Рядом с тобой.

Утром я проснулся раньше и, вспомнив прошедшую ночь, улыбнулся. Честно говоря, я был шокирован тем, как резко изменилось моё отношение ко всему происходящему. Понятно, что переходить когда-либо непосредственно к сексу я не собирался, но, думаю, Джиён был прав, говоря обо мне. По сути, мы два взрослых человека, и никого волновать не должно, с кем мы проводим время в постели. Между поцелуями и ласками мы договорились не ограничивать друг друга партнёрами (в нашем случае исключительно партнёршами). Думаю, Джи это не очень-то и нужно было, но, зная меня, он сам вынес это предложение, и я с облегчением ухватился за него, даже не пытаясь скрывать, что и так собирался иметь связи с девушками. Мне нравилось, что с ним мне не нужно лукавить или врать. Мы знали друг друга шесть лет, пять из которых были неразлучны. Повернувшись к нему лицом, я сказал: — Хэй, Джи, просыпайся, я очень хочу есть, — я немного потормошил его, и на удивление он довольно быстро проснулся... Хотя при чём тут удивление, если мы половину суток проспали, сделали двухчасовой перерыв на разговоры и поцелуи, а потом ещё пару часов потратили на сон. — Что случилось? — хриплым ото сна голосом спросил он, отчего по моему телу пробежался табун мурашек. От него это, конечно, не укрылось, и он, довольно улыбнувшись, запустил пальцы в мои волосы и притянул меня к себе для поцелуя. — Айщ, я действительно голоден! — сказал я, отстранившись от Джиёна. — Окей, только давай сначала в душ? — смирился он. — Хорошо, — я поднялся с постели и смело вошёл в его гардеробную комнату. Это место я знал и любил, а потому довольно быстро нашёл там футболку и джинсы для себя. Выйдя через минуту, я подошёл к следующей двери в его, не побоюсь этого слова, апартаментах, которые он отпахал на правах лидера, ведь личная ванная комната была лишь у него, но я не страдал от несправедливости, поскольку, исключая последние месяцы, почти всегда спал в его комнате и принимал душ тоже, соответственно, там. Уже открыв дверь, я остановился на пороге и посмотрел на следящего за мной с улыбкой Джи. — Ну ты идёшь? — меня всегда отличал деловой подход, и я не видел смысла принимать душ отдельно, при том что мы и раньше довольно часто делали это вместе, а теперь ни о каком стеснении и речи вовсе быть не может. Джиён, всё ещё улыбаясь, поднялся с кровати и пошёл в гардеробную. — Джи, захвати мне трусы, я забыл, — крикнул я ему вслед и, услышав в ответ его смех, улыбнулся. Мне было достаточно того, что он не думал о проблемах. Я хотел, чтобы это утро подарило ему лишь положительные эмоции. Ведь когда мы выйдем отсюда, всё изменится, реальность обрушится на нас, поэтому я хотел, чтобы это место было для него местом спокойствия и нашего личного уюта. Раздевшись, я немного помедлил, но всё же, отправив трусы к спортивкам, в которых спал, я встал под тёплый душ. Через минуту вошёл Джиён и нерешительно остановился, увидев меня абсолютно голым, но надо отдать ему должное: он довольно быстро справился с собой, присоединившись ко мне. Я тут же протянул ему гель для душа и губку. — Помоешь меня? — Да, конечно, — ответил он, и я развернулся к нему спиной. Сердце бешено колотилось, пока я слушал, как он открывает гель и выдавливает нужное количество на губку. Потом он едва коснулся губкой моего плеча и уже намного решительнее повёл ею по спине. Вообще-то, мы довольно часто помогали друг другу мыться, но сейчас всё было по-другому. Мне было интересно, как он поведёт себя теперь, когда мы, ну, встречаемся? Можно ли это так назвать? Хотя, может, это правильнее назвать — дружеский недосекс? Круговыми движениями Джиён скользнул губкой по моей спине, спускаясь к пояснице, почти невесомо по ягодице и вперёд к паху; губка прошла в опасной близости от моего уже эрегированного члена, но не коснулась его, и я не смог сдержать разочарованного вздоха, услышав тихий смех Джи за спиной. — Хотел поиграть со мной? Уверен, что готов к таким играм? — спросил он, прижавшись спиной ко мне. Джи, лаская кожу груди и живота, очень медленно скользнул губкой вниз, выжимая её, отчего тяжёлые капли мыльной воды падали на основание моего члена. К этим невероятным ощущениям прибавилось ещё и то, что я чувствовал, как его ствол пульсирует, зажатый между нашими горячими и скользкими от геля и воды телами. И да, мне нравилось это. Я уже говорил, что обожаю секс? Разный секс: традиционный, оральный, анальный, нежный или грубый, а также с постоянной сменой поз. Главное — это всегда красивые девушки. Я настоящий коллекционер. Если бы я был девушкой, меня бы называли нимфоманкой... ну или просто шлюхой. — Эй, не медли, Джи, — простонал я и, откинув голову назад, вовлёк его в поцелуй, заставляя замолчать. Губка упала к моим ногам, и его рука наконец-то обхватила мой пульсирующий член. Проведя пару раз по всей длине и распределив мыльную пену, он большим пальцем потёр головку и надавил на отверстие, заставив меня простонать и прикусить его нижнюю губу. Джиён вновь сжал мой член кольцом своих пальцев и начал двигать рукой в постоянном темпе. Он тихо постанывал, поскольку его член всё ещё был зажат между нами и тёрся о мои ягодицы при каждом движении. Стоны, страстные поцелуи, хлюпающие пошлые звуки, его рука на моем члене, наше горячее дыхание, смешивающееся в перерывах между поцелуями, тесно прижатые друг к другу тела... Словно раскалённый металл проходился по венам к паху и заставлял чувствовать слабость и блаженство одновременно. Ещё пара движений — и вспышка наслаждения пронеслась по телу, заставив громко простонать и опереться лбом и руками о стенку. Волны оргазма накрыли меня одна за другой, а Джи вгонял свой член между моими сжатыми им же самим ягодицами, чтобы создать трение и ощущение узости. Он скользил, задевая вход и ударяясь головкой о мошонку. Я был возмущён, но, чувствуя, как оргазм от этого становился только ярче, я не пытался освободиться, кроме этого, не хотелось даже двигаться. После нескольких таких толчков Джи с хриплым стоном кончил, уткнувшись носом в мой загривок. Нас обоих пробила крупная дрожь, и стоны перекрыли шум льющейся воды. Я думал, что такое утро можно назвать по-настоящему добрым. Это не совсем то, что я ожидал от него, но оно определенно доброе.