Помешательство

      Поиски чужака затянулись. Леон Бастия предложил свою руку помощи хвостатой паре, но гордый Лаксус отказался, а Эрза заявила, что это дело их чести, её и блондина. Маг льда больше не стал навязываться, феи и сами в состоянии решить свои проблемы.       Чувствуя себя последним идиотом, записывая все свои мысли о доводы в книжку, а потом перечитывая их, понимал, что он точно идиот. Но со временем кое-какие факты начинали забываться, поэтому, перечитывая вновь и вновь свои записи, он понимал, что очень многое ещё не понимает. Аловолосая с удовольствием оставалась допоздна с драгонслеером и диктовала свои мысли и доводы на тот или иной счёт. Расхождения во мнениях приводили к словесным конфликтам. Вот и сейчас небольшая таверна на окраине Магнолии с ужасом смотрела на сильнейших магов «Хвоста феи», что не могли сойтись во мнении, преступник был в их гильдии или просто выдавал себя за такового. Дреяр говорил, что подлец засел у них перед носом, там, где они бы ни за что его не нашли, а Скарлет утверждала, что у них всего один маг льда в гильдии и что он ни за что не поступил бы так, а значит, подлец выдавал себя за хвостатых.       Широкоплечий мужчина откинулся на спинку стула. С этой женщиной было просто невозможно спорить! Проще что-то доказать через грубую силу, и то не факт, что толстолобая Титания начнёт к нему прислушиваться. Она слушает только блондинку да отмороженного мага льда — и то не всегда. Трактирщик принёс ещё выпить магу молний, а перед девушкой поставил торт. За столом парочки хвостатых повисло молчание, и другие посетители вздохнули с облегчением, возвращаясь к попойкам.       Тёмное, прокуренное дешёвым табаком заведение жило от заката до рассвета. Моряки, торговцы с рынка, всякий сброд и просто те, кому было не лень тащиться в такую даль, приходили сюда, чтобы отдохнуть, повеселиться и забыться в стакане тёмного эля. Маги тут были редкостью, особенно знаменитые. Воры и убийцы запросто, но не из «Топ-40 самых знаменитых магов Фиора». На красноволосую девушку пристально смотрели из дальнего угла таверны, но на знаменитостей привычно пялиться, потому пьяный народ и не обращал на незнакомца внимание.       Успокоившись, Скарлет решила, что она не права, и вновь принялась обсуждать с внуком мастера гильдии детали дела. Блондин скептически осмотрел напарницу; та в ответ смотрела на него с холодом и надменность — так, словно готова была начать спор по новой. Лаксус усмехнулся. Эрза смягчилась и сказала, что извиняется за своё поведение. Подавшись вперёд, драконоборец вернулся к своей книжке.       Стоя за колонной, волшебница воды подбадривала свою любовь громкими выкриками. Рэдфокс бросил на неё недовольный взгляд. Хороша подруга. Но для Джувии именно сейчас больше никого не существовало. В порыве драки Фуллбастер кинул на неё свою рубашку, и от этого волшебница утратила остатки здравомыслия, чем позабавила тех, кто ещё не успел втянуться в крушащий мордобой. Прижимая к себе шелковую рубашку и вдыхая любимый запах, девушка растекалась в лужу, продолжая кричать подбадривающие вопли Грею, даже не замечая, что во время драки Драгнил и Фуллбастер наступили на неё, когда Гажил применил свой излюбленный удар.       Когда ребята разбили шкаф со стаканами, Мираджан немного вышла из себя и выкинула драчунов из гильдии — таким образом, драка перекочевала на улицу, и теперь там были замешана добрая половина фей. С тоской посмотрев вслед удаляющемуся клубку буянящих, Лисанна вздохнула и опустила голову на остатки барной стойки. Команда Лаксуса, что не принимала участия в заварушке, с интересом смотрела на подавленную Штраус. Нечасто девушка бывала в таком настроении.       — Что, крошка, Нацу уделяет болельщице больше внимания, чем тебе? — с усмешкой спросил Бикслоу, за что получил под дых от Эвегрин. — Что? — искренне удивился маг. — Это факт. Все знают, что Лис нравится Нацу, а Нацу просто Нацу, — пожал плечами парень. — Хэй, хочешь избавиться от соперницы? — с усмешкой спросил синеволосый, за что ещё раз отхватил от напарницы.       — Не слушай этого идиота, у него язык без костей, — положив руку на плечо девушки, нежно улыбнулась самоназванная королева фей. — Он болван и мужлан, ему не понять, что соперниц нужно убирать, показав лишь, что ты совершеннее и прекраснее её, — сверкнув очками, серьёзно сказала волшебница.       Лисанна настороженно посмотрела на девушку.       — Я не собираюсь как-то вредить Люси, — покачала головой пепельноволосая. — Она хорошая и старается мне помочь, но Нацу всегда во мне видел только друга…       — Он и будет видеть в тебе друга, — согласно кивнула Эвегрин, — потому что любая девушка уже давно бы устранила соперницу!       — Ребят, вы запарили, честное слово, — устало вздохнула Хартфилия. Команда громовержцев и Штраус покосились в сторону её голоса. Вышло неловко, даже несмотря на то, что они просто шутили. Блондинка живо покинула гильдию под вопли громовержцев о том, что они просто дурачились, а Лисанна лишь сильнее впала в уныние. Ну вот, ещё и Хартфилию обидела. Что за день у неё такой дурацкий? Позвала Драгнила на СВИДАНИЕ, а тот радостно завопил о халявной еде и обещался позвать с собой Люси, Венди и Хэппи, так и не поняв, для чего именно позвала его Штраус. Попыталась объяснить, что свидание только для двоих, но парень так и не понял, в чём была вся соль. Искид долго глумился над несчастной девушкой, теперь ещё и Люси обидела. Вот же напасть! Со злостью посмотрев на советчиков, девушка выбежала за блондинкой.       Драка стихла, и валяющиеся маги тихо переругивались между собой. Драгнил, Фуллбастер и Рэдфокс переговаривались, на удивление, даже не на повышенных тонах. Нацу сидел спиной к Грею и Гажилу и дулся, пока парни над ним глумились. Штраус не могла не умилиться с обиженного огненного убийцы драконов. Скрестив руки на груди, он дул щёки, потом резко поворачивал голову к магу льда или к стальному убийце драконов и издавал пронзительный вопль, после чего опять обиженно дулся. В нескольких метрах от этой компашки стояла заклинательница звёздных духов и смотрела на розововолосого парня, не понимая, как он мог кого-то интересовать как парень. Он прекрасный друг, самый лучший товарищ и самый незаменимый член семьи. Но парень… Нет, такого девушка не могла вообразить. Он ей дорог. Близок, как никто другой. Они вместе прошли огонь, воду, медные трубы и много каких ещё испытаний. Они могли доверить друг другу свои жизни и судьбы, но начать воспринимать его как мужчину было выше сил блондинки. Маг поймал на себе взгляд подруги и улыбнулся ей, но та в ответ лишь хмыкнула и направилась прочь.       Растерянный Драгнил так и остался сидеть с приоткрытым от удивления ртом. Не могла же она ещё дуться, что он потратил все их деньги на еду?.. Хотя да, могла… Гажил смеялся с глупого выражения на лице розововолосого, а маг льда, заметив, что кое-где синяки всё ещё не сошли с плеч блондинки, тут же отвернулся. Как он мог позволить себе лишнего? Сделать её больно… Живо поднявшись, он поспешил прочь от гильдии. Как бы ему не было противно за свой поступок, но ему всё ещё было интересно, почему Люси так отреагировала на Нацу и куда она идёт. Оставив свою рубашку Локсар, он был уверен, что волшебница за ним не последует, поэтому мог не волноваться на её счёт. Джувия хорошая, фанатичная, отчасти милая, дурная, добрая, любит его, но вот он не любил её. Он не мог ответить ей взаимностью, так как все его мысли были заняты другой. Он знал, что добрая половина гильдии его осуждала, но он не мог… Просто не мог. Это было бы нечестно по отношении и согильдийцу. А он не хотел быть ещё хуже, чем он и так есть. Локсар следовало бы держать на приличном расстоянии.       Лисанна поджала губы и отвела взгляд. Что-то неприятно защемило в груди от того, как Нацу улыбался своей напарнице, от того, что она на него смотрела. Хотя что тут такого. Вот только драконоборец редко смотрел в глаза Лисанне. Он ей улыбался так же искренне, как и всем феям, так же искренне был ей другом, верил в неё, доверял, но больше Штраус не была чем-то большим в его жизни. Ей нужно было смириться и признать поражение. Глаза защипали предательские слёзы. Вот так всегда. Она решила сдаться, не дойдя и до половины пути. Чуть пухлые губы дрогнули.       «Тебе нравится Нацу? — искренне удивилась суммонер. — Нравится тебе как мужчина? — Лисанна покрылась красной краской в ожидании, что Хартфилия её обсмеёт или начнёт говорить, какой Драгнил ребёнок и дурак. Но блондинка лишь взяла ладони волшебницы в свои и, смотря ей в глаза сказала, чтобы пепельноволосая никогда не сдавалась и боролась за своё счастье с Нацу. Что девушка должна преодолеть все свои трудности несмотря ни на что». Забавно, что такие воспоминания приходят тогда, когда ты уже собрался сдаться и пустить всё на самотёк…       Стерев набежавшие слёзы, девушка подошла к Драгнилу и дала ему руку помощи. Улыбнувшись во все зубы вновь, Нацу поднялся при помощи подруги, и, вспомнив про халявную еду, он тут же потянул волшебницу за собой.       Он не смел к ней приблизиться, заговорить. Он избегал её, когда они были в гильдии, но стоило ей только покинуть родные стены, как он тут же следовал за ней. Не мог оставить её. Он знал, что лучше всего так не делать, но не мог. Не мог отлучиться от неё. Игнорировать её существование — это одно, а бросить её одну — совсем другое. Ему это не нравилось. Он стал её тенью по своей воле, он не расстанется с ней, даже если умрёт. Это просто было выше его сил.       Оставаясь наедине с самим собой, он вновь возвращался мыслями к ней. Она нравилась ему как человек, он хотел её как девушку до одури.       Этот запах, мимолётные прикосновения, быстрый взгляд. Её голос вновь и вновь звучал в его ушах, он звал его, манил к себе, предлагал какую-то игру. Он не может ей противостоять. Худые пальцы обнимают его руки; прижимается к нему грудью. Мягко. Он чувствует её пульс, и его пульс и сам учащается. Нет, не от простого прикосновения, а от её действий. Она за его спиной, прильнула всем телом, проводит ладонями по его голой груди, прессу, спускается за резинку трусов, едва ощутимо касается пальцами волос в паховой области и без стеснения сжимает его член. Её влажные губы касаются позвоночника, а рука не спеша двигается вверх и вниз. Слишком жарко магу льда. Невыносимо жарко. Его лёд плавится, как плавятся хрупкие снежинки на ладонях. Он во власти её рук, он не смеет ей мешать. Её зубы не больно покусывают шею, а пальцы ускоряются. Он больше не может просто стоять. Но нет, он не смеет к неё прикасаться.       Отпустив его член, она становится к нему лицом, приподнимается, чтобы дотянуться до его губ, и, положив его руки себе на ягодицы, выдыхает слова: «Возьми меня». Он не в силах сопротивляться её просьбам. Мгновение, и она под ним, её ноги на его талии, розоватые губы поддаются ему. Руки изучают объёмную грудь, талию, проникают под нижнее бельё. Влага. Слишком жарко. Ему разум слишком затуманен. Она одним взглядом просит его продолжать. Она поддаётся любому его движению, а он так боится сделать ей больно. Он не посмеет сделать ей больно. Всё мучительно медленно, но он не смеет просить большего. Внутри девушки так жарко, влажно, так хорошо. Как сильно он этого желал. Как сложно ему сдерживаться. Впиваясь пальцами в деревянную поверхность пола, он что есть силы сжимает зубы, а она выгибается ему навстречу и сладостно стонет. Он больше не может. Он не может сдерживать себя. Ему одновременно и страшно, и хорошо. Но она его не гонит, лишь сильнее прижимает к себе. Жаркое дыхание опаляет мочку уха, а короткие ноготки впиваются в его спину. Что же она с ним делает?! Движения ускоряются, она вторит ему, сладостно постанывая и выгибаясь. Слишком жарко. Кажется, что вот-вот кожа начнёт плавиться. Капли пота выступают на теле. Ещё чуть-чуть, и всё кончится. Всё тело бьёт озноб. В воздухе есть металлические нотки. Стало прохладнее. Жара стала отступать. Приоткрыв глаза, парень посмотрел вниз, на неё, но вместо неё там было лишь что-то алое и бесформенное, пронзённое острыми концами льда. Лишь осталась копна золотых волос, ещё не пропитанных кровью. Ему стало холодно. Кровь отлила. Озноб бил крупной дрожью. Он не мог поверить в случившееся. Что он сделал? Почему? Как он мог? Коснувшись дрожащими руками того, что осталось от неё, он разрушил и это. Не осталось и следа её бытия.       Ему было холодно. Очень холодно. Он слышал её голос. Он был в его голове. Он звал его по имени. Закрыв голову руками, он пронзительно закричал. Стекающие по щекам слёзы тут же обращались в лёд, а её голос всё продолжал его звать.       А потом — небытие.       Яркий свет, что назойливо лез в глаза, заставил мага льда поморщиться. Где-то чирикали птички, а совсем рядом было что-то тёплое. Черноволосый попытался пошевелиться, но во всём теле была такая слабость, что он не смог преодолеть её. Что-то тёплое сильнее опутало его запястье. Рядом кто-то был.       Приоткрыв глаза, парень лишь понял, что его голова ужасно болела. Он совершенно не мог вспомнить, где он был вчера и когда это вчера было. Где он сейчас? Что он здесь делает? Мутные очертания окружающего мира стали проясняться. Комната до боли знакомая. Сейчас Фуллбастер ощутил тот же страх, что и тогда… Комната Хартфилии. Вчера… это ведь было вчера?.. Его запястье сжали сильнее, а потом отпустили вовсе.       Золотистые пряди упали ему на грудь, а карие глаза внимательно смотрели в серые. Холодная ладонь легла на лоб Грея, и лицо девушки исказилось в недовольной гримасе.       — Не помогло, — сказала она кому-то и вновь повернулась к магу льда. — Как же ты меня напугал, — с нотками облегчения сказала волшебница, отнимая свою ладонь от лица Фуллбастера. Он хотел просить её вернуть руку на место, но вместо руки девушка положила холодное полотенце. — Где это видано, чтобы маги льда болели простудой? — с укором сказала блондинка. — Я чуть с ума не сошла от волнения. Это хорошо, что я тебя нашла. Боже, ты три дня был без сознания. — Девушка суетилась вокруг больного, то поправляя постель, то проверяя пульс, то стирая пот с бледного лица. Под серыми глазами виднелись чёрные круги, а сам же парень был словно в бреду.       Маг льда не мог поверить, что это был всего лишь сон. Она жива. Он ничего с ней не сделал. Она рядом. Ухаживает за ним. Заботится. Не гонит. Не убегает. Даже после того, как он сделал ей больно. Обидел… Люси, повернувшись спиной к магу, что-то говорила Деве, которая была вне поля зрения Грея. Да и какая разница, что именно она ей говорила?       Приподнявшись, Фуллбастер обнял девушку, прижавшись к ней. Хартфилия вздрогнула, но не отпрянула. Упершись горячим лбом в её спину, он попытался что-то сказать, но ничего не вышло. Его тело ему не подчинялось, ладонь девушки легла на его ладонь, и в следующее мгновение темноволосый вновь стал падать в забвение.       Звёздный дух успела подхватить юношу и осторожно уложила его опять в постель хозяйки, потом принялась поправлять ему компресс, ставила градусник и давала лекарство, словно не замечая оцепенения, замешательства и смущения Люси.