tell me why?

      Я люблю дождь. Он успокаивает, помогает мыслям потечь в нужное русло, расслабляет своим шумом. Кажется, что ты не один. Этот шум как бы заполняет собой пустующий дом, отражаясь от стен и создавая шумовые вибрации по всему дому. Так спокойней, хоть ты и знаешь, что ты один. Я никогда не понимала тех, кто по своей воле обрекает себя на смерть. В простонародье — самоубийц. В большинстве случаев они оставляют предсмертные записки и смысл у них практически один и тот же: не хочу жить в одиночестве и боли этого ужасного мира. Раньше мне было их жалко. Ну да, несчастная любовь и всё такое. А теперь меня выводят из себя такие люди. Люди, которые на самом деле не знают, что значит жестокий мир. Такие слова больше подходят тем, кто прошёл войну или до сих пор воюет, кто потерял своих близких, кто не дожил с любимыми до юбилея, кто терял друзей на поле боя, в тылу у врага или, порой, и держа его на руках. Вот, кто действительно имеет право говорить о жестокости мира. И тем не менее меня не покидают мысли о жутком, ноющем одиночестве, которое засело глубоко в груди и которое не вырвать и щипцами. И вот сейчас я стою под проливным дождём, который безжалостно поливает город с самого раннего утра, и смотрю, как ты уезжаешь, рассекая шинами громадные лужи. И я не хочу признавать того, что сейчас похожа на одну из тех самых «ванилек», которые меня так достают. Но поверь, очень тяжело сдерживать поток слёз, который готов хлынуть от одной мысли о том, что мне вновь придётся возвращаться в пустой и холодный дом.

***

      Школа. Какое дурное слово. Когда я училась, то мечтала поскорее выбросить это слово из своего лексикона. Закончила, выбросила. А после университета опять пришлось вернуть его. Правда, теперь уже немного в другом понимании, но всё же — школа. Шко-ла. Учителям ведь надо приходить раньше учеников. Да и ложится приходится намного позже, особенно мне. Мда, преподаватель философии — это немного не то, о чём я мечтала. Ну, хоть смогу донести до молодых умов смысл жизни. Хотя, я и сама стала порядком запутываться в мыслях, где правда, а где вымысел. Ведь в последнее время поводов для таких мыслей было предостаточно. Вообще-то, было бы их предостаточно и для того, чтобы заработать себе шизофрению начальной стадии. Скажи мне кто, что я буду общаться с инопланетными роботами — ни в жизнь не поверила бы. Уже почти две недели, каждый день после работы и в выходной, я отправляюсь с одним из моих учеников на базу автоботов. С Мико, Рафаэлем и Джеком у нас разногласий нет — я старше их не настолько уж и много, поэтому иногда по мне и не скажешь, что я учитель. Особенно, если нахожусь в компании этих троих. А знаете, кто виноват в том, что я попала к ним? Мисо-суп. И почему мне так захотелось этого чёртова супа? Конечно, денёк тогда выдался очень солнечный, ничего не предвещало беды и моя задница не почувствовала опасности. В общем, пока я шла по направлению к маленькому ресторанчику суши, то наткнулась на дерущихся автоботов и десептиконов. Короче говоря, так я и узнала о том, что мы не одиноки во вселенной, как бы банально это ни звучало. Подписку о неразглашении тайны они не брали, поэтому и пришлось каждый день наведываться к ним на базу. Прижилась, чёрт возьми. Знаете, у каждого из нас, мелких белковых, появился тот автобот, который нам... нравился. По характеру, складу ума, общению. У них были свои друзья, было общение на равных. А у меня — лишь тайные воздыхания, парочка переброшенных слов и большая, не оставляющая никому другому места, любовь в сердце.       Я не сразу поняла, что люблю этого мудрого, сильного и, порой, молчаливого лидера автоботов. Это ведь странно — любить совершенно другого, во всех понятиях. Они ведь не такие, как мы, и тем не менее они как люди. Но с ним я прогадала. Он ведь Воин, Прайм, он должен быть один. Любые связи мешают на войне. И из-за этого мне и пришлось уйти.       Я стояла на мостике и ждала его. Волновалась, пыталась успокоить себя своими же методами. Вскоре Рэтчет открыл Земной Мост. Они уходили все: Арси, Бамблби, Балкхед и Оптимус. Я радостно вцепилась руками в железные перила и стала смотреть. Вот послышался звук трансформации, такой родной и любимый. Не всех разом, нет. У тебя он особенный. Теперь я его узнаю из сотни.

Я лежу, не смыкая глаз, Мои мысли вертятся вокруг тебя. Ночь темна, ни одной звезды Ты спишь рядом со мной.

      Подходишь к Рэтчету и рассказываешь вкратце о том, как вы победили десептиконов. Я и не сомневаюсь. Ведь ты так прекрасен, когда дерёшься. Что же ты защищаешь? Не меня точно. Ты даже не знаешь, что я к тебе испытываю. А я скажу тебе. Сейчас скажу.       — Оптимус, — еле слышно окликаю я тебя. Но ты слышишь.       Подходишь ко мне и оказываешься на одном уровне со мной.       — Что-то случилось, Клэр?       Боги, как же я хочу, чтобы ты произносил моё имя ещё и ещё.       — Хотела поговорить.       И почему мой голос так срывается? Да, мы ведь часто разговариваем. Ты ведь не любишь шума и, когда Мико и Балкхед начинают очередной концерт, уезжаешь в тихое место. И я приноровилась уезжать с тобой. Тебе ведь надо с кем-то говорить.       — Хорошо.       Коротко и ясно. Ты редко говоришь более длинные фразы. Только не мне. А может, ты догадываешься, поэтому и сторонишься?       — Оптимус, я... — срываюсь и замолкаю. Это оказалось труднее, чем я рассчитывала. Прикрываю глаза и набираю в грудь побольше воздуха. — Это может прозвучать довольно странно, но я не могу больше держать это в себе... Оптимус, — снова понижаю тон, чтобы слышал только ты. — Я люблю тебя.       Медленно поднимаю голову и смотрю на тебя. На фейсплейте удивление. Конечно. Казалось, голубая оптика стала светить ещё ярче.

Боясь закрыть глаза, Потому что не хочу упустить ни мгновения... Не хочу сейчас видеть сны, Да и никакой сон не может быть прекрасней тебя. Скажи, чем я заслужила любоваться на такую красоту?

      — Клэр, ты...       Пытаешься собраться с мыслями. Это понятно, тебе тяжело понять то, что тебя любит мелкая белковая. И любит всем сердцем.       — Я серьёзно. Я тебя люблю, Оптимус.       Второй раз это говорить намного легче.       — Ты сама толком не знаешь, о чём говоришь...       Пытаешься оправдаться.       — Нет, я это знаю точно. Я не прошу от тебя любви. Просто не уходи. Не оставляй меня одну. Снова. Ты можешь не давать мне ничего, просто будь рядом.       — Теперь для тебя это опасно.       Почему? Где твоя логика? Думаешь, что если враги узнают об этом, то сразу решат меня убить? А как же Мико и Балкхед? Джек и Арси? В конце-концов Раф с Би? Они ведь не пострадали. Но, ты ведь не можешь допустить, чтобы хоть один человек умер, верно? Смотрю на счастливые лица своих друзей. Они рады. Они могут общаться с ними сколько угодно. И они их не оставят. Так чем я хуже?

До того, как ты появился, дни текли по своему обычаю Теперь же я впитываю каждое мгновение жизни.

      — Да конечно, — горькая усмешка и накатывающие на глаза слёзы.       Ты видишь это. Тебе жалко? Ненавижу, когда меня жалеют.       — Я отвезу тебя домой.       Всю дорогу мы едем молча. Я не сажусь на водительское кресло, ты ведь сам рулишь. И за весь путь не проронил ни звука. Музыку ты не любишь, а я и не прошу включить. Ведь сегодня идёт дождь. Он лучше любой музыки. Согласен? Мы быстро приехали. Ты трансформируешься и я оказываюсь у тебя на руке. Опускаешь меня на землю, под проливной дождь. Сам стоишь рядом и смотришь на меня. Думаешь. Подбираешь слова?       — Я ведь просто хочу, чтобы у нас всё было также, как и у них.       — Нельзя.       — Почему? — уже не могу не кричать.       Действительно, почему?       — Я Прайм. Это мне помешает.       Да, действительно. Прими ты это всё всерьёз, у тебя бы не было больше твоих убеждений, ты бы не смог так командовать и принимать решения. Я правда понимаю. Но всё равно больно.       — Ты... ты ведь не обязан быть Праймом перед ними. Они — твои друзья, твоя семья. Они знают тебя таким, какой ты есть и ты можешь...       — Нет. Ты не понимаешь, Клэр. Я не могу допустить даже одну человеческую смерть. Возможно, тебе будет лучше уехать ненадолго. Хотя бы временно.       Зачем? Чтобы успокоить нервы? Или ты думаешь, что тогда я решу, что мне показалось? Показалось, что я люблю тебя?       — Нет, я не хочу! — не могу больше так стоять. Кидаюсь к тебе и обхватываю руками первое, что попалось — твою выставленную руку. — Пойми ты, я ведь правда люблю тебя! Не так, как Мико любит Балкхэда, или Джек Арси или Раф Би! Как же ты не понимаешь?       — Понимаю. И именно поэтому тебе всё это говорю.       Я стою так ещё минут десять. Промокшая полностью, но мне плевать. Твоя броня тёплая и она меня греет. Я готова так стоять хоть целую вечность. Ведь я люблю тебя.       Но ты не до конца это понял.       А теперь я стою одна и смотрю, как ты уезжаешь, рассекая шинами огромные лужи. Быть может, мне ещё удастся тебя убедить.

Скажи, чем я заслужила любоваться на такую красоту?..

____________________________________________ А теперь скажите, под какую из четырёх песен читали драббл? Давайте, мне интересно.