Лето по-французски

      После того как я пришла к Морозовой, мы собрались, вернее собралась Аня, а я ее ждала и пошли в клуб. Я себе обещала много не пить и вести себя в мерах разумного. Честно, получилось плохо.       Сегодня утром я действительно была рада, что родители Морозовой уехали на дачу до конца недели и оставили фиолетововолосую дома одну. Ведь, если бы они увидели, что происходило сегодня утром в их доме, то были бы в шоке. Анна выглядела страшненько. Размазанный макияж, спутанные волосы, красные глаза и от нее несло перегаром. Я представила, как выгляжу сама и мне стало нехорошо. — Гуня, доброе утро, — услышала я голос Ани с другой комнаты. — Что значит спишь? Быстро поднимай свой зад и иди ко мне. Кефирчик в магазине прихвати, — далее Морозова молчала, видимо, говорил ее собеседник: — Какой к черту пивасик? Чтобы через пятнадцать минут был у меня с кефиром. И минералкой. Кефир 0%.       Я решила принять душ и зашла в ванную. Теплые струи воды освежали. Но мое купание прервал стук в дверь. — Гроттерша, мать твою! Сколько можно там плескаться? Морж что ли? Мне, любимой и неповторимой, тоже нужно принять теплую ванную, так что выходи! — прокричала Гробыня. — Пятнадцать минут, — ответила я. Анна еще что-то кричала, но потом успокоилась.       Выйдя из душа, я прошла на кухню и налила себе кефирчика, так любезно принесенного Гуней. Сам парень сидел на кухне и играл в телефоне в какую-то войнушку. Я даже не здоровалась, зная, что это бесполезно. Все равно Глом не услышит.       Сменной одежды у меня не было, поэтому пришлось одевать то, что имелось у Склеповой. Я надела джинсовую юбку, на полторы ладони выше колена и голубую клетчатую рубашку. Не имею понятия, как они попали к ней в гардероб, но мне и не интересно.

***

      Я оказалась права, в школе все были в школьной форме и делали вид, что они примерные ученики. Три урока пролетели незаметно. Анна на уроках сидела со мной и мне удавалось избегать Бейбарсова. Общаться с ним не хотелось.       На классном часе нам рассказывали что-то о том, как нужно вести себя на каникулах, и что завтра все приходят на линейку, а потом на все лето свободны. Мы слушали какой-то бред классного руководителя тридцать пять минут, а потом прозвучала фраза, которую все ожидали с нетерпением: — И, как вы знаете, девять учеников отправятся на летние каникулы во Францию с классным руководителем, то есть, со мной. И сейчас я назову этих девятерых счастливчиков, — весь класс замолчал и было слышно тиканье часов. — Елена Свеколт, Евгений Волков, — сначала я не поняла о ком это она, а потом увидела радостных Ленку и Шурасика и сообразила, что тем самым Евгением был наш Шурочка. — Жанна Аббатикова, Катерина Лоткова, Татьяна Гроттер, — на моем лице появилась радостная улыбка, но мне это облегчения не принесло. Уже назвали пятерых, но имени Гробки я так и не услышала. — Борис Ягунов, Иван Валялкин, — за Ягуна я безумно рада, ведь он сам говорил, что ему нравится новенькая, Катя Лоткова, а значит у него будет шанс завоевать девушку. Но то что едет Валялкин меня огорчило. — Анна Морозова... — Ура! — закричали мы с Анькой на весь класс и обнялись. — Гроттер! Морозова! Немедленно успокойтесь, — мы кивнули и, сев на свои места, продолжили слушать учительницу. Я поняла, что она не назвала еще одного счастливчика, который поедет с нами. По лицу Анны было видно, что она надеется, что этим счастливчиком будет Гуня. Расстраивать ее конечно не хочется, но если она как-то, но учится на «отлично», то Гуня учится на «плохо», даже на «очень плохо». — И последним, кто поедет во Францию становится — Глеб Бейбарсов, — опечалило ли меня, что едет Глеб? Не знаю. Мне как-то все равно.       По классу пронеслись разочарованные возгласы. Конечно, многие хотели поехать во Францию, но повезло не всем. Прозвенел звонок. — Попрошу остаться тех, кто едет на летние каникулы со мной. Остальные свободны. До завтра!