на ломаном английском поздравляя с завершением сезона и блистательной победой. Связующий оторвал свой взгляд от сетки, жмурясь из-за слепящих огней прожекторов стадиона и вслушиваясь в рёв толпы, который, казалось, с каждой секундой становился все громче и громче. Все ещё поглощённый игрой, он не мог поверить в победу и принять за истину то, что все оказалось таким простым и лёгким: вон даже адреналин по-прежнему подскакивал, а сердце продолжало бешено стучать где-то в горле. Да и, наверняка, это только сейчас так кажется из-за охвативших его ощущений — радость и возбуждение вместе — ни с чем несравнимые чувства. Вокруг него столпились другие члены команды, которые упивались долгожданной победой: они смеялись, шутили, весело перебрасывая мяч. Аки, либеро их сборной, схватил его за плечо, развернул к объективу фотоаппарата, Кагеяма скривил губы, пытаясь выдавить из себя белозубую улыбку, которая в очередной раз превратилась в жуткий оскал. Менеджер опять отчитает его за неподобающее поведение перед корреспондентами. Но все, что хотелось волейболисту — это принять душ, собрать свои вещи, найти пустое место в самолёте и заснуть, чтобы поскорее оказаться дома. Ведь уже завтра у него долгожданный отпуск и в мыслях он уже давно в своей квартире, осталось только пережить прощальную вечеринку. Кагеяма вздохнул, ладонь от соприкосновения с мячом в последние секунды матча - все ещё была горячей. Он сжал пальцы, смакуя испытываемые ощущения, и прикрыл глаза, погружаясь в крики окружающей его толпы. А дальше все происходило будто в тумане: построение, награждение, нескончаемые поздравления, разбавляемые несколькими групповыми снимками. И парень просто следовал по течению, приходя в себя уже в раздевалке от хлопка капитана их сборной по плечу. — Молодец, Тобио, — кивнул он. Комплимент от него — это что-то сверхъестественное. Сколько он уже играет в этой команде, а капитан впервые похвалил его? Сегодня чертовски странный день. День, когда его мечта осуществилась полностью. Интересно, а видел ли он его игру по телевизору? Кагеяма закусил щёку изнутри, избавляясь от ненужных воспоминаний, и стянул влажную от пота футболку. — Расправь крылья, Тобио, — Аки хлопнул его по спине. — Впереди нас ждёт вечеринка и девочки. Он подмигнул Кагеяме, словно надеясь его этим задобрить, но тот ответил лишь злобным взглядом, на который уже давно никто не обращает внимания. — Отлично! У вас есть пятнадцать минут. Встретимся в холле, а ты, — капитан тыкнул пальцем в сторону переодевающегося связующего, — даже не думай смыться. Не появишься в срок — поедешь туда в чем мать родила. Кагеяма лишь закатил глаза и, обмотав бедра полотенцем, направился в душевые, больше не вслушиваясь в весёлый трёп остальных игроков… *** Менеджер их команды, а по умолчанию и «нянька» для самого молодого члена японской сборной по волейболу, стоит, прислонившись к стене около раздевалки. Её брови недовольно сведены, и она ещё больше хмурится, когда связующий подходит ближе. Несмотря на строгий костюм и собранные в тугой пучок чёрные волосы на затылке - она выглядит лет на девятнадцать, а озорная улыбка, периодически проскальзывающая на лице, делает её ещё моложе. — Аки попросил проследить, чтобы ты не сбежал. — Она по-прежнему смотрит на него из-под падающей на глаза чёлки, нахмурившись. — Я знаю, что ты не любишь подобные мероприятия, и тебя интересует лишь волейбол, но эта сторона жизни команды тоже важна. Кагеяма облокачивается спиной о стену и вздыхает. — Час, не больше. — Соглашается он, пытаясь выдавить из себя улыбку, которая больше напоминает отталкивающую гримасу. — Договорились. — Она лишь фыркает, наблюдая за его потугами, и смеётся, хлопая в ладони и подпрыгивая, будто маленький ребёнок, даже высокие каблуки не мешают ей выполнять столь незатейливый трюк. — Тогда идём. Она ударяет своей сумкой Тобио по бедру и, надев солнцезащитные очки, удаляется в сторону транспорта, и Кагеяма послушно следует за девушкой. Дверь автобуса открыта, большая часть команды теснится у входа, раздавая автографы толпе, которая находилась на дорожке, огороженной канатом. И парень спешит спрятаться за их спинами, чтобы поскорее забраться на заднее сидение. Он скользит подальше, к окну. Откинувшись назад, кладёт голову на спинку сидения и опять вздыхает. Нужно потерпеть ещё совсем чуть-чуть. Кагеяма закрывает глаза. В голове по-прежнему вертятся воспоминания о сегодняшней игре. Он снова мысленно прокручивает критические моменты, каждый сделанный им пас, каждую произведённую подачу, пытаясь найти ошибки. — Когда же ты расслабишься? - Аки, единственный человек, который не обращает внимания на странности их молодого игрока, стоит в проходе перед Кагеямой, словно ожидая, когда тот уберёт свои вещи с сидения и даст ему сесть. В автобусе полно пустых мест, и даже несмотря на то, что связующий красноречиво посылал флюиды, говорящие, что сейчас он не хочет общаться, парень не двигается с места, а продолжает улыбаться. Впрочем, на его хмурый вид уже давно никто не обращает внимания — привыкли. Тобио нехотя спихивает сумку с вещами на пол, освобождая сидение рядом с собой. Что ж дорога теперь покажется в два раза длиннее… Стоило только их компании выйти из автобуса, и улица взрывается хором голосов. Кагеяме, кажется, что среди этого гомона он слышит, как девчонки кричат его имя; другие члены команды начинают махать толпе рукой. Менеджер толкает его в бок локтем, и на лицо парня автоматически ложится старая улыбка — вуаль, скрывающая холод внутри. Вокруг снуют репортёры, слепя вспышками, щёлкают фотоаппараты. Кагеяма быстренько входит в здание, чтобы скрыться от надоедливой толпы, переставая выдавливать из себя улыбку и уж точно притворяться, что хочет быть здесь. Хана осуждающе качает головой и вталкивает его в зал, где гремят иностранные хиты, а в приглушённом свете расплывчато двигаются люди. — Хочешь выпить? — Кричит ему девушка сквозь шум, взглядом указывая на толпу: почти все держат в руках бокалы, по большой части с пивом. — Сегодня можно. Возьми себе, если хочешь. Кагеяма не хочет, все, что ему сейчас нужно — это глоток свежего воздуха. — Не дуйся, — выдыхает она ему в ухо и смеётся. — Попробуй расслабиться — ты заслужил. Пожав плечами, связующий позволяет притянуть себя к бару. Кто-то из его команды, из-за темноты трудно разглядеть кто, всовывает ему в руку бокал. Сквозь рёв музыки звучит тост: «За победу»! Тобио делает небольшой глоток, и у него перехватывает дыхание: в бокале оказывается совсем не пиво. Алкоголь горячей дорожкой бежит по горлу и, кажется, растворяет желудок, распространяясь по всему телу. Аки, как и обещал, обхватывает руками его за пояс, чтобы он не убежал раньше времени, поднимает рюмку, чокаясь с ним и крича на ухо: «За лучшего связующего игрока сборной Японии». И Кагеяма сдаётся, отпивая из своего бокала… Кажется, что тосты и поздравления никогда не закончатся. Парень расслабляется, когда большая часть команды сваливает на танцпол, ведь появляется единственная возможность пробраться незамеченным через толпу на выход. В этом водовороте жизни, наверное, только ему все кажется тусклым и размытым: цвета сливаются, в окружающих тенях мигающие огни прожекторов — будто приклеенные разноцветные звёзды, а музыка — изо всех сил пульсирует в крови. Менеджер, который так нагло затянул его к стойке, растворяется подобно призраку в тумане. А ведь она обещала вывести его через час отсюда. Хотя и её он прекрасно понимает, ведь ей тоже хочется отдохнуть, и окончание сезона — весьма благоприятный для этого повод. Может быть, идея с вечеринкой не так уж ужасна, но Кагеяме хочет другого. Например: поскорее оказаться вдали от этого дурдома, укрыться ото всех — в ванной, кладовой, любом другом месте, где он переживёт оставшиеся полчаса и, наконец, сбежит отсюда, от этой толпы. Он бросает взгляд на часы, пытаясь рассмотреть время, но кто-то ему мешает, врезаясь прямо в спину и отталкивая в сторону. Обернувшись, он наталкивается на улыбающуюся рыжеволосую девушку. — Простите, — она заправляет короткую прядь за ухо, слегка отступая назад, но толпа снова притягивает её к нему, придвигая очень близко. Теперь её пальцы скользят по его свитеру, и девушка, не смущаясь, прижимается к нему всем телом, дышит ему в шею, он даже чувствует исходящее от неё тепло. Она смотрит в его глаза и на её губах появляется улыбка, а щеки Кагеямы невольно покрываются лёгким румянцем. У неё очень красивые глаза, светло карие, он видел такие раньше, и от воспоминания у кого именно — приглушённая за годы боль в душе взрывается с новой силой. И это до того неприятно, что невозможно находиться рядом с ней, а ещё безумно хочется убраться отсюда. Он грубо отпихивает её от себя и торопится на выход. Ловя первое попавшееся такси, спешит в аэропорт. Сейчас ему совершенно наплевать, что подумают о нем другие члены команды, своё обещание, хоть и частично, но он выполнил. *** Даже не верится что он дома. Кагеяма прижался лбом к прохладному стеклу, смотря на своё отражение: там, за стеклом, простирается, наконец, не ещё один безымянный город, а его уже родная улица. Сколько же он здесь не был: пять, шесть лет? Все так и осталось на своих местах, все, как и в тот день, когда он впервые сюда въехал. Даже коробки с не распакованными вещами по-прежнему загораживают большую часть комнаты. Кагеяма открыл маленький пустой холодильник, делая мысленно пометку не забыть сходить завтра в магазин, а сейчас хотелось, наконец, отдохнуть. Он бросил свою спортивную сумку на пол. Скинул ботинки и, не раздеваясь, лёг поверх покрывала. Впереди целая неделя, в течение которой он должен решить ряд проблем. Он потянулся к мобильнику, набирая сообщение менеджеру с одним единственным словом: «Долетел», и отбросил его на тумбочку, не забыв заодно и выключить лампу. Комната погрузилась в спасительную темноту. Но как назло сон не шёл. Тобио лежал на спине и смотрел в потолок, на котором в тусклом свете фонаря танцевали тени, а перед глазами до сих пор стоял образ прицепившейся к нему на вечеринке девочки. Застонав, он схватился за голову и повернулся на бок, решив поскорее забыться, пока снова не взойдёт солнце… Долгожданный сон привёл в порядок мысли. Кагеяма чихнул и, потирая нос, скатился с кровати. Да уж, засыпать, не расправив постель, было не самой лучшей идеей: не хватало ещё простудиться перед началом нового сезона. Парень сбросил помятую за ночь одежду на пол и, шаркая босыми ногами, направился в ванну. Взлохмаченные после сна волосы торчали во все стороны. Парень попытался пригладить их, но ничего не получилось. Плюнув на эту затею, он засунул зубную щётку в рот и включил душ, ожидая пока вода нагреется до необходимой ему температуры. Взгляд невольно уцепился за стоящую в стаканчике другую щётку, и у него округлились глаза: оказывается, он так и не выкинул некоторые ненужные вещи. Что ж первым делом стоит избавиться от неприятных воспоминаний, и почему, спрашивается, он не сделал этого раньше? Он потянулся к щётке, поднёс её к мусорному ведру, но выкинуть не получилось. Поэтому он вернул её обратно в стаканчик, решая позаботиться об этом потом. Когда с водными процедурами было покончено, Кагеяма выключил кран и вышел из душа. Завязал полотенце вокруг пояса, вытер ладонью запотевшее зеркало и снова посмотрел на своё отражение. Оно ответило ему привычным хмурым взглядом. Парень отвернулся и вернулся в комнату за чистой одеждой, решая прогуляться. *** За годы его отсутствия город мало изменился: лишь добавилось пара новых магазинов. Кагеяма свернул на нужную ему улочку, в поисках полюбившейся ему когда-то небольшой кофейни. К счастью, она по-прежнему на месте, такая же маленькая и полутёмная, окружённая пьянящим ароматом свежеприготовленного напитка. Заказав себе кофе, парень занял самый дальний столик — тихое место у стены, подальше от прохода и любопытных зрителей. «Наверное, этот город слишком тесен», — думает Кагеяма, наблюдая, как дверь открывается, и в кафе входит он. Сколько времени прошло, а этот человек несколько не изменился: выглядит успешным, счастливым, с неизменной ухмылочкой на лице. И, конечно же, он замечает волейболиста как раз тогда, когда тот пытается спрятаться за купленным по дороге журналом. Оикава Тоору, человек, который одновременно вызывает уважение и отвращение к себе, покупает кофе и идёт прямо по направлению к его столику, и как бы сейчас связующий не мечтал, по ходу, разговора с ним не избежать. — Тобио? Оикава спрашивает это с такой интонацией, будто до сих пор сомневается, что человек перед ним — действительно Кагеяма. Хотя связующий уверен, что ещё с первого взгляда тот узнал его: значит, просто решил поиздеваться над ним в очередной раз. Ему хочется по привычке сбежать, но напоминая себе, что он уже взрослый, сдерживается. Оикава садится перед ним и подпирает подбородок рукой. Он смотрит на брюнета, заинтересовано так, словно изучает найденный на дороге странный опавший листок или ещё что, и на его лице появляется вежливая полуулыбка. — Как ты? Давно с тобой не виделись. И что же здесь делает самый успешный игрок сборной? — Отлично. — Отвечает Кагеяма, игнорируя остальную часть вопроса. Он делает большой глоток кофе и ставит кружку на низкий столик между ними, стараясь при этом смотреть куда угодно только не в лицо бывшего соперника. Ему ведь не обязательно поддерживать разговор? — Брось, — Оикава смеётся, наблюдая за ним. — Я не кусаюсь. Кстати, видел матч, отлично сыграл. Мне очень понравилась последняя атака. Он берет в руки крошечную кофейную чашку и с удовольствием вдыхает душистый пар, продолжая внимательно осматривать сидящего напротив молодого человека. — Что? — Не выдерживает Кагеяма. — Что? — Делая вид, что не понимает, Оикава продолжает «искренне» улыбаться. — Чего ты смотришь на меня так? Не надо на меня так смотреть. — Как? Кагеяма хмурится, переставая выглядеть учтивым. Теперь он уже точно уверен, что Оикава подсел к нему за столик, чтобы посмеяться ему в лицо. Кстати, если подумать, ведь никто его не заставляет сидеть рядом с этим человеком и терпеть его присутствие. Поэтому он делится своими соображениями на этот счёт — молча поднимаясь, чтобы уйти из этого кафе. — Постой, — Оикава хватает его за руку и протягивает визитку. — Если будешь свободен, давай встретимся, поговорим. Кстати и малявку с собой прихвати, если хочешь. — Мы не вместе. — Да, а я думал, этого коротышку можно отделить от тебя лишь хирургическим путём, как же он… Кагеяма смотрит ему в лицо впервые с той минуты, как тот подсел к нему за столик. И в глазах столько боли, что Оикава невольно затыкается. Его брови дёргаются верх, будто на него вдруг сходит озарение. Звук задвигаемого стула эхом проносится по полупустому кафе. Связующий берет визитку, засовывая её в задний карман джинсов, и разворачивается, чтобы покинуть помещение. Он уже берётся за ручку, когда замечает стоящего со стороны тротуара человека. Единственное о чем успевает подумать Кагеяма - что сегодня фортуна явно не на его стороне, потому что из тысячи людей, проходящих по этой улице, он сталкивается именно с ним. — Хината? — Его имя непроизвольно срывается с губ. Да и парень настолько поражён, что не в силах вообще ещё хоть как-то отреагировать. Рыжеволосый удивлённо бросает на него взгляд, а затем улыбается и приветливо машет рукой, а Тобио лишь с силой сжимает дверную ручку, пытаясь хоть так скрыть охватившее его волнение. *** - Давай встречаться, — выпалил Хината на третьем году старшей школы и под хмурым взглядом напарника нервно переступил с ноги на ногу. — Ладно. — Ответил тогда Кагеяма, отводя глаза в сторону и стараясь спрятать покрывший щеки лёгкий румянец. — Почему бы и нет… «Так не бывает», — именно эта мысль набатом стучит в голове связующего. Тобио заставляет себя улыбаться, сдерживая тошноту и вычёркивая из памяти, нахлынувшие в один миг воспоминания, которые он, как оказалось, безрезультатно пытался стереть на протяжении пяти лет: месяц за месяцем, день за днём. Он так и не двигается, стоя возле двери кафе, судорожно ища пути отступления: и бежать некуда, и ждать помощи не от кого, а значит — ему сейчас придётся столкнуться с реальностью и впервые поговорить с человеком, который его бросил. Спасение приходит неожиданно: Оикава хватает его за руку и выпихивает на улицу, таща в известном лишь ему одному направлении. Кагеяма лишь замечает, как Хината ошалело смотрит на захлопнувшуюся перед носом дверь, не веря тому, что происходит. Да и сам брюнет мало что вообще сейчас соображает. Лишь скрывшись за поворотом, парень позволяет себе опустить голову, остро ощущая навалившуюся на его плечи утомлённость, и плевать, что его слабость увидит сейчас другой человек. Он так устал держать себя в руках, пытаясь сохранить лицо. Он неуверенно дёргает своей рукой, делая попытку выдрать её из цепких пальцев бывшего соперника. Но Оикава держит его крепко, и Кагеяма сдаётся, молча следуя за парнем. Он приходит в себя лишь, когда шатен затаскивает его на территорию их бывшей школы, но в голове — по-прежнему ни одной зрелой или умной мысли. Оикава оставляет его на крыльце около спортивного зала, а через минуту возвращается с ключами. Молча затолкнув его внутрь, стягивает свой пиджак, расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке и закатывает рукава. Затем подбирает с пола мяч и бросает ему в руки, насмешливо интересуясь: — Покажешь, чему тебя научили в сборной? И связующий приходит в себя. Ему с нетерпением хочется увидеть, что получится с их поединка, насколько он ушёл от семпая вперёд, да и удалось ему превзойти своего бывшего соперника. Они начинают. Кагеяма полностью сосредотачивается на подаче: подбрасывает мяч перед собой и немного вперёд, ударяет по нему в прыжке, слегка закручивая его «от себя», внезапно полностью уходя в игру: ведь он знает, как выиграть и какие приёмы при этом сработают. Оикава отвечает ему с таким напором, что адреналин у брюнета мигом подскакивает, и игра поглощает его без остатка. Они играют долго, пока за окном не сгущаются сумерки. Вновь и вновь отрабатывая подачи и приёмы, пока не устают. И брюнет ловит себя на мысли, что соревноваться с этим парнем намного интереснее, нежели с людьми из других команд, которые иногда даже его боятся. После, Оикава молча закрывает спортзал и удаляется, чтобы отнести ключи. А когда возвращается спустя пять минут, прихватив с собой кофе, просто тянет его на спортивную площадку около школы. Кагеяма берет из рук шатена стаканчик и отпивает, прислонившись спиной к конструкции для лазанья, ощущая холодный воздух ночи — дыхание вырывается изо рта клубами пара. — Ничего себе погодка, а? — интересуется Оикава, разглядывая звезды на небе. Кагеяма удивлённо бросает на него взгляд. — Ни в тишине сидеть же, в самом деле? — Усмехается парень, поворачиваясь в сторону связующего и смотря на него с каким-то странным интересом. — Я пытаюсь создать атмосферу лёгкого и приятного разговора. Мне совершенно неинтересно, чем и как ты живёшь, поэтому расслабься. Да и надо ли мне это знать? Забавно, как даже косвенное напоминание о чем-то может так быстро испортить настроение. Брюнет кивает и, запрокинув голову, допивает кофе. И когда опускает стаканчик, то замечает, что Оикава по-прежнему смотрит на него, а в следующую секунду он наклоняется к нему и накрывает его приоткрытый рот губами. Кагеяма лишь ошалело распахивает глаза и потрясённо замирает. И больше всего пугает не то, что его целует бывший соперник, а то, что поцелуй ему нравится: ведь его ещё никогда так не целовали — до подгибающихся ног, до трясущихся рук, до слетевшего тихого стона. Губы Оикавы искривляются в улыбке, но продолжают с напором двигаться, прижавшись к чужим. — Закрой глаза, — шепчет шатен между поцелуями и его слова, наконец, доходят до сознания Кагеямы, заставляя реагировать. Кончик языка Тоору проходится по нижней губе брюнета и с яростной настойчивостью проникает в обычно недоступную, влажную часть рта, осторожно потеряется о его язык, затем скользит по нему, и у Кагеямы перехватывает дыхание. Высунув язык из его рта, Оикава напоследок посасывает его нижнюю губу и отстраняется. Шатен делает глоток кофе со своего стаканчика, даже не обращая внимания на реакцию парня, который так и не двигается и, кажется, практически не дышит, лишь нервно облизывает губы. — Целовать тебя — все равно что целовать ребёнка, - бросает Оикава, спустя минуту молчания. Но Кагеяма не в силах выдавить из себя ни слова, чтобы хоть как-то отреагировать на брошенную бывшим соперником дежурную фразу. — Ладно, — Оикава закатывает глаза, — поскольку я всё-таки старше, то возьму ответственность на себя. Скажем: может, завтра пообедаем? — Да. Нет. Не совсем… — выдавливает из себя парень, наконец, прочистив горло. — Слушай, наверное, за годы, проведённые в сборной, ты чуток подзабыл нормальную речь. Либо «да», либо «нет». И то, и другое вместе быть не может. Так да или нет? — уточняет Тоору. Все, на что оказывается способен Кагеяма — лишь короткий кивок, а затем Оикава зачем-то целует его ещё раз. *** Кагеяма, прислонившись к стене гостиной, вслушивался в беззаботный разговор приятелей Оикавы. Хотя они встретили его приветливо, с любопытством интересовались его достижениями в волейболе, даже пели дифирамбы его победам и наградам - парень так и не смог ощутить себя частью их весёлой компании. Обычно бы он начал противостоять против того, чтобы его насильно запихнули на вечеринку, но сегодня ни сил, ни желания спорить с бывшим одноклассником у него не оказалось. «Какого черта я здесь делаю», - в очередной раз подумал связующий, находя в толпе фигуру Оикавы. Тот стоял в другом конце комнаты, беззаботно болтая с какой-то девчонкой. Кагеяма вздохнул и начал пробираться к выходу: ему срочно нужен глоток чистого воздуха. Люди, казалось, его не замечали, продолжая веселиться. Он аккуратно обходил парочки, расположившиеся в комнате, стараясь не зацепить их и до последнего надеясь ни на кого ненароком не наступить. -Эй, - темноволосый парень, кажись, его звали Иваизуми, с недоброжелательной улыбкой на лице протянул ему холодную банку пива, - ты же знаешь, что он не ищет себе постоянного партнёра? Кагеяма хотелось сказать - знаю, но вместо этого с губ сорвалось совсем другое: - Почему? – парень прикусил щёку изнутри, надеясь, что его голос звучит не слишком заискивающе. О боже, о чем он только думает, да и вообще, почему его это интересует? - Для него так намного проще. Кроме того, мне кажется, он вообще не способен на длительные отношения. - Парень пристально посмотрел на связующего сборной. – Советую тебе ни на что не надеяться. - Знаю, - Кагеяма улыбнулся, как бы соглашаясь, осторожно взял банку и, держа её на весу с приклеенной улыбкой, проскользнул в коридор, чтобы выйти на балкон. – Мне это и не нужно. Ночная свежесть действительно принесла облегчение, и Тобио оперся о перила. Последнее, что сейчас хотелось Кагеяме – влюбиться. Да и прошлое, которое он тщательно пытался стереть из своей памяти - впилось в него когтями, да так, что не оторвёшь. Оглядываясь сейчас назад, он прекрасно понимал, что безрезультатно на протяжении пяти лет продолжал ещё на что-то надеяться. Это и не удивительно. Ведь тогда Хината был для него всем. К нему хотелось тянуть руки, чтобы дотронуться, поддержать, ухватиться, словно он был его единственным спасением. После того случая друзьями он так и не обзавёлся, ему все время казалось, что его в очередной раз могут предать; ощущал себя скорлупой выеденного яйца: внутри пуст, и если бы не твёрдость верхней части - то его маска давно бы дала трещину. С членами сборной отношения были нейтральными. Он с ними здоровался, пытаясь казаться не таким угрюмым, и даже периодически болтал о том о сём, а ещё они прекрасно сыгрались – о чем доказывала их победа. Но им было совершенно наплевать на то, какой он на самом деле, на то, каким он сам себя видит, на то, кем хочет быть. Поэтому связующий и закрывался от них, стараясь не подпускать ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Хватит с него боли, он уже доверился и потерял. Перегнувшись через высокие кованые перила, Кагеяма посмотрел вниз. Пустынный город раскинулся во всей красе, и, хотя высоты парень никогда не боялся, в груди непривычно похолодело. Сейчас ему хотелось крикнуть что-нибудь, чтобы наконец-то выплеснуть накопившуюся за годы боль, услышать лишь её эхо, а ещё посмотреть - насколько глубока его пропасть. Ему так надоело быть одному. Может, поэтому он поддался напору Оикавы, хотя прекрасно знал, что он такой же, как и все люди, что пытались втереться ему в доверие. Кагеяма обнял себя руками, чтобы унять охватившую тело мелкую дрожь. Было тихо. Где-то проехал автомобиль, затем где-то залаяла собака. Перед ним расстелилась необъятная ночь, а парень ощущал себя одинокой тенью, которую тоже скоро поглотят. - Ты весь продрог, глупый Тобио–чан. - Голос у Оикавы был глубоким и хриплым. Кагеяма почувствовал, как бешено, застучало сердце. Он слегка повернул голову в сторону и встретился с парнем взглядом, удерживая его несколько долгих секунд: в мерцающем алом свечении шатен выглядел таинственным и прекрасным, а смотрящие на него яркие глаза горели словно угольки. Желание протянуть руку и прикоснуться, казалось невыносимым. Он был так близко - всего лишь в миллиметрах от Кагеямы. Тобио бросило в жар от близости этого парня. Так некстати появилось глупое желание взять его за руку, просто чтобы почувствовать чужое тепло, просто чтобы увериться, что сейчас рядом с ним, здесь на этом балконе действительность есть человек, которому он не безразличен. Господи, ему просто необходимо успокоиться. Кагеяма отодвинул свою так и нетронутую банку с пивом в сторону и задвинул подальше своё намерение поддаться искушению. Он и так совершил много ошибок, и повторять их дважды – не намерен. Всё-таки он уже не школьник, а значит стоит правильно шагать по жизни: сконцентрироваться на волейболе, как он и всегда мечтал; не подстраиваться под кого-то бы ни было; не снижать достигнутого им уровня; ему не нужна Любовь. Всегда в любой ситуации нужно помнить о себе и оставаться верным только себе. От своих мыслей Кагеяма очнулся, когда почувствовал, что его резко развернули, вжали в перила и впились в губы. В глубину приоткрытого рта нырнул язык, приласкал его язык, погладил небо. Руки прошлись по спине и сжали ягодицы, и Оикава раздвинул коленом его ноги. Сердце вдруг снова забилось, только слишком быстро, вдвое быстрее, загрохотало в груди, в ушах зашумела кровь, и в паху заныло слишком сладко, чтобы это можно было отрицать. Желание поднималось изнутри, скручивалось в тугой узел внизу живота, заставляло дрожать колени. В голове промелькнула глупая мысль, что, может, Оикава именно тот человек, которого он так долго пытался найти. Ведь, несмотря на пустоту и боль в сердце, ему хотелось чего-то настоящего, постоянного, навсегда. А от этих прикосновений он умирал внутри и безумно хотел, чтобы шатен не останавливался сейчас, да вообще никогда. Но в противовес своим словам Кагеяма попытался отодвинуться, напоминая себе, что семпай лишь играет. Быть использованным как все девчонки, что прошли через его постель будто носовой платок, который скомкают и выбросят - ему не хотелось. Он больше не поддастся, не позволит причинить себе боль. Отлепившись от перил балкона, Кагеяма выпрямился, чтобы покинуть ставшее резко тесным помещение. Оикава схватил его за руку, пригвоздил к двери. Связующий громко сглотнул и нахмурился. Подушечки пальцев Тоору прикоснулись к его щеке тепло и нежно. Брюнет закрыл глаза и затаил дыхание, приказывая не отвечать, приказывая телу не получать удовольствия от прикосновений, не запоминать их. Оикава придвинулся ближе, его лицо было всего в миллиметрах от лица Кагеямы, дыхание обожгло щёку, когда Тоору потёрся носом о его висок, его близость ошеломляла, сводила с ума и была такой невероятно реальной. Подушечки пальцев оставляли невидимый рисунок на щеке и лбу, убрал прядь волос за ухо, затем невольно спустились по подбородку и скользнули вниз по шее. Мысли у Кагеямы спутались. Он схватил Оикаву за пояс, чтобы просто удержаться на ногах, крепко сжал зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу рваный выдох. Костяшки пальцев коснулись его подбородка, подушечка большого пальца скользнули по нижней губе. - Пойдёшь со мной на свидание? - Кагеяма распахнул глаза. Оикава прижал губы к его лбу, прохладные и влажные. Но как бы он ни старался казаться серьёзным, в изгибе его губ связующий заметил притаившейся намёк на улыбку. Кагеяма кивнул, понимая, что сейчас ступил на тонкий лёд. *** - Хочешь попробовать? - Оикава отломил ложкой кусочек торта и, протянув руку через стол, задержав её прямо у губ Кагеямы. - Нет, - связующий скрипнул зубами и ещё больше нахмурился, напоминая себе, что все это очередная провокация, на которую он не должен вестись. Но улыбка Тоору ничуть не померкла под его злобным взглядом. - Как хочешь, - парень положил предложенный кусочек десерта к себе в рот, прикрыл глаза и глубоко вздохнул, явно смакуя каждый оттенок вкуса на своей языке. - Издеваешься? - Не выдержал Кагеяма, продолжая наблюдать за бывшим соперником. - Нет, - передразнил его Оикава, открывая глаза. От его взгляда Кагеяму бросило в жар, и он поспешил отвести взгляд в сторону, надеясь, что щеки не вспыхнули слишком ярким румянцем. Сказать по правде, последняя неделя, которую он провёл с этим парнем - была насыщенна событиями намного больше, чем время, когда он встречался с Хинатой. Даже испорченная погода не ухудшила настроение. Тоору таскал его по городу, показывая достопримечательности, будто для Кагеямы он был незнакомым. А ещё они играли в волейбол, обедали в маленьких уютных кафе и кроме быстрых и лёгких поцелуев, которые дарил ему Оикава, когда никого не было рядом, он больше ничего не предпринимал. Кагеяме казалось, что Оикава просто считает его забавным зверьком, которого нужно приручить. Он всячески пытался удерживать парня рядом, не давал ему ускользнуть, согревал своим теплом, целовал его до изнеможения, до тех пор, пока он сам с наигранной неохотой не начинал ему отвечать. Парень пытался, сопротивляться, но где там: его будто разрывали на части, ему хотелось психануть, закричать во всю глотку, чтобы кто-то услышал его и спас, в конце концов, оттолкнуть свихнувшегося семпая или… почувствовать его поцелуй. Поэтому казалось, что с каждым днём он все больше и больше поддавался дрессировке. И даже несмотря на все противоречия в душе, Кагеяме хотелось большего. И как ни странно в этом плане не было ни сомнений, ни вины. Может, он действительно очень глуп и в очередной раз повёлся на провокацию. Связующий наблюдал, как занавески на окнах его квартиры дрожат под напором ветра, а дождевые капли шёлковой лентой ссыплются на подоконник, и думал, что лучше бы сейчас была гроза, а не этот тёплый дождик. Настоящая... Дождь бы ломился в окна, ветки разъярённо хлестали по подоконнику, молнии вспыхивали бы букетами, а за окном громыхало бы с такой силой – что аж звенели стекла. Скорее бы, а то он уже скоро задохнётся от окружающего его тепла. Парень судорожно вздохнул и дёрнул воротник футболки. Вязкий воздух застрял в горле, мучая грудь удушьем. Интересно, почему в последние время он так странно себя чувствует? А ведь даже не думал, что его жизнь может так быстро перемениться за такое короткое время. Отпуск подходил к концу. Вопрос с арендой давно был решён. И большинство его вещей уже были отосланы на его новую квартиру в другом городе, где он будет жить и тренироваться вместе со всей командой, чтобы добиться ещё больших результатов. А большего ему и не надо. Или он просто хочет себя заставить поверить в это. Кагеяма скосил взгляд на Оикаву, стараясь незаметно осмотреть его с головы до ног. Возможно, они больше и не встретятся. Он окунётся с головой в тренировки и выкинет этот эпизод жизни за ненадобностью, просто в очередной раз закроется от окружающего мира. Не впервой. Но может быть, только может быть, он рискнёт всем, что у него есть – своим сердцем, душой, всем своим существом – чтобы дать этому парню шанс. Если семпай сможет полюбить его, тогда может быть, он тоже сможет перебороть страх того, что ему причинят боль, и любить в ответ. Глупости, если он рискнёт – то совершит очередную ошибку. Тогда, расставшись с Хинатой, его просто охватила ярость, красная, жгучая, невыносимая. Он беззвучно кричал, плакал, уткнувшись лбом в колени не в силах сдерживать обжигающих слез. Падал, тонул, растворялся в ужасной чёрной бездне. Сердце рвалось на куски и обливалось кровью. Он чувствовал себя беззащитным ребёнком, которого лишили тепла и ласки. Спустя время он заново научился смотреть на мир: но в нем больше не было спокойного золотистого света - сплошные тени. Потом научился слушать. Говорить было сложнее. Каждый раз стоило ему только произнести его имя - возвращалась мучительная, грызущая изнутри боль. И больше испытывать подобного он не желает. Вот поэтому ему не стоит заводить новых отношений. Даже если и Оикава серьёзен по отношению к нему. «Бред», - Кагеяма тряхнул головой, отгоняя ненужную мысль. С чего бы Оикаве любить его? Когда он издевался над ним всю среднюю школу, когда он знает, каким Тобио становится эгоистичным на площадке, или каким он может быть, когда заканчивается матч. Связующий перевёл взгляд на часы, наблюдая за равномерным движением стрелок, отсчитывающих минуты. Даже если он чувствует себя рядом с ним уютно и надёжно, а главное свободно впервые за целую вечность – все равно не должен расслабляться. Это просто очередная игра, и через два дня она закончится. Кагеяма вздрогнул от ощущения прижавшегося к нему тела, выныривая из своих мыслей. Походу, у Оикавы уже вошло в привычку отвлекать его от глупых размышлений подобным образом. Сильные руки обняли его за пояс, чужой язык медленно скользнул по его губам, робко раскрыл их и нырнул в теплоту его рта. Тоору прошёлся кончиком языка по зубам, обнял ладонью его щёку, чтобы повернуть к себе его лицо для глубокого поцелуя, и с жадностью и страстью припал к его губам, вжимая голову в подушку дивана. Кагяема закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Правильно, он все делает правильно. Они ведь могут просто замечательно провести оставшееся время, без обязательств. Он так устал ждать. Ведь даже ему иногда хочется, чтобы его касались, любили, ласкали. Тобио крепко сжал закрытые веки и, смяв в пальцах свою футболку, осторожно потянув её вверх. Оикава понял его правильно: разорвав поцелуй, помог избавить от футболки, а затем навис над ним, опираюсь на одну руку. Ладонь осторожно спустилась по спине и забралась под ремень брюк. И связующий отдался нахлынувшим ощущениям, отвечая на прикосновения. Рука Оикавы скользнула вниз по животу, ладонь уверенно накрыла пах, пальцы обхватили чувствительный член через ткань, и Кагеяма выгнул спину, учащённо дыша и явно желая большего. Он толкнулся в ладонь Тоору, застонав ему в шею, и разум, ослеплённый острым желанием, окончательно покинул его. Он лишь чувствовал тёплые губы на своей шее, влажный язык за ухом, руки, которые сжимали его член, дразнили и ласкали его, возбуждая, заставляя так сильно сгорать от желания, словно его впервые трогали там, или его впервые касались губами, целуя. Прикосновения сводили с ума, и связующий не хотел, чтобы парень останавливался. В маленькой гостиной вдруг стало жарко, слишком жарко, и одежда раздражала тело – Кагеяме хотелось избавиться от всего, что находилось между его кожей и кожей Оикавы, чтобы ничего им больше не мешало, ничего не разделяло. Тоору быстро расстегнул его джинсы, высвобождая стоящий член. - Боже, - Кагеяма уткнулся лицом в шею Оикавы, толкнулся бёдрами вперёд, в ласкающие его руки, и, не задумываясь, прошептал: - Поехали со мной… Кагеяма резко распахнул глаза, осознавая, что сказал. Застыв на месте, Оикава пристально уставился на него, и по его лицу не нельзя было понять, о чем он думает глядя на него. - Я собирался выкинуть тебя из постели, как только переспим. - Что... - Кагеяме показалось, будто он потерял дар речи от абсолютного шока, в который повергло его это заявление. Оикава вздохнул и, поправив одежду, встал с его бёдер. Сделал шаг назад, и связующий еле удержал себя на месте, чтобы не последовать следом за ним. Напряжённо улыбнувшись, шатен начал пояснять: - Я работаю с Хинатой в одной фирме, в тот день у нас с ним была встреча в кафе. И да, я в курсе ваших отношений. Слушай, я просто хотел получить разрядку. И моя жизнь не блещет перспективами крепких и длительных отношений. Понимаешь, Тобио-чан? Кагеяма сжал челюсти, пытаясь сдержать эмоции. Да и что он может сказать: что ожидал подобного? Но отчего же так паскудно на душе? Все это слишком для него. Слишком! Если он сейчас хотя бы на секунду задумается об этом, то наверняка погрузится во все это с головой и никогда не вынырнет снова - просто пойдёт на дно. Зачем же он себя обманывал, веря, что у них что-то может получиться? Опять все испортил: надеялся на одноразовый секс, а подсознание выдало реальное желание. Оикава улыбнулся – и отчего-то эта улыбка показалась Кагеяме одновременно и печальной, и торжествующей. И парня бросило в дрожь от чудовищности этой ситуации. Нет, конечно, стоило ожидать подобной развязки, но… - Зачем? Улыбка Тоору мигом растаяла. - Давай поговорим. – Оикава шагнул к нему ближе, но Кагеяма дёрнулся от него в сторону, останавливая его движением руки. Шатен застыл на месте.- Пойду заварю чай. Парень скрылся на кухне. А все что хотелось Кагеяме - свернуться клубочком и забыть обо всем. Ему казалось, будто он оступился и теперь падал с огромной высоты, ощущая неприятный, болезненный холод. Он сел на диван, на автомате поправляя одежду. Господи, ему ведь просто хотелось стать для кого-то кем-то большим, быть нужным не только для секса. Парень ухмыльнулся, до сих пор не понимая: зачем долгую неделю Оикава обласкивал его своим теплом? А если он просто хотел им воспользоваться, то тогда зачем оттолкнул, когда Тобио готов был забыться? Зачем вновь возвёл барьер, который разделил их? Почему они просто не занялись сексом, а Тоору не воспользовался такой удачной возможностью, чтобы до конца разбить его защиту? Почему? Стараясь не думать об этом, Кагеяма прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана, лежал так, пока не услышал свист чайника, а спустя мгновение - хлопок входной двери. На негнущихся ногах он добрался до кухни. На столе стояла дымящая кружка с чаем, а рядом лежал листок с номер телефона Хинаты. Очень смешно! - Придурок. - Кагеяма не читая дальше, раздражённо смял лист и выбросил его в корзину, ощущая, как его крепкое самообладание дало трещину, причём шириною в ущелье. *** Кагеяма молча отдал арендатору ключи от квартиры, в которой мечтал когда-то жить с Хинатой и, вежливо поклонившись, начал спускаться по ступенькам. Вот и закончился очередной этап в его жизни. Он вернулся в этот город неделю назад, а ему кажется, что прошла целая вечность. Может быть, если бы он не поддался порыву, всего этого не было: боли, из-за которой не хватает воздуха, новых прежде не испытываемых им чувств? А может риск, на который он осознанно пошел - стоил того, чтобы понять, что на самом деле ему нужно? Как ни прискорбно, но на эти вопросы у него не было ответов. Надеялся ли он на то, что снова встретит Хинату? Возможно. Мог ли знать, что его чувства изменятся благодаря Оикаве? Уж точно нет. Но в одном он был уверен точно - Хинату он больше не увидит никогда. Теперь все казалось правильным. Он давно уже должен был отпустить его. Ведь парень не виноват. Это он все испортил. Глупо, как всего лишь одна ночь может перевернуть всю жизнь. Ведь только сейчас пришло понимание, что он просто был глуп и слеп. А ещё они расстались лишь из-за того, что Тобио всегда поступал эгоистично. Даже на расстоянии вытянутой руки, Шое казался ему далёким – поэтому ему всегда хотелось к нему прикасаться, целовать, прижиматься и лежать с ним обнимку на протяжении целого дня. Он ведь никогда не интересовался, чего хочет Хината, просто поставил его перед выбором, навязал ему свою мечту и заставил следовать ей. Как тогда, когда, не посоветовавшись с любимым, просто рассказал правду своим родителям, а затем заявился с сумкой наперевес на пороге его дома. Кагеяма до сих пор помнил его шокированный и опечаленный взгляд. Они прожили вместе год, и у него не хватило просто смелости спросить, чего хочет Хината: хочет ли уехать с ним, хочет ли дальше играть, о чем мечтает? Просто выдвинул ультиматум и при этом ожидал, что, как обычно, он все примет. Да и кто кого оставил, ещё тот вопрос? Может быть, если бы они просто поговорили, все бы было по-другому. Раньше он мечтал лишь о том, чтобы повернуть время вспять и опять увидеть улыбку, с которой всегда на него смотрел Хината. А сейчас – он просто желал чего-то настоящего. Кагеяма перекинул сумку на другое плечо и натянул на голову капюшон, скрываясь от мелкого дождя, идя по направлению к автобусной остановке. Завтра он уже будет со своей командой, и все произошедшее будет напоминать не более чем кошмарный сон. А сегодня - что сегодня? Ему нужно только добраться до аэропорта, а напоследок можно зайти в его любимое кафе. В то, возле которого стоит промокший до нитки и замерший Оикава. У Кагеямы даже не находится слов, чтобы как-то отреагировать на его присутствие, он просто молча останавливается напротив, внимательно осматривая его. Оикава стараясь хоть как-то спастись от дождя, постоянно поправляет сдуваемый ветром с головы капюшон, но, чувствуя чужое присутствие - вскидывает голову, отчего капюшон окончательно сползает на затылок. Он убирает мокрые пряди со лба и натянуто улыбнувшись, спрашивает: - Как ты думаешь, мы бы могли начать встречаться? От этих долгожданных слов у Кагеямы что-то обрывается внутри. А затем он улыбается – искренне, легко, по-настоящему…