Рядом с тобой.

Малыш помог мне и сдвинул ножку в сторону, сгибая в колене. Я потянулся за смазкой, не разрывая поцелуя с ним, и выдавил лубрикант на пальцы. Сдвинувшись немного в бок, чтобы было удобнее его растягивать, я провёл пальцами по его промежности, заставляя тут же застонать мне в губы, ведь я всё ещё жадно целовал его. — Хён, холодно, — жалобно протянул он. — Всё хорошо, котёнок, она должна быть такой, она с обезболивающим эффектом. Размазав большое количество смазки по колечку ануса , начал массировать его. Мальчишке это явно нравилось, ибо он постепенно расслаблялся, позволяя мне ласкать его. Я обхватил его вторую ногу и закинул на свои бёдра, теперь он был полностью открыт для меня. Похоже, малыш не на шутку завёлся, и теперь он терзал мои губы страстными поцелуями. Когда я почувствовал, что он полностью расслабился, то быстро ввёл в него обильно смазанный указательный палец. Он начал задыхаться и протяжно стонать, широко открыв глаза. — Малыш, тебе больно? — спросил я у него, продолжая двигаться в нём и распределяя лубрикант. Он инстинктивно пытался слезть с моего пальца, но я не позволил ему этого сделать. — Не больно, просто странные ощущения, — успокоившись, ответил он. Я вынул из него палец и попросил: — Перевернись на живот, — он немного поколебался, но перевернулся. Я взял подушку и засунул её под его бёдра, при этом чуть разводя в стороны его ножки. Я вновь провёл пальцем по входу и всунул его внутрь, чувствуя, как вокруг моего пальца сжимаются и разжимаются мышцы, пытаясь вытолкнуть инородное тело. — Эй, расслабься, я никогда не сделаю тебе больно, если ты захочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Я безоговорочно подчинюсь и не буду злиться на тебя, если ты не готов, хорошо? — Да, хён. Но я очень хочу, только немного страшно. — Ты уверен, что я должен продолжать? — Да, мне нравится, продолжай. Вместо ответа поцеловал заднюю часть его шеи и снова начинал двигаться в нём. Он тихонько застонал и прикусил подушку зубами, когда я полностью ввёл палец, но стоило только пройтись подушечкой пальца по сгустку нервов, он вскрикнул,тут же выгибаясь в пояснице, как настоящая кошка. — Хён, ещё, — громко простонал малыш, теперь уже сам насаживаясь на палец, и я тут же добавил ещё один. Я сам был дико возбуждён, и, чувствуя, как сжимались мышцы вокруг моих пальцев, мне хотелось побыстрее оказаться в нём, но я сдерживался. Было слишком рано и мне не хотелось, чтобы завтра ему было больно. Каждый раз, когда я проходился по простате, он выгибался и сжимал пальчики на простыне, всё больше и больше напоминая мне кота. Я даже не целовал его, мне казалось, что просто наблюдать за ним уже бесценно. Через пару минут я ввёл третий палец, он немного отстранился, но, понимая, что ему не больно, стал насаживаться на них опять. Джинхван протяжно стонал после каждого толчка, а я разводил пальцы, пытаясь растянуть его ещё больше. — Хён, войди в меня, пожалуйста, я хочу почувствовать тебя в себе, — сказал котёнок чуть ли не плача. — Подожди ещё немножко, тебе будет больно. — Но мне не больно, хён, мне очень хорошо, — возразил он мне и протянул руку к моему члену, обхватывая его кольцом своих пальцев. — Котёнок, потерпи ещё пять минут, — сказал я, убирая его руку с моего члена и целуя её. Джинни разочарованно застонал, но больше настаивать не стал. Когда три пальца спокойно входили и выходили из него, не причиняя дискомфорта, я наконец развернул на члене презерватив и обильно смазал его лубрикантом. Обхватив Джинхвана за бёдра, я заставил его встать на колени и приставил член к пульсирующему входу. Он застонал, подался назад, насаживаясь на головку, и тут же весь сжался от боли, прерывисто дыша. — Айщ, я же предупреждал тебя? — раздражённо сказал я, но вытаскивать из него головку уже не стал. Я не двигался, пока не почувствовал, что он начал расслаблять колечко ануса, хоть это и было ужасно тяжело. Тогда я очень медленно подался вперёд, но, услышав его всхлип, тут же остановился. Хотел из него выйти, но он завёл руку назад и сжал мою ягодицу, притягивая к себе. Я потянул его за плечи вверх и, прижав к своей груди, повернул его голову в бок так, чтобы видеть его и иметь возможность целовать. Ему было больно: губы были закушены, по щекам текли слёзы. Я начал целовать его, вытирая слёзы: — Маленький, я же предупреждал тебя! Позволь мне выйти, тебе ведь больно. — Нет, пожалуйста, уже проходит. Я тяжело вздохнул, у меня было такое ощущение, что он поставил себе цель: сделать это сегодня, и следовал ей, даже если ему было больно. — Хорошо, тогда постарайся расслабиться. Я выдавил немного смазки на руку и, обхватив его член, начал двигаться, одновременно входя в него немного глубже. Джинхван протяжно застонал и откинул голову мне на плечо, похоже, что в такой позе я ударял прямо по его простате. Подождав немного, я начал движение назад, покрывая поцелуями шею мальчишки. — Да-а, хён, ещё! — его стоны звучали как стоны девушки из-за довольно высокого нежного голоска. От этого моё возбуждение становилось всё сильнее, и я уже из последних сил сдерживал себя, чтобы не начать двигаться быстрее. Мы оба покрылись испариной от напряжения, пока Джинхван не начал двигаться на мне сам. Но я удерживал его за бёдра, не позволяя слишком глубоко насаживаться на мой член. Ощущения были просто непередаваемые. Он был такой узкий и горячий, что я сдерживался из последних сил, чтобы тут же не кончить. Член задевал его простату при каждом проникновении, и в скором времени Джинхван стал свободно двигаться и, похоже, больше не испытывал боли, поэтому я подтолкнул его вперёд, заставив опять встать в коленно-локтевую позу и начав размеренно входить в полную длину. Думаю, наши с котёнком стоны были слышны во всём доме. Кончив, он сжал мой член в себе так сильно, что я не смог удержаться и тут же кончил следом. Мы оба повалились на кровать и после нескольких нежных поцелуев затихли. Я гладил его по спине, и он, похоже, начал засыпать, истощённый своим первым сексуальным опытом. — Эй, Джинхван~а, не спи, нужно принять душ. — Я не могу, глаза не открываются, — сказал он, действительно не в силах разлепить глаза. Я поцеловал его в висок и пошёл в ванную. Там нашлось небольшое ведёрко, которое я наполнил тёплой водой, и, прихватив два полотенца, вернулся к малышу. Смочив маленькое полотенце в воде, я начал протирать им Джинхвана, на что он приоткрыл глазки и улыбнулся, потянувшись ко мне за поцелуем. — Вот поэтому я и выбрал тебя, — прошептал он мне в губы. — Почему? — спросил я, улыбнувшись. — Потому что ты очень нежный и заботливый. Я рассмеялся, продолжая обтирать его тело. — А я думал, ты без ума от моего члена. Он надул губки и ударил меня по плечу. — Ну вот, ты всю романтику испортил. — Я шучу, котёнок, — я чмокнул его в губы. Когда я принялся протирать его промежность, мальчишка покраснел и попытался оттолкнуть мои руки, чем вызвал моё искреннее недоумение. — Ты чего? Что я там не видел и не трогал? Поздновато скромничать, тебе не кажется? — Я знаю, просто... — Эй, мне нравится тебя трогать и нравится смотреть на тебя. Я хочу, чтобы ты был полностью раскован со мной, и называй меня по имени, когда мы наедине. — Хорошо, Сынри~а, — сказал он, отпустив мою руку. Когда я закончил, Джинни уже спал, и я спокойно пошёл принимать душ. Вчерашняя бессонная ночь дала о себе знать, и под тёплыми струями воды я, вместо того чтобы взбодриться, с трудом боролся со сном. Приняв душ, я тихо, чтобы не разбудить котёнка, забрался на кровать, прижал его к себе и, накрыв нас обоих одеялом, уснул.