Ты моя погибель

      Еще удар, и еще. Здоровая щека рассечена, ребра болят. Пес сплюнул кровью. — Да он мертвецки пьян! — вопила Серсея, отдавая очередной приказ ударить воина, — что с него толку. Избейте его до смерти! Отрубите голову или четвертуйте! Только уберите это дерьмо с моих глаз! — Пока он нам нужен живым, — возразил ей Тирион и жестом остановил охрану. Клиган мешком упал на пол, — Надо во всем разобраться. — В чем?! Он… обесчестил невесту короля! Он ее отымел как последнюю кухарку! Я удивлена, что он еще продолжает дышать! — Не забывай, кто отдавал ему приказы, — повышая голос осек ее Бес, — может ты хочешь наказать и своего сына? — Он король! — Да. И это прискорбно, — Серсея хотела было возразить, но брат ее прервал, — Джоффри оказался еще большим извращенцем, чем я думал. Но ты права — он король. Наш король. И он сам не должен об этом забывать. Власть ослепляет. Нужно открыть моему племяннику глаза. Он хотел развлечься, издеваясь над бедной девицей, и перешел черту, — Тириона передернуло, когда он представил себе, как все это происходило. Он окинул быстрым взглядом воина, лежавшего на полу. Похоже, Пса больше волновало произошедшее, чем его хозяина. Он вспомнил довольный вид Джоффри, когда к нему пришли с расспросами. Беса передернуло еще раз, — По иронии судьбы, он сделал лишь хуже себе. Теперь ему придется жениться на опороченной невесте. — Ты с ума сошел! — снова завопила королева, — он теперь не может жениться на… ней! — Вот в этом ты не права сестрица, — Тирион усмехнулся, но сохранил при этом суровое выражение лица, — Уведите Клигана. Завтра, когда он протрезвеет, я хочу с ним поговорить. Будьте добры, — обратился он к стражникам, — чтобы это было возможно.       Сандор очутился в сырой камере подземелья Красного замка. Его изрядно избили, но он почти ничего не чувствовал. Почти. Его мутило, сознание путалось, но в памяти постоянно всплывали события минувшего дня. Последнее из воспоминаний было, как его волокли из трактира двое гвардейцев. Он легко бы справился с ними, но даже не сопротивлялся. Он знал свою судьбу и что его ждет. Можно сказать, Пес хотел, чтобы это поскорее свершилось. Пусть он понесет наказание. Любое. Самое жестокое. Но как можно скорее.       А ведь все не так плохо начиналось сегодня.       Клиган еще до рассвета начал заниматься приготовлением к предстоящей охоте. Король накануне решил загнать оленя или вепря. Пришлось разбудить конюхов, псарей и поваров ночью. Королевская охота, даже однодневная требовала тщательной подготовки.       Настроение Джоффри Баратеона было воодушевленным, но чем дальше в лес уходила свора и, чем больше начинал скучать молодой правитель, тем больше портилось его настроение. Ничем хорошим окружающим это не сулило. Особенно его невесте. Вчера король не получил желаемого. И если сегодня охота не принесет ему удовлетворения, то Сансе снова придется терпеть издевательства. А Клигану придется на это смотреть. Воин решил действовать. Боги, видимо, были благосклонны и через некоторое время, после того, как Пес взял на себя инициативу, собаки напали на след. Кабан был молодым и неопытным, но сильным и быстрым. Джоффри увлекся погоней, и чуть было не загнал коня, больно лупя его плеткой по бокам. Его арбалет стрелой пронзил бок гонимого животного, но кому-то нужно было завершить дело. Кабан сопротивлялся и не хотел так просто расставаться с жизнью. Он пошел в атаку, Клиган ответил мощным ударом меча. Битва была короткой, но король остался доволен. Вид крови явно улучшил ему настроение.       Возвращаясь в замок, процессия прошла через дворцовый парк. Это означало, что Джоффри хотел застать там свою невесту. Было уже далеко за полдень, и в это время маленькая леди имела обыкновение прогуливаться по аллеям. Благо подарок для нее был пойман и растерзан. Именно этого и хотел паршивец.       Санса увидела короля и попыталась улыбнуться. Пес сразу вспомнил, как вчера она плакала и терпела его издевательства. А сегодня ей приходилось притворяться, что будто ничего и не было. У нее с каждым разом выходило все лучше и лучше. А еще Пес вспомнил, как вчера девица обнимала его за шею. Но он быстро отмахнулся от них. И продолжал просто наслаждаться ее прелестным видом. Медные локоны обрамляют нежное личико. Пушистые ресницы, словно бабочки, порхают, лишь на миг, пряча небесно-голубые глаза. Тонкая фигурка уже почти женщины, но, все же, еще хранящая невинность и чистоту детства. Так соблазнительна и так недоступна. Он не может думать о ней, он не хочет думать о ней так. Но мужскую натуру побороть сложно. «Она дитя» — твердит ему разум. А глаза поддаются соблазну.       Когда Санса взглянула на тушу убитого им кабана, Пес ожидал прочитать в ее взгляде отвращение, презрение. Но ничего подобного не произошло. Девушка посмотрела на Клигана открыто, и даже кажется с благодарностью. «Ты убил его ради меня?» будто спрашивал ее грустный взгляд. И Сандор невольно ответил на него. Что это между ними? Сердце на миг сбилось с ритма. Так странно. Но приятно. Ему давно не было приятно. Ему никогда не было так приятно. Его поняли. Она.       Пока все это укладывалось в его сознании, Джоффри отдал приказание отвести невесту в его покои и угостить вином. Клиган шел следом. Затея была новой для его хозяина. Он явно что-то задумал, и Псу не нравилось тяжкое предчувствие внутри. Санса казалась спокойной, но он понимал, что это не так. Когда Сандор подал ей вино, руки девушки подрагивали. Да, она тоже понимала, что эта новая игра короля. Игра, которая для нее может закончиться плохо.       Спальня. Спальня короля. Нет свиты, только Джоффри, Санса, Блаунт и он. Слишком небольшая аудитория. Но зато про его забавы не прознает Бес, и не сможет вновь вмешаться. Умно. Но слишком опасно для девицы.       Клиган стоял ближе к двери. Санса с королем располагались по центру. Джоффри кружил вокруг Пташки словно хищник, обнюхивая и прицеливаясь для атаки. Когда последовал первый удар, Сандор чуть дернулся к рукояти меча, но сдержался. Он не знал, что было хуже — стоять и бездействовать или понимать, что это лишь начало. Гнев внутри закипал. Удар следовал за ударом. Он стоял и смотрел. Как всегда. Ненавидел себя, и этого малолетнего подонка. Так хотелось размозжить ему голову или насквозь проткнуть мечом. Увидеть в глазах гаденыша страх и осознание конца. Но Пес видел лишь боль и слезы в глазах девицы. Его бедная Пташка.       Блаунт по приказанию Джоффри разорвал на Сансе платье. Как и вчера на миг оголив перед всеми ее грудь. Клиган не хотел смотреть, но непроизвольно снова оценил всю прелесть юного тела. Она была хороша. Небольшая упругая грудь с розовыми сосками на молочной коже. Тонкая талия и острые плечи. Санса старалась прикрыться, но в этот раз король не позволял ей этого. Он теперь собственноручно бил девицу и контролировал ее действия. На лице Бороса не было заметно ни единой эмоции. Военная выдержка или ему действительно плевать? Пес был уверен в последнем. Но он не сомневался, что вид обнаженной девицы все же его трогает. Клигана тошнило от мыслей об этом. Санса благородна, невинна. Она леди, а не дворовая баба. Все это не для их глаз. Но Джоффри именно этого и добивался. Унижения. Бесчестие больнее всего било Пташку. А Пес был главным свидетелем вот уже второй раз. Его тоже волновали ее прелести, и от этого становилось вдвойне противней. Как он мог думать о ней? Желать ее? Сейчас? Возбуждение от гнева перерастало в плотское желание и накатывало волной презрения к себе.       Тем временем, Джоффри вовсю развлекался, чередуя удары плетки и жесткие прикосновения к ее телу. Да, поганец позволял сейчас куда больше, чем прежде. Пес видел, как и на короля накатывает что-то близкое к желанию. Его это пугало. Особенно в тот миг как юнец повалился вместе с Пташкой на постель. Желчь подступила к горлу. Это было выше его сил. Неужели Джоффри собирается поиметь девицу прямо сейчас? У них на глазах? Худшей пытки придумать было нельзя. Сандор отдавал себе отчет, что после свадьбы Пташке придется терпеть «радости» совместной жизни и делить с королем постель. Но он никогда не думал, что может стать тому свидетелем. И сейчас? Первой мыслью было оттащить Джоффри и как-то вразумить не делать задуманного. Вряд ли Пес смог бы сейчас придумать что-то вразумительное. Вторая мысль — уйти, убежать. Найти Беса или доложить королеве. Лучше, но не гарантировало сохранение невинности девицы и еще большей ненависти короля к ней. А еще это точно закончилось бы плохо для него. Он потерял бы доверие, а может быть и жизнь. Не за себя он боялся. Скорее за то, что Пташке больше не на кого будет надеяться. Хотя… Разве много Пес ей помогал? Он все чаще был лишь безучастным свидетелем. Вот и сейчас, пока Санса брыкалась и вырывалась из объятий своего жениха, Клиган старался погасить в себе жгучее желание порубить всех находящихся в этой комнате на куски. Пес старался не смотреть, не видеть и все же иногда, слыша ее вскрики, он поднимал взор. Как же было противно. Это было насилие. Он терпеть не мог подобного. Сам он никогда не принуждал девиц, и видеть это со стороны было отвратительно. А тем более Пташку.       «Крепись девочка. Он твой король и будущий муж. Ты должна терпеть», — уговаривал он сам себя. Но не знал какой совет дать дальше. Сдайся и пусть он тебя отымеет. Или продолжай бороться и он сначала тебя изобьет, а потом отымеет. Терпение было на пределе. — Все вон! — крикнул король. Пес вышел из оцепенения. Ноги сопротивлялись, но он повернулся и последовал за Блаунтом к выходу. Воздух забил ноздри. Нет, он не увидит, как Пташку замучают вконец, но почему-то ему это не принесло облегчения. — Нет. Пес останься! — услышал за спиной воин, и мурашки пробежали по телу. Новый план? Он нутром чуял, что к добру это не приведет. Медленно повернулся… — Значит, ты такого не заслуживаешь? То есть такого как я — короля! — Джоффри возвышался над лежащей девушкой и с яростью во взгляде сквозь зубы цедил слова — Может ты и права. Ты мне не ровня! И я не хочу марать о тебя свои руки. А вот…       Он замолчал снова. Клиган напрягся. Ком подступил к горлу. Он уже начал догадываться, что дальше его персонаж в этой отвратительной пьесе не останется не замеченным. — Знаешь Пес, мне кажется, я нашел тебе достойный подарок. Ты так предан мне! И порадовал сегодня знатной погоней. Я хочу тебя за это отблагодарить. — Ничего я не сделал, — впервые за все время подал голос Пес. Сейчас особенно хриплый. Но Джоффри проигнорировал его. — Вот он! Твой подарок. Она твоя. Бери.       Сандор застыл на месте. Что он имеет в виду? Пошлые мысли наводнили голову. Но нет! Джофф не настолько идиот… или все же? — Смотри, как хороша! Какие формы! — не унимался король, прикасаясь к обнаженной девице. Санса безвольно, словно мертвая повисла в его объятьях, — Какая кожа и волосы! Неужели ты ее не хочешь?       Пес все также стоял неподвижно. Он ее хотел. Будь он проклят! Но хотеть и взять разные вещи. Клиган никогда бы не позволил себе ничего непристойного. Только не с Пташкой. — Бери, я сказал! — Джоффри швырнул девушку обратно на кровать.       Сандор все медлил. Что же делать? Король его проверяет? Или же он серьезно? Как он вообще себе это представляет? Пес, оставаясь в королевских покоях, опасался того, что Джофф прикажет и ему избить девчонку. Но это?! Он безумен! Нет, он извращен. И его надо остановить. Но как? Клиган медленно подошел к постели. Санса, словно испуганная загнанная лань, пыталась спрятаться в ворохе одеял. Бедное дитя. Он протянул ей руку. Зачем? Увести отсюда? Спасти? Пес понимал, что Джоффри не позволит. Но попытаться стоило. -Ты что это делаешь?! Собрался ее увести? И закончить веселье? Нет уж! Я хочу посмотреть! Давай же бери ее.       «Бери?! Бери!» любой другой бы порадовался такой королевской почести, а кто-то просто выполнил бы приказ. Но не Пес. Не он, не с ней. Хотеть и взять разные вещи. Сказанного не вернешь, как и сделанного. Прикоснувшись к ней он убьет в себе остатки человека. Он убьет ее. Он никогда не сможет больше взглянуть ей в глаза и она никогда больше не посмотрит на него. Пташка будет его не просто бояться, а презирать и ненавидеть. И он себя тоже. — Нет, — слово, такое короткое, порезало горло. -Что Псу не нравится подарок? … Если так, я могу отдать ее Мерину Транту или Боросу Блаунту. А может, сначала одному, а потом другому. Или всей дворцовой страже!       Еще слово и Клиган действительно не сдержался бы от того, чтобы перерезать ублюдку глотку. Джоффри был настроен серьезно. Или он или кто-то другой. Пташке не избежать своей участи. Седьмое пекло! Трант и Блаунт вдоволь развлекутся. Нет, он не мог даже слышать об этом. Он не мог даже мысли подобной допустить. Но все смешалось в миг, как он ощутил теплое касание на своей руке. Клиган вопросительно повернулся туда, где лежал его подарок, будто и забыл о его существовании. Пташка сжимала его пальцы и умоляюще просила помощи. Понимала ли она, о чем просит? Отчасти да. Псу было ясно, что Санса не хочет побывать под каждым королевским гвардейцем, но понимала ли то, что ей предстоит получить от него. Голос разума глушила накатывающая из глубины волна возбуждения. — Дама не против, — слышал он голос короля, — не заставляй ее ждать. Давай же!       Да, леди выбрала наименьшее зло. Выбрала его. И это рождало в воине огонь желания. Ясные картины их близости. Но все было омерзительно. Пташка не будет сопротивляться, и будет терпеть. Терпеть! Ей будет противно и тошно, лишь от касания его грязных рук, не говоря уже обо всем остальном. Но он должен. Джофф не успокоится, пока не получит своего.       Клиган начал разводить девчонке колени. Его же дрогнули, пальцы стали влажными. Он касался ее ног, скользил вверх, поднимая юбку. Старался как можно ласковее обойтись. Но он никогда и ни с кем не был нежен. Ему давалось с трудом оставаться невозмутимым.       Особенно после того, как король приказал ему сменить позу. Что за извращенный мозг! «Сучка! Она твоя сучка!» бились в висках слова. Да, он был королевским псом…, а она… она не заслуживала ничего того, что с ней происходило.       И тем не менее. Сандор подтянул Сансу к себе. Их глаза встретились. Две напуганные льдинки и два захваченных пламенем уголька. Лишь миг и больше не в силах ни тот, ни другой терпеть это. Она оказалась прижатой спиной к его груди. О, это проклятое естество! Как не сопротивляйся ему, но побороть невозможно. Жар охватил все его тело. Клиган готов был сгореть дотла лишь от одного прикосновения к Пташке. И об этом мечтать, он раньше не мог себе позволить. Сейчас она была в его объятьях. Грязно, порочно, отвратительно. Пес гнал от себя мысли и все же ничего больше не хотел как ее сейчас. Нежная кожа, упругая грудь. Он не смог побороть соблазн и не скользнуть ладонью вверх по ее обнаженному телу. Каждая новая секунда рядом с ней рождала душевные муки и телесные наслаждения. Разве так бывает? Разве так должно быть? Что за порочный кошмар наяву?!       Клиган чувствовал, как сотрясается тело девчонки в безмолвных сдерживаемых рыданиях. Сердце ее бешено стучало, отдаваясь в ложбинке между ключиц. Шея такая тонкая и хрупкая. А волосы как огонь. Сандор откинул тяжелую прядь с ее плеча. Если бы он только мог ее успокоить. Если бы только мог приласкать. Ему так хотелось погладить ее волосы. Обнять и согреть в своих объятьях. Целовать ее шею, плечи, глаза, губы. Делать все то, что он не позволял себе ни с кем. Любить ее…, но все, чтобы он сейчас не сделал — причинит ей боль. Не физическую — моральную. Оставит шрамы на месте его прикосновений, добавит пыток в ночные кошмары. Она будет считать его зверем, терзающим ее плоть. И это будет правдой. Все, что между ними возникло вчера — тонкая ниточка понимания и доверия, рухнуло в один миг. Все кончено и ничего не будет как прежде. — Прости Пташка, что сделаю тебе больно, — слова еле пробивались сквозь стиснутую челюсть. Что Пес мог еще сказать. Это не утешенье. Но это правда. Он сделает ей больно. И ему жаль.       Тянуть больше было нельзя. Джоффри ждал спектакля. Джоффри ждал крови. Ее крови. Клиган до сих пор не мог поверить в то, что он все это делает. Вот она его Пташка стоит перед ним на коленях, и считанные секунды делят ее жизнь на «до» и «после». Сейчас она девочка. А в следующий миг станет женщиной. Он ее таковой сделает. Против ее воли и желания. На глазах у Джоффа. По королевской воле, по королевскому приказанию. Пес готов. Седьмое пекло! Он хочет ее! Безумно! Голова кружится, кровь закипает. Сандор задирает Сансе юбку, притягивает к себе за бедра. Она такая податливая и такая тесная. Он чувствует всем своим естеством, как проникает в нее, еле сдерживая стон. А она кричит. Ей больно. Ему тоже. Он дает ей передышку. Прости, но это только начало. Толчок и мурашки по телу, черные круги в глазах. А она кричит опять. Просит остановиться. Но как он может? Сейчас? Нет, нет, нет. Такое наслажденье для тела и такая мука для души. Разве у него есть душа? Похоже, что есть. Но он на грани. Готов сорваться в любой миг. Готов стать зверем и терзать ее все яростней и отчаянней. Только ее крики, отрезвляют сознанье. Травят наслаждение. Пес рычит, а хочет стонать. Но из последних сил сдерживает себя. Его пальцы впиваются в мягкую плоть ее бедер. Причиняя новую боль, оставляя синяки. Ему все равно. Он хочет сдержаться. Толчок, еще толчок. О, Боги! Если вы и вправду существуете, закончите мою агонию и ее страдания! — Ну довольно! Скучно и банально, — чуть ли не зевая произносит король, — мне надоели ее причитания.       Клиган думал, что не сможет отстраниться. Но вмиг, услышав приказ, как ошпаренный покинул ее и оказался чуть ли не на другом конце комнаты. Он все еще был сильно возбужден. Легкий мандраж в ногах и глаза не могли сфокусироваться, но Пес оправил одежду и оперся рукой о стену, пытаясь выровнять дыхание. Сделать это было сложно. Почти невозможно. Но пришлось.       Король смеялся, что-то говорил, но Сандор не мог разобрать. В голове шумело, руки дрожали. Все, что он понял, Джоффри приказал ему увести девицу, и он не преминул это сделать.       Клиган шел, не разбирая пути и не видя никого. Его ценный груз слабо бился у него в руках, смотрел невидящим взором, кричал тихими стонами. Ее спальня, ее постель. Пес аккуратно положил Сансу. — Вон! — словно гром прорычал он. Служанки разбежались кто куда. Только одна осталась стоять как вкопанная. Мужчина смерил ее взглядом, словно готовый убить. Она же приняла вызов, даже не моргнув. Пес схватил ее за руку и сильно сжал запястье. — Позаботься о ней! — его голос хрипел, а взгляд говорил больше, чем можно было выразить словами. Темноволосая девица вырвала руку и метнулась к хозяйке. Сандор ухватился за приоткрытую дверь и бросил прощальный взгляд на свой «подарок».       «Бедное дитя. Моя бедная Пташка! Я знаю, ты никогда не простишь меня. Но и никогда не забудешь. Я буду приходить к тебе в кошмарах. И ты будешь дрожать и плакать. И все же, прости. Мы больше не свидимся. Хоть этим я облегчу немного твои страданья».       Пес впитывал в себя ее образ, чтобы в последние минуты своей жизни она была рядом. Такая. Какой сделал он ее. Еще вчера, он стоял здесь же, переполненный эмоциями и неопределенностью. Она доверилась ему. Впервые перестала бояться. Меж ними случилось что-то. Открылось. А его сердце поддалось слабости. Поддалось новым, неизведанным чувствам. И что теперь? Все разрушено. Все сломано. Все погибло. Ее больше нет. Его больше нет. Между ними пропасть. Между ними пустота. И «сегодня». Навсегда.