Осенний громоотвод

Она втащила в будущую спальню большой громоотвод. — Ух, — плюхнувшись в старое и глубокое кресло выдохнула Стайлз, беспощадно, но бережно ткнув пальцами ног в длинные балки громоотвода. С приходом осени в Бейкон Хилз дожди становились частыми, а преследующие их грозы самым обычным явлением. Город наполнился сумрачным запахом влаги и тщедушного леса. Казалось, что гнетущая за окном темнота защищает, закупоривает крышку маленького гнезда и не даёт лишний раз вырваться людям наружу. Сквозь паутину коротких мечтаний, на поводу образов, влаги, картинных терзаний в руке оставался лишь баночкой сладкий мёд. Мягкая субстанция липла к ложке, оставалась еле заметными отметинами на кружке и когда Стилински довольно облизывалась, она жмурилась от удовольствия и бормотала себе под нос всякую чепуху. В один из дождливых дней, когда она с Дереком пряталась от холодной стихии на кухне, девушка предложила ему привести в божеский вид его старый, потрепанный природой и временем дом. Единственное что убедило парня взяться за обустройство истерзанного практически в клочья здания, это Стайлз, которая буквально визжала от восторга, только сделав шаг в старое, местами трухлявое и гниющее нутро. Она назвала это дряхлое прогнившее до основания помещение уютным и в чём-то милым. Взахлёб, девушка постоянно повторяла о том, насколько же это потрясающе. Старый, сгоревший когда-то довольно давно деревянный дом источал запах ветра, который втягивая, пробирался в нос с приторным холодком и запахом свежей, прорастающей сквозь скрипучие половицы травы. И старая, самая крупная мебель, оставшаяся в доме, которую Дерек не сумел вытащить, осталась на своих местах, давая понять, что дом ещё может многое выдержать, что он способен хранить тепло, уют и настоящий очаг. Стайлз щебетала без умолку о том, насколько это потрясающее место. И Дерека поразило гораздо больше то, что она взаправду думала именно так. За работу взялись достаточно быстро. В первые тёплые выходные они пристегнули ремни и добрались до магазина для ремонта и строительства. Пока Дерек уточнял длину и количество необходимых досок, Стайлз бегала по рядам и стянув несколько ярких полосок-палитр, прикидывала возможную расцветку с обустройством новых комнат. Отдышавшись, девушка встала с кресла, по новой хватаясь за край металлической балки и, взявшись получше, понесла громоотвод к большому окну на чердаке, ведущему на крышу. Не жалея времени и сил, совсем юная Стилински, совершенно всерьёз взялась за благоустройство более менее приведенных в порядок помещений. Работы предстояло настолько много, что заведенная идеей девушка после учёбы приезжала на велосипеде к Хэйлу и не брезгуя тяжелой работой вооружалась молотком и старалась помочь всем, чем только могла. Вплоть до тех пор, пока не начинался дождь. Когда мелкие малютки-капельки дождя отскакивали от дырявых черепков крыши, Хэйл резко вздрагивал. Туманная пелена из сплошной влаги кутала небеса, закрывала, прятала старый дом от чужих посторонних глаз. Наполняясь густым запахом, шелковый лес разносил чужие потусторонние голоса на бесконечные чарующие мили вперёд. Своим звучанием они вселяли невероятную любовь. Своим звучанием они вселяли надежду. Из-за свободно гуляющего по коридору ветра дом купался в приторном холоде, прокусывающего, как простой мякиш, всякое тепло. Стайлз поневоле старалась жаться ближе к Дереку, понимая, что так будет лучше, так будет горячее. И однажды — когда вдалеке послышались первые щебечущие раскаты грома, — взяла Хэйла за руку. Тот мелко дрожал. Вытащив громоотвод на крышу и, естественно, чуть не упав с неё, Стилински приложила все усилия только на то, чтобы установить эту огромную штуковину верно. Она поскальзывалась несколько раз, хорошенько пугаясь и разбивая ладони, коленки в новёхонькие царапины. Потому и решила отползти от края как можно дальше. Все равно эту махину надо было ставить ближе, а то и вовсе возле трубы. Стайлз стёрла ладони до мелких садинок, старые мозоли по новой принялись ныть, а коленки покраснели и покрылись россыпью переливчатых гематом. Разобраться с укреплением, стоя в одиночестве на крыше, теперь казалось гораздо труднее, чем изначально. Однажды начиналась гроза. Тогда дом ещё не был обустроен и вовсе — в нём не таилось никакого тепла, а слово уют рассыпалось на жалкие звуки, которые не могли нести ни единого смысла. Они сидели перед телевизором на подержанном скрипящем диване, откуда недавно Стилински выудила несколько беспризорных пружинок, будто специально впивающиеся в её, как говорил Дерек "упруго-манящий зад", всякий раз когда она не внимательно плюхалась. Недовольная подобными выражениями Стайлз начинала препираться и, залезая на Дерека, подолгу возиться, в ленивых попытках показать ему, что за всякое оскорбление можно ещё получить. Прижатый к дивану девушкой, спокойно усевшейся на чужой спине, Дерек и не заметил, как вблизи отозвалась гроза. Они лениво целовались, когда за окном послышался тихий хруст и дождь, по началу мелкий, стал перерастать в нечто большое. Нечто страшное. Первые раскаты грома были слышны отчётливо и чересчур близко. Удары блестящей молнии сотрясали хилые окна и Стайлз заметила, что Дерек невольно и мелко вздрагивает при отдалённых звуках, раздающихся вдалеке. Она мягко коснулась губами мочки уха, плавно проезжаясь по самой кромке и довольно опустилась к шее, заслышав подобие урчания под собой. Хэйл зажмурился и шумно сглотнул, чувствуя как мерзкий детский страх подбирается к глотке сплошным комом. Противная пустота, завывая, скреблась длинными когтями, просилась всем отвратительным естеством наружу. Требуя к себе должного внимания, она безжалостно скручивала тугой спиралью живот, ни в коем случае не позволяя Дереку забыться. Спустя час, четырнадцать расцветающих гематом и пару новехоньких мозолей, довольная собой и проделанной работой, Стайлз слезла с чердака. В доме уже витал запах резины, дерева, уюта и новизны. Невозможно было передать то чувство, когда девушка гордо ступала босыми пятками по полу в тех местах, где совсем недавно были лишь тёмные дыры и пустота. Несколько мягких кресел, пушистый ковёр под ногами, крохотный кофейный столик и различный декор из цветов, старых картин, занавесок, узорчатых лампадок и блестящих ручных фонарей. Весь дом был преисполнен до восхитительного чарующим уютом. Так, что голова поневоле шла кругом. Заслышав перед домом движение, Стайлз кинулась на улицу как можно скорее, в надежде, что Дерек всё ещё ничего не заметил. Она поправила вязаную кофту, волосы и открыла дверь, перепрыгивая через крыльцо, чтобы уткнуться лицом прямо в грудь парня. Кажется, последний собирался что-то сказать и уже даже поднял руку в немом вопросе, но взбудораженная Стилински выпалила всё гораздо быстрее Дерека, не давая ему ничего сказать. — В твоём доме больше никогда не будет грозы. Хэйл соображает секунду, поднимает палец, голову, а затем до непривычного просто тянется обнимать Стайлз, мягко целуя её приоткрытые губы. Грозы в этом доме не было уже двенадцать лет. И навряд ли она ещё когда-нибудь будет.