Два адмирала и мышка милой Гретхен

Руперт подошёл к двери в комнату Ротгера Вальдеса. Молодой человек искал своего адмирала цур зее, и ему сказали, что он у Бешеного. Тот, видя, как тоскует по лебединому краю бывший враг, пригласил его к себе. Олаф ушёл, когда солнце ещё только начало клониться к закату, а теперь уже была глубокая ночь. Юный Фельсенбург начал волноваться. Мало ли что взбредёт в голову Вальдесу, особенно если он хорошо подогреется кэналлийским. А Кальдмеер ещё не до конца пришёл в себя после Замка Печальных Лебедей. Руперт подошёл к двери и уже взялся за ручку, собираясь постучать, но замер, озадаченный доносящимися из комнаты звуками. Вскрик и приглушённая ругань на марикьярском.  — Осторожнее, Ротгер! Шипение. Рычание. Стук чего-то об стол. Звяканье покатившихся бутылок.  — Ротгер, легче! Мы же тут всё развалим.  — Сейчас…сейчас… — пыхтит Вальдес, — ещё немного и я…  — Да не получится!  — Так помогите!  — Я пытаюсь, но вы мешаете. Сдвиньтесь немного в сторону. Ещё. Ещё! Рычание (Вальдеса) и голос Олафа: - Нет. Тут надо лечь, иначе ничего не выйдет. Ну, послушайте старшего и более опытного человека!  — Можно подумать, у вас есть опыт и в этом! - Ой, да мне чего только не доводилось делать в жизни! Ротгер, ну же! Иначе мы до утра провозимся, а толку не будет. Марикьярские ругательства. Грохот падающего стула и ещё чего-то, что пытаются не то расшатать, не то передвинуть. Возмущённый голос Кальдмеера:  — Ротгер!!! Ну, вы точно Бешеный! Шкаф-то вам, чем помешал?! Звон катящихся по полу бутылок. - Ай! Да что ж вы делаете! Шварцготвотрум! — ругается потерявший терпение Ледяной. – Ммм! Осторожнее! Руперт не выдержал. Он вломился в комнату без стука и остолбенел. Среди полного разгрома торчали две адмиральские задницы, а головы — обе — были почти под шкафом.  — Я её почти достал! — торжествующе кричит Вальдес.  — Вы её сейчас ещё дальше запихаете! Дайте я! Адмирал цур зее ложится на пол, засовываясь под шкаф почти по плечи.  — Есть! Достал! Ротгер, его нет!!!  — Кого?!  — Трупа! - Как?! А где же он?!  — А я знаю?! Исчез! Адмиралы вылезают из-под шкафа и удивлённо смотрят друг на друга.  — Но Гретхен сказала, что он там!  — А она откуда это знала?  — Не знаю…  — Господа, а что происходит?! — спросил Руперт, чувствуя, что его способность понимать происходящее упала гораздо ниже ватерлинии. - О, Руперт! — замечает, наконец, его Кальдмеер.  — Ищем труп! — рявкает Вальдес. - Чей?!  — Мышки! Зараза-горничная сказала, что он должен быть там, в мышеловке! А его нет!!! - Ну, нет — так нет, — философски подходит к ситуации Олаф. — Зачем же так сердиться на милую Гретхен?  — Милую?!! — взрывается Вальдес. — По её милости я снова трезв, как монах! Столько кэналлийского — и впустую!!! Пару часов спустя.  — Я знаю, как поймать мышку милой Гретхен, — заявил Олаф. На нём с трудом сконцентрировались четыре сонных глаза.  — Надо взять галету, намочить её в касере и положить на пол. Потом сидеть тихо-тихо. И скоро рядом будет лежать мышка.  — Я не стану тратить на мышку кэналлийское! — возмутился Вальдес. Кальдмеер удивлённо шевельнул бровями:  — Я же сказал — касеру…  — А похмелье мышке мы, чем будем лечить?!  — А мы не будем лечить. Мы подарим мышку милой Гретхен. Пусть она, чем хочет, тем и лечит, — назидательно воздел палец адмирал цур зее. Они так и сделали. Смочили в касере галету и положили на пол у стола, а сами взобрались на него с ногами, усевшись спина к спине. Потом долго сидели в полном молчании, тихо передавая по кругу бутылку кэналлийского. Оно закончилось. Тогда в дело пошла фляжка с касерой. Утром, с трудом продрав глаза, троица увидела на полу лежащую кверху пузиком мышку.  — Шварцготвотрум! — с траурным выражением лица высказался Ледяной. — Касера оказалась слишком крепкой. Бедная мышка! - Да, печально! — согласился Фельсенбург. - Ага! — зевнул Вальдес. — Как-то неудобно дарить даме дохлую мышку.  — Полагаете, милая Гретхен хотела захватить мышку в плен? — ещё не до конца проснулся Олаф.  — Мышку надо во что-то завернуть и найти ей гробик, — внёс предложение Руперт.  — Точно! — согласился Бешеный. — А ещё — цветок.  — На могилку?! — уточнил Олаф. - Нет, даме. Что за подарок без цветка?!  — Это…это…мудро, — не очень уверенно согласился адмирал цур зее. Из трёх носовых платков выбрали самый чистый. Подобрали и завернули в него трупик мышки. Озадачились гробиком. Обнаружили кружку. Бережно уложили в неё мышку. Озадачились цветком. Вице-адмирал Талига вспомнил дислокацию горшка с каким-то растением, которое как раз сейчас и цвело. Сосредоточенно вписываясь в повороты, сходил за цветком. Воду в кружку решили не лить, цветочек поставили «на сухую». Потом сели пропустить по стаканчику «мышкиной слезы», в которую переименовали «девичью». Долго и эмоционально обсуждали, есть ли Рассветные сады для мышек и как ужасно им пойти в Закат. Ведь там же кошки! Взгрустнули. Заснули мордами…простите, головами на столе. Их разбудил визг. Горничная была расстроена до предела: какой-то нелюдь оборвал цветок с растения в вазоне, которое она так тщательно берегла. Потому и поставила его в комнаты Бешеного. Не спасло. А когда она зашла в так называемый кабинет Вальдеса и увидела трёх спящих мужчин и кружку с цветком…. Женщина сначала едва не задохнулась от негодования, уже набрала в грудь воздуха, чтобы устроить негодяям громкую побудку, но тут её озарила мысль: два адмирала и юный дриксенский офицер хотели сделать ей приятное. Она сменила гнев на милость. Даже решила простить изрядный бардак в комнате. В конце концов, отругать Вальдеса она ещё успеет. Да и не делать же это при гостях! В общем, умиленно вздохнув, Гретхен взяла кружку и вытащила из неё цветок. Тут-то всё и началось… Похмелье мышки было страшным. Она проснулась, совершенно не понимая, где находится. Выпуталась из тряпки, которая жутко воняла — кажется, порохом и вином. Ещё, вроде бы, колбасой, но этот запах, такой желанный обычно, сейчас вызывал отвращение. Испытывая жуткий сушняк, хвостатая страдалица вцепилась лапками во что-то прохладное, похожее на растение. И тут неведомая сила вознесла мышку вверх. По глазам резанул яркий дневной свет, а по ушам — пронзительный визг. » Но ведь это не я?! — подумала мышка. — Это же не я так пищу?!» Цветок — она только сейчас поняла, за что так отчаянно держится — взлетел ещё выше, выписывая в воздухе «мёртвую петлю». Лапки беспомощно соскользнули. Трепыхнувшись, мышка растопырилась в воздухе и в ужасе заверещала. Взметнулись огромные страшные крылья, и всё покрыла тьма… Гретхен завизжала, и трое мужчин тут же вскочили. Вальдес и Кальдмеер синхронно отпихнули стулья, но сами устояли. Руперт полетел кувырком. То ли, впрямь, не хватило опыта в таких делах, то ли юношеская резвость на этот раз оказалась во вред, то ли источник звука, находившийся как раз напротив, ошеломил своей силой. Бешеный кинулся ловить падающую в обморок горничную. Ледяной с присущим ему хладнокровием захлопнул в ладонях на миг зависшую прямо на уровне его глаз мышку.  — Фройлен, — повернулся он к женщине, которую Вальдес поднял с пола и теперь держал на руках, — мы поймали вашу мышку. «Фройлен» изящно лишилась чувств. Пятнадцать минут спустя. Горничная лежала на кровати Вальдеса и стонала. Два адмирала стояли рядом, пока юный Руперт применял в жизни свои знания медицины. В смысле — прикладывал ко лбу милой Гретхен смоченный холодной водой носовой платок. Правда, тот самый, что ещё недавно послужил мышке саваном, но эту тайну военные моряки решили сохранить в глубине своих сердец. Периодически женщина смотрела на двух адмиралов, желая сказать им очень многое, но не было сил. Увы, сил не было даже на то, чтобы хотя бы убить взглядом этих двух негодяев, не то, что придушить. От невозможности исполнить ни одно из самых горячих на данный момент желаний, «фройлен» начинала стонать громче.  — Сударыня, — обратился к ней Вальдес, — что мы можем для вас сделать? Адмиральский голос вызвал у бедной горничной приступ мигрени. Женщина что-то прошептала. - Что? — не поняли мужчины. Горничная собрала остатки сил, приподнялась на локтях и уже громче повторила:  — Идите к кошкам!!! Трое мужчин тут же чётко, по-военному, откланялись и покинули комнату. Уже в коридоре Ледяной спохватился:  — Я так и не спросил у милой Гретхен, что делать с пленной мышкой! Ротгер посмотрел на Кальдмеера и сказал только конец фразы:  — …в Дриксен!  — Я или мышка? — уточнил Ледяной. Бешеный открыл рот, вдохнул, патетически воздел руку…и заржал. Трое мужчин, обнявшись, хохотали до слёз и рыданий. Потом они выпустили мышку, пожелав ей идти с миром. Вот так крошечное серое существо послужило установлению добрососедских отношений между Талигом и Дриксен, а также миру во всей Кэртиане. А пить она зареклась.