Мажорная лапка

*«курощение» - метод отладки социальных отношений из арсенала Карлсона. ---------------------- Наивный мальчик решил, что сможет устроить мне личный трудовой ад. Типа, сам сбегу… Утром следующего дня мы для порядка отзанимались физзарядкой на лопате, расколотив огромную лужу льда перед крыльцом и отшкрябав остатки снега с асфальта вокруг речвокзала. Внутренне усмехаясь, я терпеливо ждал, когда же молодой человек начнёт изгаляться. Петрович потихоньку ржал над моим задумчивым видом, а ребята из бригады всё допытывались, чего случилось. Я же деловито грёб снег и вспоминал вчерашний цирк, чувствуя, как настроение подкрадывалось к отметке сверхпозитива. Веник начал атаку прямо в день приезда, в лучших традициях золушкиной мачехи. Это когда поручают кучу мелких дел одновременно, стараясь, чтобы объект атаки вконец запутался в зачастую противоречивых распоряжениях и напортачил. Не на того напал, однако. А как всё хорошо начиналось… Для приезжего, естественно. Мне-то и без того было хорошо. До вчерашнего дня, мать его. Побывав у дяди, племяш сосредоточился на доставании меня. Похоже, моё затянувшееся инкогнито таки может выйти боком, если не мне, то заму – точно. Наверное, он решил мне таким образом отомстить за что-то давнее… Или проверить, надолго ли хватит племянника. Три раза «ха-ха»! Первое поручение новоявленного обормота состояло в том, чтобы я перетаскал из захламлённого кабинета по правую руку от директорского кучу коробок с архивом – явно рассчитывал приютить свою пятую точку в кожаном кресле. Сам же Веник повёз на новоселье свой чемодан, как рассказал Аркадий, когда я спустился взмокший в холл после галерного труда с бумагами. Добрый друг моей семьи заботливо спросил после того, как дал расклад по «обидчику»: - Ты уверен, что надо именно так? - А то! – улыбнулся я. – Вот погоди, он вернётся и начнётся – то не так, это не сяк. Почувствуй себя Золушкой, называется. - Андреич, ты бы всё-таки поберёг мальца, - покачал головой охранник. – Он же в шоке будет. - Ничего, дядька Аркадий, - я усмехнулся кривее кривого. – Он сам напросился. И обязательно будь на корпоративе, понятно? - А чего ж тут тупить, - бывший афганец, так и оставшийся на речвокзале после давней истории охранять мою священную тушку в память о родителях, покачал головой. – Но ты уж сильно-то не усердствуй… А вот и он. Двери вокзала распахнулись, пропуская засыпанного снегом Веника. Он потоптался на коврике, даже попрыгал, стряхивая белые хлопья с дорогого кашемирового пальто, после чего уставился на меня и спросил: - Надеюсь, всё в порядке? Вы управились? - Так точно! – я нарочито по-военному вытянулся перед директорским племянником, «поедая глазами начальство». И сделал это так, что всем вокруг стало понятно, кто кого дураком считает. Уборщица тётя Клава чего-то хрюкнула себе под нос, спешно исчезнув в подсобной части холла. Аркадий невозмутимо угнездился на посту с раскрытым журналом посещений. Мы же с Веником на лифте поднялись на нужный этаж. В кабинете, когда-то отданном мною под склад ненужной макулатуры, остались только: массивный чёрный стол, кожаное кресло, тумбочка с высохшим сухостоем в горшке и презабавная картина на левой от окна стене. Пару лет назад эту картину мне подарил какой-то иностранный партнёр. Настоящий шедевр безвкусицы и маразма. Явно детской рукой намалёванные белки с пьяными харями грызли нечто, даже издали не похожее на орехи. И белки эти были красными, да на чёрном фоне. Отпад полный. Помню, я тогда ещё очень просил партнёра передать большое спасибо его сыну, нарисовавшему этот шедевр персонально для меня. Похмелье лечит влёт – только глянул на полотно, и трезвяк тут как тут. Веник пару секунд смотрел на картину офигевшими глазами, после чего тряхнул головой и брезгливо распорядился: - Потрудитесь убрать отсюда ЭТО… Его «железный феликс», то бишь указующий перст, вытянулся в направлении коммунистических белок. Я тут же снял подарок со стены и вышел за дверь, где нос к носу столкнулся с Витальичем, которому и всучил полотно с укоризной в глазах. Серёга чуть не заржал и быстро уволок картину в свой кабинет. Я же вернулся в кабинет нового заместителя директора и застыл в немом обожании. Веник проникся важностью момента и с искренней заботой начал отдавать распоряжения по наведению порядка в его кабинете. А порядочно насочинял, гад. Под занавес он сказал: - На всё у вас час. В его глазах горели азартные точки превосходства. Но и мы не лыком шиты. Проводив начальство до дверей директорского кабинета, я развил бурную деятельность. Если это чудовище так уверено, что я не справлюсь, то можно показать ему, как он ошибается. Что я, зря что ли столько лет тут налаживал отношения с рабочим персоналом? Тётя Клава и две её помощницы выслушали просьбу и рьяно взялись за дело, перетаскав в кабинет моющее-драящее. Меня заботливо усадили сторожить кресло. Через полчаса всё было отодраено до блеска. Пришла очередь нашего штатного рабочего дяди Кости. Одноногий мастер приковылял на своём протезе, выслушал все цэу и выгнал меня подышать свежим воздухом. То есть на подоконник распахнутого окна. На улице царило волшебство падающего снега, и просто посидеть, глядя на ткущееся полотно непогоды, оказалось настоящим подарком. Минут через пятнадцать из созерцания меня вырвало требовательное дёрганье двери. Дядя Костя с кривой усмешкой показал мне знаками, что закончил работу и удалился запасным путём – по пожарному балкону за окном. Я же торопливо распахнул дверь. В кабинет ворвался Веник с жаждой крови в глазах. Жажда осталась неудовлетворённой. Всё было сделано. Тогда товарищ европеоид включил «свекровь». И началось… Я наслаждался тем, как грамотно он применял против меня классический сольный моббинг (по-русски проще можно сказать – травлю). То не так, тут пыль осталась (тётя Клава его за такой поклёп точно приласкала бы тряпкой по хребту, за такую крепость духа её и держу, чтобы гоняла офисный планктон), там ещё что-то. В общем, грузил меня Веник по-чёрному минут двадцать, аж взмок. Я же был «сама невозмутимость» воплоти, что выбешивало Веника всё сильнее. Наконец, он не выдержал и технично свалил назад в дядин кабинет, оставив напоследок распоряжение перекрасить потолок за полчаса. Ну точно – мачеха Золушки и та свекровь из анекдота в одном флаконе. Ну-с… С усмешкой я потёр руки. И кто тут у нас сам себе «злобный Буратино»? Перекрасить? Да мы с нашим удовольствием, по-итальянски! Дословное выполнение приказа – наше всё. Он же не уточнил, какой именно краской надо воспользоваться. Уже через десять минут в кабинете были помпа с ведром для краски и несколько банок вонючей нитрокраски нежно-голубенького цвета. Первым делом я накрыл мебель старыми тряпками и полиэтиленом. Затем, напялив на себя особо мощный респиратор, приступил к распыливанию краски по потолку… Нанеся последний штрих особо художественным жестом, я удовлетворённо перевесился через подоконник, чтобы глотнуть свежего воздуха. Голова немного кружилась, но хули нам, кабанам? Наебёмся и лежим. Дышим, родимые. Именно в эту минуту в кабинет надумал вновь войти Вениамин свет батькович собственной драгоценной персоной. Да ещё и в том самом дорогом пальто. Мне стало искренне жаль ценную вещь, и я сказал, оторвавшись от подоконника и содрав с лица респиратор: - Кашемир провоняется! Лицо Веника приобрело цвет, созвучный свежему потолку. Он зажал рот ладонью, вытаращившись на меня, словно священник, случайно попавший в бордель. В потускневших от вони глазах явственно прочиталась нежно выращенная идея свернуть мне шею… Но не здесь. Когда его вынесло из кабинета, я поспешил выйти следом. В коридоре Вениамин уже настороженно нюхал рукав пальто, пытаясь определить – провонялось или не успело? Увидев меня, он на весьма повышенных тонах начал выговор: - Да что вы натворили?! Разве такой краской надо было красить потолок? - Вы не сказали, какой именно, поэтому я решил, что сойдёт любая. А в наличии у нас только такая, другую надо было покупать. Про покупку вы мне не говорили, - пустился я в казуистику. Веник стоял напротив, разевая рот от изумления. Придраться ему было не к чему, по сути дела. Я выполнил его приказ дословно. Пришлось даже поуспокаивать: - Да вы не переживайте! Денька через три выветрится, и можно будет въезжать. Директорский племянник сглотнул, поголубев ещё больше, и выдавил из себя: - Свободны. Я молча удалился, грея в груди чувство собственной важности. Счёт «один-ноль» в мою пользу. Не с тем ты связался, парень. Я ещё заставлю твои красивые глаза пылать от злости. Чёрт, а ведь действительно красивые у него глаза. Тем лучше. Вот и покажем европеоиду, кто в России лапти медведям вяжет. Это было вчера. А сегодня его в офисе не было. К обеду я даже поскучнел – всё-таки начавшееся противостояние внесло какую-то свежую струю в застоявшуюся жизнь. Ну, а раз Веник соизволили отсутствовать, можно посетить Сергея Витальевича и обсудить корпоратив, назначенный на завтра, двадцать седьмое декабря. Суббота обещала стать знаменательной! Уже выходя из его кабинета через час, я на пороге обернулся и повторил свою последнюю фразу: - Вениамин должен быть на корпоративе, и точка. Ты меня знаешь, Витальич, уволю к едрене фене, и его, и тебя. Потом обратно на работу возьму и ещё раз уволю. - Да иди уже, Михаил Андреевич, - махнул рукой директор речвокзала, - иди. Я так и знал, что это добром не кончится. Всё это было вчера, а сегодня с раннего утра мы с ребятами рубили «клондайк». Неведомо откуда-то взявшаяся вода перед крыльцом офиса за ночь превратилась в зеркало модели «сюда не ходи, грохнешься». Потап Петрович смачно откомментировал неведомого автора этого странного катка, но делать было нечего – наша служба не опасна, но трудна, лопаты в зубы и «айда» пахать с пешнёй в лапах. Потом было ожидание появления нового замзама. Веник явил себя народу только к вечеру. То, что он вообще соизволил появиться, я понял, когда столкнулся с ним возле лифта на втором этаже, успев побывать с привычным визитом в кабинете Витальича, где выслушал отчёт за день. Когда я посторонился, пропуская вздёрнувшего нос парня, Веник с удивлением глянул на меня и с нотками прохлады в бархатистом голосе спросил: - Как вам сегодня утром работалось? Лёд не помешал? - И не говорите, - я сокрушённо вздохнул, а внутри насторожился. – Бывает же такое! И откуда только вода взялась? - А вы работайте лучше, тогда и снег таять не будет, который вы не убрали, - губы Вениамина слегка изогнулись, а во мне зародилось подозрение… Это как, он что ли наделал эту лужу? От такой мысли сам собой вырвался смешок. Веник наделал лужу… И когда только успел? Прямо детский сад. Племянник директора поджал губы, хмуро глянул на меня ещё раз и пошёл по коридору. Если лёд его рук дело, то счёт сравнялся. Я не смог подавить улыбку. Мальчик определённо талантливый, да. «Один-один». При случае обязательно выясню, что же и как он сделал. Зайдя в лифт, я достал из кармана спецовки «сенсорник» и включил на плеере одну из любимых мною композиций. Lostprophets так здорово перепели Cry Me A River Джастина Тимберлейка, что было время, когда я слушал и оригинал. Но всё-таки кавер нравился намного больше. Вроде бы ничего не случилось, но улыбка так и ползла на лицо. Чем-то парень меня зацепил таким, что одно его присутствие где-то тут подняло настроение на заоблачную высоту. Ничего, Веник. На корпоративе мы с тобой пошушукаемся. Уверен, счёт будет за мной. Разгромный счёт. Внутри потеплело, колени странно ослабели, а в ушах зашумело. Я деланно бодро вышел из лифта, кивнул Аркадию и спустился на подсобный этаж. В кабинете с ходу бухнулся в кресло и озадаченно прислушался к себе. Это что же такое? Сколько уже лет такого не было… Чем он меня так зацепил, что сердце гулко бьётся, а беспомощные руки без сил лежат на подлокотниках? Осталось только голову потерять из-за мальчишки. Я несколько раз глубоко вдохнул, встал, накинул пальто и впервые за этот год покинул кабинет до конца рабочего дня. Надо было серьёзно обдумать внезапный наплыв подзабытой уже тяги к кому-то постороннему. Завтра корпоратив. И Веник там обязательно будет. Он явно не из тех, кто пропускает тусовки. В кармане пальто звякнули ключи от старенького «майбаха». Попавшийся в коридоре Потап Петрович хотел что-то сказать, но промолчал, лишь проводил задумчивым взглядом. И я был этому рад. Меньше всего хотелось сейчас, в своём размеренном быту, что-то ломать из-за приезжего мальчишки, которому довольно скоро уезжать обратно в Англию. К чёрту, не буду больше ничего делать. Пусть отработает и валит. Водительское кресло автомобиля приняло мою тушку без единого возражения. Мотор утробно взрыкнул и зашелестел невидимыми клапанами. Или всё-таки попробовать прощупать его на предмет недолгих отношений? Что я теряю? Тем более, что он скоро уедет. И моя жизнь вернётся на круги своя. Не знаю… Я сидел в машине и таращился на серое небо, чувствуя растерянность от нахлынувших мыслей. Эти жёлтые глаза то и дело затмевали горизонт. Разве так бывает? Невозможно, чтобы вот так, с первой встречи, кто-то умудрился проломить старательно построенное спокойствие моего мирка. Поднявшееся раздражение заставило выдохнуть и положить руку на коробку передач. Я уже достаточно взрослый, чтобы не обманывать себя. Парень вызвал далеко не платонический интерес. И желание увидеть побольше эмоций в янтарных глазах. - Блядь, - вырвалось из сжатых губ, - надо выпить. Нога медленно вдавила педаль газа в пол, и «майбах» покатился со стоянки. Руки тронули колесо руля, выводя машину на главную трассу.