Ландыши

Курт всегда знал, что его омега будет пахнуть дикими ландышами. Свежим, чуть горьковатым ароматом ранней весны. Ни пышные клумбы в саду, ни аппетитные запахи с кухни никогда не будили в нем таких противоречивых и сильных эмоций, как скромный букетик полевых цветов, и отец с добродушной улыбкой подтвердил: да, в их роду альфы всегда заранее определяли аромат своей пары. Курт попросил садовника посадить за беседкой несколько кустиков и с тех пор проводил там кучу времени. Это был год окончания школы и последний год спокойной безмятежной жизни для Курта. Осенью, после поступления в университет, он получил сообщение от семейных адвокатов: его родители погибли в аварии, а имущество конфисковано банком в счет долгов. Откуда взялись долги, Курт не понимал, они всегда жили очень хорошо, даже зажиточно, но с бумагами было не поспорить: Курт узнал почерк отца на расписках. Он продал машину, переехал из дорогого лофта в скромную квартирку на набережной и сократил расходы. Бедность пахла жареной рыбой, горелым маслом и стылой водой из канала. Эти запахи Курт возненавидел на всю жизнь. Пять лет спустя, окончив учебу и получив диплом с отличием, Курт устроился на приличную работу и сменил район проживания. Небольшой уютный домик в пригороде не был пределом его мечтаний, но так захотел Марк, и Курт не стал возражать. С Марком было интересно. Курту льстило, что такой роскошный взрослый омега выбрал его в партнеры, и он старался во всем ему угождать. Правда, пахло от Марка вовсе не ландышами – шоколадом. Темным растопленным шоколадом, и в постели это становилось особенно заметно. Порой Курт даже морщился, чувствуя себя ребенком на кондитерской фабрике, - он не любил сладкое. А вот Марк любил, и, чтобы удовлетворять все его капризы, Курту порой приходилось брать дополнительную работу и задерживаться допоздна. Однажды в офисе отключили электричество, и Курт вернулся домой значительно раньше обычного. Открыл дверь своим ключом и замер: из спальни доносились характерные звуки, а весь короткий коридор буквально пропах мускатом и корицей. С тех пор эти ароматы всегда ассоциировались у Курта с предательством. Он молча и незаметно собрал свои вещи, занес номер Марка в черный список, переночевал в гостинице, а наутро написал заявление о переводе, отправляясь на север. Год спустя началась война. Курт пришел на призывной пункт одним из первых, записавшись добровольцем. У него было отличное образование, великолепная физическая форма, и почти на все вопросы из анкеты Курт ответил «да». Его направили в разведку, в элитный отряд, и следующие три года вместе с десятком товарищей Курт выполнял самые сложные и опасные миссии на передовой, сроднившись с вонью пороха, оружейной смазки и солоноватым запахом крови. Война оказалась совершенно непохожей на те изображения с рекламных плакатов, что призывали вступать в ряды вооруженных сил, и Курту было смешно вспоминать свои прежние наивные мечты. Он возвращался с очередного задания в конце апреля, волоча на спине раненого товарища и прижимая к груди папку с бесценными документами, когда их загнали в пролесок, поливая плотным пулеметным огнем. В низине на полянке росли ландыши. Курт устроил раненого бету под елкой, замаскировав густой хвоей, и приготовился принять бой. - Нет, – облизывая пересохшие губы, потребовал бета. – Командир, ты мужик умный, но слишком вспыльчивый, а сейчас надо мыслить рационально. Боеприпасов у нас мало, сдохнем здесь оба. Оставь меня и уходи, я прикрою. Только… Когда все это закончится, позаботься о моем братишке, ладно? У нас огромный дом, поля, конюшня, розарий, а он мелкий, не справится один. Курт подавил желание истерически рассмеяться. Дом, посевы, конюшня… Прямо как у него в той далекой-далекой довоенной жизни. - Не беспокойся, – пообещал Курт. – Я своих не бросаю. Еще выпьем все вместе после войны. Он плохо помнил, как отстреливался и дрался, зато в сознании четко запечатлелись залитые алой кровью белоснежные ландыши. Его контузило, он был готов умереть, но высланный навстречу отряд подоспел вовремя. Очнулся Курт уже в госпитале, на неудобной казенной койке, и не почувствовал ничего, кроме расползающейся по ногам боли. Запахов больше не было, звуков – тоже. Слева метался в бреду молодой солдат, от него так и фонило смертью, но Курт не ощущал ни зловония гангрены, ни резкого аромата нашатыря. Это был конец. На край его койки присел совсем молоденький омега в неестественно белом, до хруста накрахмаленном халате. У омеги были знакомые серые глаза, милый курносый носик и россыпь едва заметных веснушек по всему лицу. - Привет, – прочитал Курт по губам. – Мне сказали, ты пытался спасти моего брата. Я – Дик. Курт вспомнил о раненом бете и нахмурился: - Как он? - Не выжил, – покачал головой омега и бесстрашно ухватил Курта за руку, поглаживая широкую ладонь. – Врачи говорят, твои дела тоже не очень хороши. Нужен особый уход и покой, а здесь ужасные условия и почти нет лекарств. Я договорился, заберу тебя к нам. Правда, транспорт будет только вечером. Потерпишь? Курт иронично булькнул – на смешок не хватило сил. - А кто тебе сказал, что я согласен? - Ну как же… – растерялся омега и захлопал длиннющими ресницами. – У меня больше никого нет, только ты, а брат написал письмо, и я подумал… Только тут до Курта дошло: его же самым натуральным образом соблазняли! Его! Никуда не годную развалину, которая неизвестно, сможет ли еще когда-нибудь слышать или хотя бы ходить – боли в ногах были просто невыносимыми. - Ты ошибся, – жестко отрезал он, не желая портить этому невинному пацаненку жизнь. – Убирайся отсюда. Да побыстрей. Здесь не место таким чистеньким мальчикам, у нас тут война. Глаза у омежки влажно заблестели, но навязываться он не стал. Поднялся, гордо выпрямившись, смерил Курта презрительным взглядом, прикусил пухлую нижнюю губу и пошел к выходу. А Курт смотрел на хрупкую спину, трогательно выпирающий позвонок у основания шеи, подрагивающие плечи и чувствовал себя распоследней сволочью. Он даже отвернулся в сторону, к мечущемуся на соседней койке солдатику, который шептал что-то в горячке, временами приходя в себя, и вдруг прочитал по губам: - Ландыши… Как же сильно пахнет ландышами! Здесь? Откуда? сентябрь 2014