Мажорная лапка

Давно так не терял крышу. Но эти взгляды сразу от двоих… Оба такие пристальные, жадные, собственнические. Ладно, могу понять Веника. Тот считает, что имеет на меня права собственности в плане постебать и унизить, как простого трудягу. А вот от гота не ожидал. Мальчик далеко пойдёт. Тем более, он действительно очень интересная личность с мозгами и характером. Мне хватило нескольких минут разговора с ним в сауне, чтобы понять это. Вася, Вася, Василёк… После нашего поцелуя на губах остался привкус чего-то неуловимо сладкого. Божественный мальчик, просто восхитительный. Проводив пьяного Веника, озлобленного и не способного что-то понимать, я долго не думал. Вернувшись в толпу празднующих коллег, я быстро вычислил креативщика, попытавшегося спрятаться за объёмной тушкой одного из своих коллег. Увидев меня, Васька дёрганно подвинулся, и я плюхнулся рядом, сразу же обняв парнишку за плечи. Плевать, кто что подумает. За эти годы надоело изображать неприступного мачо, пора расслабиться. Неуверенная ручка парнишки легка мне на бедро, но тут же сползла на обивку дивана. Я аккуратно прислонился к Васе всем телом и прошептал на ухо: - Как думаешь, мы здесь нужны? Может, поедем куда-нибудь ещё? Где не будет такой толпы. Паренёк слегка сжался, но тут же уставился мне в глаза лихорадочным взглядом чёрных омутов и кивнул, проведя юрким языком по сухим губам. Тут же захотелось наплевать на мораль и условности, завалить его прямо тут, расплавить ласками и услышать срывающие разум стоны. Я был уверен, что парень окажется горяч во всех отношениях. Даже стало интересно, а как будет под ним? Захотелось увидеть над собой его потное стонущее лицо, прикушенные сладкие губы, шепчущие что-то невнятное, ощутить в себе его силу, слиться в экстазе… Он словно прочитал мои мысли, почти сложился пополам, улёгшись на собственные колени. Хитрость легко читалась – хотел скрыть возбуждение. Улыбка сама наползла на мои губы. Мальчик готов ко всему, сегодня он откроет для себя много нового. Не удивлюсь, если он ещё девственник. Ласково, почти нежно, подхватив его под локоть, я встал и потащил его за собой в предбанник, одеваться. Ковать железо следовало, пока горячо. Едва прикрыв за собой дверь, я почти ударил его телом о стену, прижал и впился в пылающие губы. Васька со всхлипом застонал, неумело отвечая. Мой язык проник в его рот, исследуя тёплый бархат дёсен, гладкость зубов, нетерпение языка. Сквозь полотенце чувствовалось каменное возбуждение парня. Не был бы с таким же, обзавидовался! Его пальцы до боли сжались на моём орудии, вызвав судорожный вдох. Что же ты творишь, парень? Но надо было пока прекратить, что мы и сделали с большим сожалением. Одевались судорожно, быстро, будто опаздывали. Наверное, он тоже чувствовал себя стремительно отстающим от жизни. Уже надевая пальто на ресепшене, я вызвал такси. На улице мы с Васенькой снова принялись жадно целоваться, шарясь руками под одеждой. И плевать на мороз и прочие зимние радости в виде снегопада и ветра. Тем неожиданнее рядом с нами раздались слова, сказанные предельно пьяным голосом: - Это вы так проголодались, что ли, что решили съесть друг друга? Я оторвался от васькиных губ и недоумённо осмотрелся. Прямо в сугробе рядом с дорогой безмятежно сидел Веник, глядя на нас соловыми глазами. Заметив, что на него обратили внимание, он отсалютовал мне бутылкой виски и присосался к ней с видом бедуина, одолённого жаждой. Вася удивлённо и почти восхищённо протянул: - Ух ты ж бля-а-а… - Вот именно, - согласился, потому что желание чего-то этакого схлынуло само собой. Это чудовище в снегу надо было подхватывать и тащить в тепло. Как раз в эту минуту и такси подкатило. Под лёгкий мат водителя мы втроём загрузились в машину и поехали. На каком-то повороте Веник завалился мне на колени, блаженно и тупо всматриваясь в только ему видимые картинки. Но я ощущал себя добрым феем и даже промолчал, не говоря уж о чём-то более действенном. Что с этого малохольного взять? Возле моего дома мы с Василем выволокли пьяного Веника на тротуар, благополучно оставили там полежать, и я расплатился с ржущим рулевым. После чего две выпившие тени тоскливо посмотрели друг на друга, а затем разом перевели взгляды на лежащего мужчину. Я хохотнул и сказал: - Знаешь, а ведь он нам не помешает. - А? – не понял Вася. - Пьян в дупель, - объяснил я. – Кинем дрыхнуть, а сами… Притянуть к себе парнишку было делом секунды. И вся растерянность креативщика куда-то усвистала со скоростью распалённого дыхания. Этот поцелуй над пьяным телом, под снегопадом, на морозе, окончательно дал нам понять, что ночь ещё далека от завершения. С хихиканьем мы подхватили уже спящего Вениамина за руки-ноги и потащили в подъезд. Холл, лифт, знакомая мощная дверь, прихожая… Как мы раздевали гордого пасынка Британии! Упахались, ворочая тушку, словно разгрузили вагон цемента. Но таки справились с непосильным трудом. В одних трусах повалили невменяемого гостя на кожаный диван в зале. Заодно пристроил рядом найденный в ванной тазик – на всякий случай. Усталые и довольные мы с Васей отправились на кухню, и уже там сообразили, что сами-то и не разделись. Тут же я гостеприимно стянул с гота его лёгкую куртку и отправился в прихожую, где развесил нашу верхнюю одежду в шкафу-купе. А оттуда приволок на кухню тапочки, поскольку заметил, что парнишка зябко поджимал пальцы на ногах. Носки на готе были модные, в сеточку, почти как женские колготки. Красивые аккуратные пальчики так и ждали, что их освободят от ткани и попробуют на вкус… Я встряхнулся и спросил, словно невзначай проехавшись ладонью по шевелюре Васьки: - Чай или кофе? - Кофе, - неожиданно хрипло ответил парнишка. – Но потом. Я в лёгком офигевании уставился на него. Чернявый встал со стула, на котором успел свить гнёздышко, подошёл ко мне и дрожащими пальцами коснулся скулы, отчего словно током прошибло и колени ослабели. «Как же ты на меня действуешь,» - пронеслось в голове. Я выдохнул и подался к нему, ловя губами свистящее от нервозности дыхание. Где-то на задворках тающего осознания реальности ощутил даже гордость за свою предусмотрительность, пусть я и не имел отношений уже очень давно: рука сама нащупала выдвижной ящик, а в нём смазку и пачку презервативов. Когда-то именно на этой кухне… Я выдохнул парню в губы, оттолкнулся от стола и обхватил руками за талию. Васька тут же воспользовался ситуацией и по-детски повис на мне, обхватив руками за шею, а ногами за тело. До чего же он лёгкий! Мои ладони сами подхватили плотный зад парня. А по телу побежали волнующие дорожки мурашек, горячих и ледяных одновременно. Разве такое возможно, успел подумать я, а затем выбросил из головы последние клочки разума. Это было умопомрачительно, упоительно и ужасно сладко. Именно этого не хватало все проклятые месяцы и годы одиночества. Дурной целибат… Вот же дурак! Так наказать себя за измену другого… Благословенный целибат. Не будь его, мы с Васькой сейчас не плавились бы в объятиях. У меня был бы другой. В зале у меня мягкий, чертовски мягкий и уютный ковёр. На нём-то мы с Васькой и очутились, лихорадочно раздевая друг друга. Резинки и гель благополучно утонули в густом ворсе, поглядывая на нас упаковками. Потерпите, родные, скоро и вас лишим девственности. Васька дрожал и тихо стонал под моими руками и губами. Я удил из его тела капли чувственного удовольствия, заходясь в экстазе от его плачущего дыхания. Мальчишка оказался бесконечно чуткий. И действительно до этого дня никогда не спал с мужчинами, да и с женщинами тоже. Он прошептал мне это срывающимся голосом, когда я стянул с него футболку, обнажая бледное манящее тело. Он стонал и извивался под моими губами, прильнувшими к шее, соскам, скулам, снова соскам, губам, ключице… Я ловил его дрожь, впивался в томящий страх, плавил зарождающуюся истинную страсть. Он дышал моим именем, когда его безразмерные джинсы сползали со вздыбленного тела вместе с плавками. Он плакал, резонируя с каждым движением моих губ на каменном бархатистом стволе, готовом пронзить естество континуума… А когда я добрался до внутренней стороны бёдер, мальчик превратился в стонущую похотливую сучку, вопящую о том, чтобы её взяли. Я и сам уже готов был просто порвать парня, ворваться в его задницу лютым зверем и вдалбливать до помешательства в этот ковёр, ставший бескрайним морем нашего желания. Глаза горели от сладкой ярости самца, готового взять. Тело отзывалось взрывами желания от малейшего дуновения его дыхания. Когда мои пальцы заплясали танго вокруг его тугого ануса, Вася слегка напрягся, на что я зашептал: - Всё хорошо, сладкий… Васенька мой… Родной. Я не сделаю тебе больно, только не тебе. Где-то тут была смазка. Ага, нащупал. Думал, вечность буду вынимать тюбик. Немного прохлады на пальцы. И вот он, первый – пошёл. Василёк прерывисто втянул в себя воздух, но тут же расслабился. Я удивил тебя, хороший мой? Это не страшно с умеющим партнёром. Наоборот, это будоражит, волнует и приносит удовольствие. Всего лишь палец в анусе, а столько открытий. Несколько движений, и он уже привык, начинает постанывать от желания чего-то большего. Второй рукой вожу по его стволу, отчего пятки парнишки выбивают рваную дробь по ковру. Нет, мой сладкий, ещё рано! Унимаю свой напор, и Василёк успокаивается, пусть и ненамного. Второй пошёл. Его губы опухли от поцелуев, но я только начал. Свой первый раз он запомнит на всю жизнь, этот гот. Запомнит так, что полюбит жизнь раз и навсегда. Трахаю его пальцами, наслаждаясь хрипами и горячим дыханием. Неровно, неумело подмахивает, надо же. Почти готов. Ещё чуть-чуть… Третий пошёл. Васька зашипел, кусая губы. Я ласково поцеловал его и прошептал в красное ухо: - Потерпи, солнце! Совсем немного потерпи, а потом… Тебе понравится. Проворачиваю пальцы в плотном кольце, растягивая, чтобы подготовить. Нет никакого желания порвать и причинить боль. Ни к чему парню испытывать мои жалящие интернатские воспоминания… Я тут же выкидываю пакостные мысли из головы. Обоюдное нетерпение готово превратить нас в пепел – настолько всё горячо и яростно, сладко и содрогающе. Мои пальцы рвут упаковку презерватива, раскатывают резинку по члену. Я подхватываю зад парня, подталкиваю ему под поясницу кое-как скомканные джинсы, приставляю головку к тёмной дырочке между широко разведённых ягодиц. Васька смотрит на меня мутным взглядом шальной похоти и тянет: - Да-а-ава-а-ай… И я вошёл, медленно и настойчиво. Жадная плоть охватила мой член, а Василь издал настоящий рык удовольствия, несмотря на то, что из его глаз потекли слёзы. Я стал целовать его лицо, нашептывая всякие глупости, а он вдруг хрипло спросил: - И всё? Я не сразу понял, о чём он, а потом рассмеялся и начал двигаться, набирая темп. То пронзал до боли в паху, то почти выходил, на что молодой партнёр недовольно скулил. Животный пыл накрыл нас обоих. Только пот, только стоны, только пошлые шлепки двух тел. Только мы вдвоём. Уже после Васёк расплывшейся тушкой пошевелился подо мной и простонал: - Боже, так клёво. Это всегда так? - С хорошим парнем всегда, - я улыбнулся ему в шею и фыркнул, пока ещё не отдышавшись. - А ты хороший парень? – я не видел, но знал, что на усталом лице паренька дрогнула тонкая улыбка. - Надеюсь, - скромность мне к лицу, да. - Что теперь? - Душ, однако, - я вяло поднялся и застыл в недоумении. Вася, уделанный потом и спермой, так же уставился на предмет, вызвавший у меня ступор. Веник, про которого мы забыли напрочь, оказывается, успел проснуться, натворить дел и снова уснуть. Этот мажор обкончал себя и диван! Выматерившись, я стянул с него до конца уже приспущенные трусы, наскоро обтёр ими тельце и обивку дивана, после чего мы с Васей добрались таки до душа. Поплескавшись всласть, я отбил пару ласковых атак паренька, мотивируя тем, что не стоит ему в первый раз так напрягать мягкое место – боком выйдет. И так с утра всё прочувствует. Креативщик нехотя согласился со мной, но не отстал и мы сумели ещё пару раз кончить вручную. Очень даже неплохо вышло. Сидя на кухне и попивая мерзкий растворимый кофе (обожаю с подросткового возраста), наконец-то разговорились. Оказалось, это действительно у него в первый раз. Вообще в первый. Я даже слегка испугался. Может, и не стоило так ярко открывать врата в удовольствия. Он же теперь будет ждать и от других такой же жаркой ласки. А вокруг сплошь эгоисты на самом деле. Даже среди геев почему-то принято зачастую на сухую сношаться, без подготовки и смазки. А потом обижаться, когда таких самоуверенных на йух посылают. Я хмуро спросил: - Скажи, что ты теперь ко мне чувствуешь? Где-то в глубине сердца затлел огонёк опасений. Девственники имеют обыкновение влюбляться с первого траха. А тут ещё и такое. Слишком долго у меня не было секса, вот и сорвался. Всегда получал безграничное удовольствие, доводя до помешательства в постели своего партнёра. Васька расслаблено улыбнулся и вполголоса сказал: - Спасибо, Миша. - За что? – искренне удивился я. - Я люблю одного человека, и теперь смогу поговорить с ним. Ты как будто смыл с меня страх. Это было невероятно, - в глазах чертёнка затуманились посторонние мысли. А я вдруг почувствовал некоторую обиду, смешанную с облегчением. Вася потянулся всем тонким телом и сказал: - Мне пора ехать. Родители не поймут, если ночевать не появлюсь, хотя бы под утро. Собрался он быстро. Уже провожая юного любовника, я услышал глухой стук в зале. Васька ухмыльнулся и проворчал: - Тело грохнулось с дивана. Он наклонился к обуви и поморщился. А я довольно хохотнул – парень долго не забудет нашу ночку. Эйфория от выпитого вечером почти рассеялась, но следов сожаления на его лице я не увидел. Молодец, психика здоровая на зависть многим. Мы наконец-то обменялись номерами телефонов, Васёк вызвал себе такси, категорически послав меня после предложения сделать то же самое за мой счёт, а потом я просто закрыл за ним дверь, слушая дробный перестук молодых ног по ступенькам. Сколько энергии! Пешком пошёл вниз, это с одиннадцатого-то этажа. Вернувшись в зал, я обозрел поле битвы. Голый Веник с блаженной улыбкой дрых на ковре, рядом с тюбиком смазки и использованным презервативом, который я благополучно забыл убрать. Шальная мысль пришла в голову сама собой. Ну, мажор, утро тебе будет самое доброе на свете… И на лицо вползла ехидная улыбка. Я, решив остаться так же в неглиже, преспокойно развалился рядом с Веником на ковре, нагло облапил его горячее тело рукой и ногой. И провалился в сон.