Не болей

Уже под утро Сион вынырнул из полусна, больше похожего на неуютное оцепенение. Воздух, прокрадывающийся сквозь узкую щель между одеялом и диваном, леденящими путами сковывал озябшее тело, и парень укутался поплотнее. В этом импровизированном коконе было жарковато, но все же лучше так, чем вздрагивать от липкого, пробирающего до костей ощущения. Глаза неимоверно слипались, но стоило разрешить усталости взять верх, как о себе сразу напоминали и тяжесть в голове, и дрожь в конечностях, и остальные малоприятные вещи, сопутствующие повышенной температуре. "Я так не могу," - Сиону хотелось завыть от бессилия и обиды на то, что у него никак не получается заснуть. - Недзуми, - отчаявшись, светловолосый решил-таки попытать счастья и попросить помощи, хотя и знал, что помочь Крыс, в общем-то, ничем не может. С соседней кровати донеслось чуть хриплое неразборчивое ворчание, и Сион повторил попытку. - Ну чего? - Крыс приоткрыл один глаз и уставился на юношу. - Вроде не при смерти... - констатировал он, оглядев светловолосого. - Уснуть не получается, - пожаловался тот, виновато отвернувшись. - Ну а я что могу сделать? - брюнет недоуменно фыркнул. - Я тебе не фея-сказочница, чтобы убаюкивать. - Я и не просил, - спокойно отозвался Сион. - Согреться все никак не могу, - в голосе проскользнули жалобные нотки, смешанные с горечью обиды. Недзуми скептически поджал губы и окинул взглядом комнату. Куртка еще не просохла, а плащ светловолосого служил тому подушкой, и Крыс, нахмурившись, нехотя слез с кровати и подошел к дивану. - Двигайся. - Зачем? - глаза Сиона расширились от удивления. - Ну что ты какой непонятливый, - брюнет нервно провел по растрепавшимся ото сна волосам. - Греть тебя больше нечем, поэтому двигайся. Лягу с тобой. Хоть немного теплее будет... Сион поспешно освободил место с краю, и Крыс забрался под слой одеял, обнимая парня и прижимая его к себе. - Ты холодный, - всхлипнул тот и попытался сжаться в комок, но Недзуми помешал этому, лишь крепко обхватив за талию. - Не дергайся, - раздосадовано прицокнул он языком. - Сейчас согреешься. Пространство, окружающее оба тела, постепенно начало заполняться теплом, заставляя Сиона немного расслабиться и перестать так сильно дрожать. Юноша прильнул к соседу, в поисках долгожданного уюта, и пару раз ткнулся тому носом в ключицу, прежде, чем улечься поудобнее. - Черт, ты слишком горячий, - Недзуми тяжело вздохнул и поморщился. - Может, пить хочешь? - обеспокоившись, спросил он. Сион слабо помотал головой и неосознанно коснулся губами шеи юноши, крепко сжав его предплечье. - Не стоит, - прошептал он, не желая отпускать личную грелку - все же, присутствие Крыса в его постели можно назвать исключением. Брюнет коротко выдохнул - то ли от обжигающего дыхания, разбегающегося ласковой обволакивающей волной от шеи и по всему телу, то ли от незаметного, невесомого поцелуя, что, несмотря на свою мягкость и осторожность, казался таким ярким и чересчур видным, словно выставленным напоказ. Крыс взял юношу за подбородок и заглянул в глаза. Ничего, кроме плещущихся там усталости и измождения, разглядеть было нельзя, но это вызывало тупую, болезненную и слишком оправданную жалость, поэтому Недзуми, не замешкавшись даже на долю секунды, припал губами к слегка пересохшим, но все же ожидаемо мягким губам Сиона, втягивая того в поцелуй, аккуратный и совсем не целомудренный. Светловолосый отвечал, целиком и полностью отдаваясь пьянящему ощущению, что пленило своей робостью. Безнаказанность, с которой Сион запустил руку под свитер брюнета, заставляла дышать чаще, а пальцы подрагивали, дотрагиваясь до чужой кожи так безыскусно и несмело. Крыс не стал углублять поцелуй и отстранился, оставив Сиона ловить воздух приоткрытым ртом. Несильно прикусив мочку уха, Недзуми не спеша прошелся языком по шее юноши, чувствуя солоноватый привкус, смешанный с чем-то особенным, незнакомым и известным одновременно. - Недзуми, - услышанное собственное имя, произнесенное на выдохе, заставило поднять глаза. Лихорадочный румянец на щеках светловолосого стал отчетливо виден даже в тусклом свете керосиновой лампы, взгляд потемнел, став каким-то глубоким и затуманенным, словно ненастоящим, но от этого почему-то очень живым... Смотреть на это было тяжело. Настолько тяжело, что сердце не выдерживало, неистово колотилось, сбивая ритм, и периодически срывалось куда-то вниз. Захотелось быть ближе, совсем рядом, чтобы напополам... Недзуми быстро, чтобы не дать холодному воздуху помешать замыслу, стащил с Сиона свитер и отложил его в сторону. Туда же отправился и тот, что был на нем самом. "Преграда устранена," - неуловимо мелькнуло в голове и тут же растворилось в вихре новых будоражащих эмоций. Грудь светловолосого вздымалась в такт дыханию, впалый живот казался чуть напряженным - от холода, наверное, а сам парень дрожал, хоть и пытался зачем-то это скрыть. Кончиками пальцев Недзуми провел по груди юноши, выводя замысловатый узор, будто очерчивая что-то невидимое, а затем спустился к ребрам, обводя каждую выпуклость, не пропуская ни одной ямки. Большой палец пролез под пояс штанов и слегка приспустил их вниз. Крыс замер, внимательно ловя каждый вдох Сиона, каждый шорох, издаваемый им, ища намек на продолжение, или же какой-нибудь стоп-сигнал. Светловолосый даже не пытался противиться происходящему - хотел сам. Словно другая, более чувственная реальность посмела накрыть с головой, окружить новыми гранями, понятными и долгожданными... Касания Недзуми заставляли кожу пылать, плавиться под чуткими пальцами, умоляли забыть об ознобе и недомогании. - Сними, - жалкий выдох, нарушающий тишину комнаты, и Крыс, послушавшись, стягивает штаны с бедер светловолосого, обнажая болезненно-бледную кожу. Недзуми склоняется над заметным бугорком в области паха, проводит по нему подушечками пальцев, проскальзывает под резинку трусов, избавляя Сиона и от них. А сам Сион лишь приподнимается, чтобы облегчить эту задачу, и берет ладонь брюнета в свою, сжимая ее. Свободной рукой Крыс обхватывает член юноши, что в свою очередь просяще дергается и затихает, только изредка вздрагивая под отточенными ласками, балансирующими на грани боли и наслаждения. Два пальца, смоченных в слюне, толкаются в сжатое колечко ануса, поглаживая его стенки, осторожно растягивая и подготавливая, отчего светловолосый негромко шипит, стиснув зубы. - Расслабься, - Недзуми искренне просит об этом, проталкивая пальцы глубже и не обделяя при этом вниманием член. Он кружит языком по его головке, скользит по всей длине, полностью вбирает в рот, заставляя Сиона задыхаться и онемевшими руками неистово сминать простыню. Вскоре брюнет заменяет пальцы собственной пульсирующей и ноющей от напряжения плотью. Недзуми горячо и тесно, а еще сложно. Сложно сдержать себя, дабы не начать неосторожные движения, причиняющие боль беззащитному и открытому телу. А ведь так хочется ворваться с силой, прочувствовать до конца ту тесноту и узость, но нельзя - такова цена за доверие, за доступ к самому желанному. Крыс мягко целует Сиона в макушку, когда тот, попривыкнув, подается бедрами вперед, судорожно при этом всхлипнув. С губ Недзуми непроизвольно срывается хрипловатый стон, когда светловолосый выгибается навстречу, широко открыв глаза. Сиону больно, но непривычная боль совсем не конкурент неге и удовольствию, получаемым от близости. Движения, сопровождаемые приглушенными стонами, становятся все глубже и ритмичнее, с каждой секундой приближая обоих парней к финальной части сего действа. Первым срывается Недзуми. Его потряхивает от пронзившей тело судороги оргазма, и он, без сил, прижимается к такому же вздрагивающему соседу, который, почему-то беззвучно хныча, крепко обнимает трясущимися руками своего "спасителя от холода". Усталость все же сморила Сиона. Видимо, ему и нужно было всего ничего - устать сильнее. А с утра, проснувшись, он увидит возле своей постели обеспокоенного Крыса, который присматривал за ним остаток ночи.