Помешательство

      Внешний шум совершенно не мешал Альбероне. Она сейчас была вообще не в той стадии, когда ей что-то могло мешать. Вальяжно развалившись на столе, она размеренно распивала уже так бутылку третью вина – после двух-то бочонков! Или это уже вчера было? Хвостатые в очередной раз затеяли драку. Как обычно на пустом месте. Горбатого могила исправит, «Хвост феи» ничего не победит. Вопль: «Щас урою уродов!», что звучал совсем близко, заставил алкашку обратить внимание на мир вокруг. Разгневанная Титания перевоплотилась и, вооружившись огромным мечом, гневно завопила: «Порву всех нахер!» и бросилась в клубок руко-ног. Раздались вопли боли, стоны отчаянья, мат и заклинания. Уставшая улыбка тронула губы волшебницы. Кажется, для драки она слишком пьяна. Заметив возле себя спрятавшуюся блондинку, Кана заулыбалась шире. Девушке нравилось пить в одиночестве, но спаивать милых невинных девушек ей нравилось ещё больше. С тихими проклятьями волшебница S-класса сползла на пол, пара мгновений – и она у цели. Выдохнув, Альберона улыбнулась блондинке. Хартфилия удивлённо на неё посмотрела. В типичной ситуации малышка Кана с удовольствием надерёт задницу своей новой магией.       — Скучаешь? — в синих глазах плясали черти. Заклинательница духов растерянно осмотрелась; она уже планировала сбежать, чтобы не получить ненароком, но все планы пошли прахом. — Пей! — и прежде чем непьющая Люси успела воспротивиться, Альберона схватила блондинку за подбородок, поднимая её голову, и вливала в рот алкоголь. Когда девушка стала противиться, вино потекло по щекам, подбородку, шее и стекалось в декольте. Застонав в знак протеста, девушка осознала, что сопротивление было бесполезно, поэтому просто отдалась во власть подруги.       Убрав бутылку от девушки, Кана довольно улыбнулась, а Хартфелия принялась вытираться.       — Кстати, мужчины считают, что это очень сексуально, — указав на алые подтёки в ложбинку большой груди девушки, она облизнула губы, намекая. Хартфелия была большой девочкой и многое уже знала, так что похотливые мыслишки подруги тут же перекинулись и в её светлую голову. Надув чуть покрасневшие щёки, девушка отвернулась, отбирая у картёжницы бутылку.       — Извращенка, — пробурчала заклинательница звёздных духов, приставляя к губам бутылку, а затем делая глоток. Вино не было противным, просто девушка предпочитала трезвость ума. Хотя позволить себе расслабиться не бывает лишним.       Довольствуясь своей маленькой победой, девушка осмотрелась. Драка начала утихать. Остались только самые неугомонные - Нацу, Гажил и Эльфман. Правда, было странно, что Грея не было с ними, обычно эксгибиционист бьёт морду Драгнилу до победного конца, а огненный убийца драконов бьёт его в ответ. Сам же Фуллбастер покидал гильдию. Остановившись всего на мгновение у ворот, парень бросил быстрый взгляд на Хартфелию, что пила вино с таким отрешённым видом, словно её волновало спасение мира от голодания и сюжет новой книги, а может и что-то действительно серьёзное. Алые потёки девушка так и не стёрла до конца, так что майка была пропитана вином, что стало непонятными разводами на зеленой ткани. Дверь в гильдию закрылась, и раздалось пронзительное: «Грей-сама!», и девушка-дождь умчалась за своей любовью. Раздались ей вслед смешки. Выбежав на улицу, девушка стала искать взглядом свою любовь. Обнаружив парня далеко впереди, девушка побежала за ним. Но, к её сожалению, она потеряла мага из виду.       Как бы там ни было, но пьянка продолжалась. Они пили за возврат гильдии. За собрание. За гильдию. Пили просто так, чтобы пить. Пили, пока не стали валиться с ног от хмеля.       К полуночи хвостатые стати расходиться по домам. Кто-то шёл на своих двоих, кого-то выносили. Попрощавшись с Эрзой, Венди и Каной, что шла повиснув на Скарлет, Люси направилась в сторону дома. «Хвост феи» любил гулянки. В такие моменты ребята и правда отдыхали. Пристрастившись к алкоголю, шумным гулянкам, шуточным дракам и тому чувству единства... Чувству, что ты не один, а когда ты не один, тебе и неба мало. За это заклинательница духов и любила свой дом, свою семью. С ними и в ад не страшно.       Остановившись на мосту канала, девушка облокотилась на перила и, растянув губы в улыбке, стала смотреть в звёздное небо. Ветер приятно щекотал кожу. Прикрыв глаза, девушка наслаждалась моментом. Ей были слишком хорошо, чтобы думать о чём-либо, что могло бы омрачить этот прекрасный миг. В такой момент мысли должны быть разве что только о любви...       Чертыхнувшись, парень сильнее прижался обнажённой спиной к кирпичной стене, упираясь в стену напротив ногой. Его скрывала тень проулка, поэтому он оставался невидим для всех, даже для небесных светил. Высунув голову из укрытия, молодой человек стал смотреть на волшебницу, что предавалась своим мечтаниям. Казалось, что эти минуты длились мучительно долго. Невыносимо, даже можно сказать. Ему уже хотелось сорваться с места и прикрикнуть на неё, чтобы та шла домой. А то посмотри какая, шарится ночью по улицам! Да мало ли кто в это время может обывать в городе! Что, маньяков, извращенцев, да и вообще всяких идиотов мало?!       Но вот Хартфелия опомнилась и направилась в сторону дома. Молодой человек выдохнул с облегчением. Девушка прошла мимо, не заметив его, что очень порадовало ночного гостя. Правильно! Пусть идёт домой, там всё безопаснее будет. Она вбежала по лестнице в дом, а он полез на крышу дома напротив, чтобы иметь обзор на её окна. Включив свет, блондинка удостоверилась в отсутствии незванных гостей и, выдохнув с облегчением, облокотилась на стену. Нагибаться и расстёгивать босоножки не было сил, поэтому она как можно выше подняла ногу, расстегнула босоножек, поболтала им и откинула в сторону, тоже самое она проделала и с другим. Всё так же не отстраняясь от стены она распустила свои длинные волосы, что водопадом золота раскинулись на плечи и грудь. Выдохнув с облегчением, она расстегнула шорты, и те скатились по её ножкам на пол. Перешагнув их, девушка стала стягивать с себя запачканный вином топик. Чуть-чуть не удержав равновесия, заклинательница пошатнулась, а её наблюдатель аж на месте подорвался. А ему так хотелось оказаться там, с ней, самому стянуть с неё эту майку под её удивлённый и смущённый взгляд. Едва ощутимо провести подушечками по пухлым приоткрытым губам, чувствовать, как земля уходит из-под ног, стоит только посмотреть в эти карие глаза. Понимать, что сердце в груди замирает, а потом начинает биться чаще. Запустить пальцы в золото её волос, ощутить их мягкость и гладкость, сказать ей, что длинные волосы ей идут больше. А ещё сказать, как сильно она ему дорога, а ещё... Ему столько всего хотелось было сказать, а она улыбнётся и закроет ему рот поцелуем... Но девушка лишь недовольно зашипела, когда подвернула лодыжку, от досады кинула майку на пол и ушла в ванную. Скрываясь от наблюдателя.       Она долго не появлялась. Он даже начал волноваться, но вот объект его воздыхания вновь появился в комнате. Люси собрала вещи, что валялись на полу, отнесла их в стирку, долго смотрела на письменный стол, махнула рукой, потушила свет и легла на кровать. Девушка всегда очень быстро засыпала, а он прокрадывался в её обитель, садился недалеко от её кровати и охранял её сон. Словно верный сторожевой пёс. Хотя он не пёс, он скорее волк. Что-то дикое и необузданное, но преданное. Она спит мирно, но её ресницы чуть-чуть дрожат. Интересно, что ей снится? Наверное, что-то приятное. Но вот светлые брови нахмурились, а ноги прижались к груди. Ей было холодно, поэтому, поднявшись со своего места, ночной гость укрыл волшебницу одеялом, боясь коснуться её и потревожить сон. Несколько золотых локонов скользнули по пальцам наблюдателя. Они и правда очень мягкие, такие гладкие и влажные. Она сегодня мыла голову, поэтому запах карамели приятно щекотал нос, когда ночной визитёр наклонился к девушке.       Если бы он умер, то он бы обязательно стал приведением. Её личным приведением. Приведением, которое бы защищало её, любило и хранило. Но он жив, и пока он жив, он сделает всё возможное, чтобы уберечь её от напастей. Он был на это давно готов. Разорвать чью угодно задницу, но уберечь то, что негласно было его.       Как давно это у него началось? Он и не помнил. Да и зачем? Было ли это с первого взгляда? Со второго? Третьего? Для него ничто не имело значения больше, чем объект его тайной любви. Больше, чем она. Даже его собственная жизнь. Правда, стоило бы ей только сказать, только намекнуть, что если его не станет, ей будет очень грустно – он все круги ада пройдёт, лишь бы к ней вернуться. Эта одержимость... Эта странная одержимость заставляла трепетать всё внутри. Приятное волнение, как перед закрытым подарком на новый год. Ты тянешь, тянешь, а потом срываешь долгожданную обёртку, и видишь подарок, и понимаешь, что счастливее тебя в мире никого нет, но есть и те, кто разочаровываются в полученном подарке. Но не он. Он никогда не сможет решиться сорвать эту обёртку, никогда не прикоснётся ней. Не сделает больно. Не обидит. Уж лучше смерть, чем знать, что она на тебя обижена.       Он безволен, бесхребетен, он послушный пёс, но только рядом с ней. Но этого никто никогда не узнает. Он никому не скажет. Никто не заметит. Ночь скроет его сущность, его любовь, а день вновь наденет маски. Маски холода. Маски льда. Но не на сердце. Но не на его любовь!