Монах

Харвэс был козлом. Настоящим ублюдком, нагибающим альф многомиллионным состоянием. Бессовестной сволочью, зачаровывающей омег одним только запахом. Об этом ежедневно трубили желтые таблоиды, описывая животрепещущие приключения знаменитости и обсасывая пикантные подробности, словно обдолбанные шлюхи — присыпанные коксом члены. Никакой омега не мог устоять перед ним. В этот вечер предприимчивый представитель слабого пола вытащил Харвэса из бара, где тот пропускал очередной стаканчик виски. Альфа им наслаждался, пока приторно сладкий аромат нового знакомого не лишил дыхания. Похоть расплескалась по телу в тот же миг, и Харвэс решил разнообразить заслуженный отдых после трудовой недели. В темном переулке сильно пахло помоями из бачков, но омегу это не смущало. Почти вырвав из петель ремень, он стащил с Харвэса брюки и присосался к твердеющему члену. Несмотря на внешнюю хрупкость и ореол недоступности, тот смело и жадно вылизывал наливающийся ствол, не в силах вобрать в рот даже головку, и крутил юрким язычком по крупным шарам. Затем без стеснения скинул вниз свои штаны вместе с бельем и прогнулся в спине, выставляя на обзор блестящую дырочку. Харвэс не знал ни имени омеги, ни даже возраста. Да и лицо ему не было интересно. Альфа лишь направил член рукой, уткнувшись вершинкой между ягодиц, и качнул бедрами, одним движением загружая свои сантиметры вглубь. Тугое нутро нехотя раскрылось под мучительные стоны омежки, Харвэса чужие эмоции не волновали. Он крепко схватил за шкирку внезапного партнера, чтобы тот не дергался в стороны, и стал грубо и несдержанно вытрахивать узкую дырочку. Ночь выдалась прохладной. Альфа посетовал на свою одежду не по сезону и решил, что после незапланированной случки будет вызывать личного водителя. А омежка в это же время совсем потерял голову от наслаждения и твердость в ногах, поэтому Харвэсу пришлось придавить почти безвольное стонущее тело к стене, чтобы тот не соскользнул с члена. Долбежка продлилась недолго. Омега уже завывал от удовольствия, пока твердый ствол альфы с чавканьем полировал гладкие стеночки. Вся непорочность, которой был пропитан паренек, улетучивалась с каждым новым движением бедер, а всякие намеки на целомудрие выплеснулись на стену без единого прикосновения. В последний раз толкнувшись, член альфы зашел до упора и застыл на месте, давая узлу закупорить растянутый анус. Пока сперма наполняла жадное чрево, Харвэс успел закурить. Ему было приятно, но не настолько, чтобы игнорировать холод и недостаток никотина после выветрившегося дурмана похоти. А омежке, судя по оргазменным содроганиям, не было никакого дела до происходящего, кроме пульсирующего альфьего члена, извергающего в него горячее семя. Вязка продолжалась недолго. Едва почувствовав свободу, Харвэс без предупреждения извлек свое ослабшее орудие и без зазрений совести обтер следы совокупления футболкой партнера. Протестующее мычание омежки альфа даже не услышал, с некоторой отстраненностью наблюдая за стремительным потоком спермы между ног, которую не в силах удержать растраханная дырка. Неизвестный парнишка, лишившись поддержки, медленно сполз на мостовую с довольной улыбкой и невменяемым взглядом. — Ты поимел моего омегу! — раздался гневный вопль в тесном переулке. Троица громадин-альф весьма туповатой наружности заблокировали своими телами выход к людям. Выдыхая дым через нос, словно рассерженный бык на корриде, Харвэс предвидел мордобой. С одеждой придется распрощаться, но дебилоидным дружкам навязчивой омеги он не проиграет. Противников разделял едва ли десяток шагов, когда из мусорной кучи, оказавшейся прохудившейся коробкой от холодильника, выполз странного вида человек. Невысокий, едва заметно прихрамывающий, он занял место между Харвэсом и альфами, тяжело опираясь на какую-то палку. — Доброго вечера вам, — добродушно отозвал тот тихим голосом из-под глубокого капюшона непонятной накидки. — Че? Ты что за перец? — рявкнул главарь троицы. — Вали отсюда, пока не огреб! — Наш мир создан во имя благодеяния. Ведь в нем нет большей ценности, чем человеческая жизнь, — странные слова ввели в ступор всех, кроме отключившегося возле стенки омеги. — Нам дарована великая честь быть не просто живыми, но и разумными. Поэтому не стоит ради сиюминутных распрей давать волю животным инстинктам. — А? — предводитель компании альф хоть и был туповат, но все же смог вычленить смысл. Харвэс с первых же слов обозвал неожиданного помощника безумцем. Точнее, безумным бомжом. — Тя как зовут? Ты дружок этого хмыря, да? — У меня нет имени, но это не имеет значения, — качнув головой, безымянный миротворец продолжил свою речь. — Как я понял, вы возмущены тем фактом, что эти люди сошлись в древнем любовном танце. Но ваши опасения напрасны, могу вас уверить, как живой свидетель. Все происходило по согласию. — Какого хуя?! Он выдрал моего омегу! — Харвэс подумал о том, что этого альфача заело после услышанного. Конечно, там ведь были весьма сложные слова для выпускника начальной школы. — Заебал, я тебе за компанию все кости переломаю! — Вот как… — едва слышно выдохнул незнакомец, качнув головой. Все, подумал Харвэс, ему конец. Сидел бы тихо в своем мусоре, не получил бы ни за что. Сам виноват. Но последующие события приморозили альфу к месту от шока. Троица бугаев почти синхронно выступили к неизвестному, но тот не шелохнулся. Грозные лица не волновали его, хотя от картины неравной схватки даже у Харвэса сердце пропустило удар. Когда расстояние между главарем и странным парнишкой в капюшоне оставалось не более пары шагов, события понеслись вскачь. Безымянный плавно отставил в сторону больную ногу и пригнулся к земле так низко, что почти коснулся асфальта кончиком носа. Руку с палкой, которую тот до этого использовал как опору, незнакомец в естественном движении завел за спину так, что концы посоха не легли в идеальную параллель с телом. Словно пружина, паренек в капюшоне взлетел в воздух на высоту своего роста и с ужасающей легкостью крутанул свою тяжелую оглоблю, дальним концом отправив в полет медленного противника. И в то же мгновение главарь отлетел назад спиной, получив зубодробительный апперкот, и бухнулся неповоротливой тушей в десятке шагов от спин своих сподручных. Приземлившись на здоровую ногу, он закрутился на месте, прижав больную ногу в тренированной стойке. Лишь мимолетный свист рассекаемого воздуха разрушил тишину переулка, но стены прилежащих домов уже подпирали бессознательные тела оставшихся альф, после грациозной мельницы на одной ноге. Оставшись в кампании Харвэса, боевая машина в человеческом обличьи вернулась в изначальную позу хромого и немощного незнакомца в капюшоне и медленным темпом потопала прочь, тяжело опираясь на свой посох. — Эй, бомжеватый монки! — тело Харвэса всегда опережало его мысли, поэтому альфа уже окликнул незнакомого помощника, едва задумавшись над тем, чтобы поблагодарить того. Едва приблизившись к боевому бомжу, Харвэс нахмурился. Тот совсем не пахнул, вокруг стоял лишь почти незаметный смрад помойки, в котором один ловкий персонаж, видимо, провел немало времени. По телосложению и миловидному личику альфа бы записал незнакомца в омеги, но без специфического аромата и с выдающейся боевой подготовкой он выглядел как недоразвитый бета. — Ты — бета? — чем мучиться от загадки, легче спросить и не долбить себе мозги. Принцип, которого Харвэс придерживался неукоснительно. Интриги для слабаков. — Омега, — ответил странный незнакомец, бросив взгляд темных, почти черных глаз на собеседника. Но заметив недоверчивое выражение альфы, пояснил. – Ах, запах. Точно. Я и забыл. А затем тот и вовсе наклонился, покачивая головой с капюшоном из стороны в сторону. Бормотание слегка напрягло Харвэса. Вести разговоры самого с собой во все времена считалось сумасшествием. А наличие у безумца тяжелого посоха, которым тот мог запросто утихомирить любого несогласного, вызывало беспокойство. В общем, альфа очень не хотел составить компанию троице идиотов в переулке, поэтому не комментировал странное поведение омеги. — Такое не многим известно, но это можно контролировать. Конечно, при должном усилии и упорстве на тренировках и медитациях, — голова незнакомца, наконец, повернулась в его сторону, и Харвэс вычленил слова из тихой речи. — Но любые физические механизмы, вплоть до сердцебиения, возможно обуздать силой разума. Пусть альфа и был шокирован неожиданными событиями, но быстро вернул себе самообладание. Каким бы на вид не казался незнакомец, но Харвэс не привык оставаться в долгу. Тем более, что с тремя дружками отработанного сексоголика он вряд ли бы справился без ущерба. — Ты бездомный? — с прежней для него уверенностью спросил он. Такой же тон слышали в совете директоров его компании, отчего присутствующие невольно поджимали яйца. На всякий случай. — Мой дом — это весь мир, — мягко усмехнулся бомжеватый омега, разведя руки в стороны. — Нет такого места, где бы я чувствовал себя чужим. — Ясно, — глубокомысленно протянул Харвэс, подозревая у безымянного монаха нарушение психики. — Тогда ставлю вопрос по-другому: ты не хотел бы переночевать у меня? Только в благодарность за сегодняшнее, конечно, — альфа неопределенно махнул рукой за спину. — Не в моих правилах отказываться от приглашений, — согласился омега, спустя минуту размышлений. — Да не угаснет твой очаг. — Ага, — только и смог выдавить Харвэс, уже жалея о своей спонтанной идее. Но брать свои слова назад он не собирался. — Сейчас приедет машина. За время поездки альфа окончательно убедился в том, что его неожиданный гость не от мира сего. Пока за окнами мелькали огни домов, омега внимательно и с каким-то детским восторгом осматривал внутренности салона: то ощупывал кожаную обивку сидения, то скользил пальцами по шву корпуса, то изучал пульт управления мультимедиа системы. Особое подозрение вызывали туго перевязанные ладони, растрепанными бинтами уходящие в глубину рукава. Водитель, как и сам Харвэс, пристально наблюдал за странным поведением другого пассажира. Через зеркало заднего вида отлично просматривалась панорама за спиной, поэтому вероятность аварии на пустых ночных улицах была практически нулевой. Но альфа, как хозяин машины, все же, обратил его внимание на дорогу и поднял разделительное стекло лимузина, отчего-то разозлившись на спектакль омеги. — Ты под кайфом? — наконец, Харвэс решился задать этот вопрос, потому что других внятных объяснений для такого поведения он придумал не смог. Еще оставался вариант с сумасшествием, но об этом интересоваться было бессмысленно. — Что? — заторможено отозвался сосед, все-таки повернув свою голову к альфе. И да, без капюшона. Перед посадкой в автомобиль омега скинул его, обнажив свою блестящую голову. Неимоверным усилием воли Харвэс удержал-таки челюсть на месте, наблюдая за игрой фонарных огней на лысине монаха. Казалось, тот приносил сюрпризы одним своим присутствием. — Говорю, наркотики не принимал? — повторил альфа, заметив немой вопрос на лице собеседника. — А. Нет, — отрицательно покачав головой, омега рефлекторно притянул посох ближе к себе. И, насупившись, продолжил. — Ничто не должно нарушать гармонию мыслей и тела. — Это хорошо, — поспешил свернуть диалог Харвэс нейтральным выражением. Узнав окрестности в темноте ночного освещения, продолжил. — Мы на месте. Едва машина остановилась, альфа тут же покинул салон. Не настолько быстро, чтобы оскорбить собеседника, но достаточно резво, чтобы не дать телу возможности вернуться. Холодный воздух приятно холодил носоглотку, избавив от напряжения. Своих нервов Харвэс лишился еще в детстве, но инстинкты же никуда не делись. А непонятное всегда кажется опасным. Обойдя багажник, альфа уже собирался позвать гостя за собой, но тот еще только выходил из машины. Медленно и аккуратно, с каким-то трепетом, монах взялся за ручку и осторожно закрыл дверцу. Затем отошел на пару шагов, спиной назад, и едва заметно выдохнул. В тот же момент капюшон вернулся на голову, а тяжелый посох стукнулся об асфальт. Лысый омега вновь обратился в таинственного безымянного монаха. — Иди за мной, — только и смог сказать Харвэс после церемонии прощания с лимузином. От чувства благодарности, которое альфа испытал после драки, не осталось и фантома. Призрак совести захватил с собой и остатки здравого смысла, раз он пригласил к себе незнакомого и явно опасного бомжа. Консьерж и охрана выглядели не то, чтобы удивленными. Нет, они просто не смогли смириться с самим фактом столь необычного гостя в апартаментах владельца здания. Легче игнорировать необъяснимое, чем пытаться его осознать. И Харвэс их понимал. Но в отличие от здешней обслуги альфа не мог просто сбежать от приглашенного им омеги. Больше неизвестности он страшился ненадежности своих слов. А для бизнесмена его уровня это было почти делом чести. Только вместо чести — деньги, влияние и репутация. Поездка в лифте прошла без осложнений. Безымянный монах добрался до двадцать второго этажа, не поднимая головы. Харвэс же пытался ускорить силой мысли счетчик на панели вызова. Боевая машина с посохом в таком маленьком замкнутом пространстве с ним — не самое оптимистичное сочетание. Но трель прибытия освободила разум от дальнейших метаний в предположениях. Свои три сотни квадратных метров Харвэс никогда не называл домом в том понятии, которое вкладывают другие. Он даже не стремился к этому ощущению уюта и тепла, с лихвой компенсируя их тотальным контролем над другими. Возможно, в детстве и проскакивали такие идеи, но альфа давно уже не был ребенком. Перезвон электронного звонка отключил систему сигнализации и отпер замки. Пропустив гостя, альфа лишь захлопнул дверь, не беспокоясь о безопасности. Умный компьютер не препятствовал выходу жильцов, но напрочь отказывался запускать посторонних внутрь. К тому же целая рота опытных охранников исключали всякую вероятность нежеланных посетителей выше первого этажа. Харвэс небрежно скинул пальто на вешалку и вместе с молчаливым омегой прошел в просторный зал, размером в четверть всей жилой площади. Иллюминация зажглась при приближении к условной границе прихожей, поэтому ярко освещенное пространство немедля приковало внимание монаха. Скинутый еще на пороге капюшон больше не скрывал глубоких черных глаз, блестящих осторожным любопытством.  — Здесь гостиная, — без предисловий описал альфа, ощущая накатывающую усталость. Сегодняшний рекреационный ритуал превратился в театр абсурда. И единственное, чего желал Харвэс сейчас, так это душ, коньяк и мягкая подушка. – Бар, домашний кинотеатр, библиотека — на твой выбор. Слева — коридор в столовую и на кухню. Холодильник должен быть забит до отказа, поэтому не стесняйся. И разумеется альфа умолчал о том, что сколько бы тот ни съел, наутро все восполнят до крошки. В том числе и бытовую технику, и мебель, и прочие мелочи, если они вдруг перестанут работать. — Справа — гостевая зона. Спальня, ванная, гардероб, — перечислил Харвэс. Хотя в последний и единственный раз он там был, когда дом даже не был сдан — бетонные стены и пустые проемы. Но за те деньги, которые он вложил в строительство, там должны были сотворить что-то изумительное. — Бери, что хочешь. Делай, что хочешь. В общем, располагайся. Монах в своей потрепанной мантии смотрелся чуждо на фоне богато обставленной мебели. Пыльные сапоги, мятые штаны и деревянная палка. Пожалуй, невозможно было представить кого-то более неподходящего гостя для подобного интерьера. Но, несмотря на неприкрытую роскошь, омега держался обыденно. Такая же прямая спина, что и при встрече с превосходящим противником, открытый взгляд, с любопытством сканирующий мелкие детали, и аккуратная уверенность в движениях, когда монах передвигался до квартиры за Харвэсом. Ни шагов, ни дыхания альфа не слышал. Впрочем, как и запаха. — И наконец, хозяйское крыло, — кивнув в центральный проход, альфа непроизвольно зевнул. — Если что-то понадобится, стучись в правую от окна дверь — там мой рабочий кабинет. Не отвечу, то в соседние. Спокойной ночи. — Да, спасибо. Приятных вам сновидений, — Харвэс чуть не запнулся от непривычно развернутого пожелания. Он привык к современным кратко сложным словам-выдохам, которые больше отвечали текущему ритму жизни людей, где время ценилось столь же высоко, что и капиталы. Покачав головой, альфа сдвинулся с места и отправился в свои покои, оставляя безымянного омегу в гостиной. *** Харвэсу была несвойственна бессонница, но разум не отпускала мысль о постороннем на его территории. И ладно бы, если гость был непочтителен, слишком активен или, наоборот, дотошен, какими были хоть немного близкие знакомые альфы. Но нет, безымянный омега не укладывался в ни в одну рамок поведения, что знал Харвэс. И неизвестное всегда таило в себе что-то будоражащее и волнительное. Проиграв своим желаниям, хозяин квартиры быстро оделся и вышел наружу, ведомый давно отброшенным чувством заинтересованности. В других он уже давно не видел ничего примечательно или заметного, все сливались в единый фон с нечеткими различиями. Каждый из встреченных альфой индивидуумов отличался от предыдущего лишь одеждой, речью, поведением или социальным положением, но никак не всем сразу. В окружающих не было загадки. Словно куклы, они сновали туда-сюда, выполняя определенную последовательность действий, чтобы удовлетворить определенную необходимость в определенное время и в определенном месте. Но как определить кого-то, не имеющего имени? Того, чье существование невозможно в насквозь статусном и бюрократическом мире? Переполненный желанием разгадать эту загадку, Харвэс вошел в ярко освещенную гостиную и в шоке остановился. Сперва он никого внутри не заметил: пустые диван и кресла, выключенный телевизор и закрытый бар, и хотел списать работающий свет на сбой в системе. Но чуть погодя, в дальнем углу помещения, в закутке между книжным шкафом и непонятным творением искусства в виде статуи чего-то, взгляд выхватил блеск лысины на уровне стола. Это странно. Пожалуй, более точного слова подобрать невозможно. Хотя альфа и не пытался — только поскреб затылок, чего не делал с подросткового возраста, когда еще оставались неразрешенные вопросы, и подошел к омеге. Монах оправдывал свое прозвище, котором мысленно наградил его Харвэс. Невысокая фигурка омеги уменьшилась вдвое, когда тот устроился задом на собственных пятках. Для обычных людей эта поза показалась бы жутко неудобной, но безымянный гость квартиры не выказывал недовольств. Даже притом, что колени опирались на единственный в гостиной кусочек пола, лишенный коврового покрытия. Альфа и не подозревал о его существовании, хотя сколько лет не менял обстановку в жилище. В руках омеги была раскрыта книга, которую он внимательно читал. Заметив знакомую цветастую обложку, Харвэс неожиданно для себя улыбнулся. Черт возьми, он даже понятия не имел, что в его личной библиотеке есть и она. — Про капитана? Я читал ее, помнится, еще в приюте, — стараясь не обращать внимания на странную для сидения позу собеседника, альфа опустился на корточки перед ним. — Мне безумно понравились его приключения, особенно сражение в проливе… — на его слова монах поднял голову и посмотрел на него с удивлением. Уловив непонимание в черных глазах, Харвэс приблизился и посмотрел в книгу. — Еще не дошел до этого места? — Нет, я не знаю этого язык, — простодушно отозвался монах. У хозяина квартиры не нашлось того выражения, которое могло бы описать его мысли. — Но ты же на нем разговариваешь, — опустив вопрос о том, зачем все-таки ему понадобилась книга, которую невозможно прочитать, альфа недоверчиво нахмурился. — Как такое может быть? — Этой речи я научился у попутчиков и встреченных жителях, но писать я умею только на родном языке, — омега едва заметно пожал плечами, с некой обидой бросив взгляд на книжку, и аккуратно закрыл ее, положив к себе на колени. — Погоди, а откуда ты? — странностей для Харвэса накопилось слишком много, чтобы не пытаться их объяснить. — Я родился в долине Шань, что лежит в горах Закубо, — легкомысленно поведал монах в ответ. Он не удосужился даже снять свою выдавшую виды накидку. Но альфу волновало другое. Он знал это место и страну, которой оно принадлежало. Тот же климат, что и в здешнем краю, ставшем для него родным. Средняя страна со средним достатком, наполовину усеянная горами. Но это не имело значения, при сопоставлении внешнего вида омеги и расстояния до другого конец света. — Но как ты здесь оказался? — вспомнив обстоятельства встречи, альфа предположил. — Тебя ограбили? — Нет, я никогда не держал в руках денег. А сюда добрался пешком, — ответил монах, будто для цивилизованного человека такой факт в порядке вещей. — Зачем? — это единственное, что Харвэс смог выдавить из множества вопросов. Загадка этого человека росла на глазах, словно снежный ком. — Это мой путь, которому завещал следовать наставник, чтобы лучше познать этот мир, — благодушно отозвался омега с вдохновленным лицом. — И долго ты познаешь его так? — тайна остро нуждалась в разгадке. Альфа был готов схватить собеседника за плечи и вытрясти ответы. — О, прошло уже много лет с тех пор, как я покинул стены монастыря, — вздохнул безымянный гость, посмотрев куда-то за плечо хозяину обители. — Десяток, возможно больше. В путешествии трудно уследить за временем. Да оно и неважно, по сути. Ведь тогда — не обращаешь внимания на то, что происходит вокруг. Каждое мгновение уникально – вот, что я понял за множество дней в дороге. В тот момент в голове Харвэса всплывали образы выдуманных приключений, которыми он зачитывался в свободную от постоянной борьбы за жизнь минутку. Интересные приключения с неожиданными сюжетными поворотами захватывали альфу с первых строк. Но прямо перед ним сейчас находился настоящий, реальный человек, не похожий ни на кого, со своей уникальной историей, а не выдуманный автором герой. И пусть омега был до жути необычный, но одним своим присутствием он заставлял окружающих смотреть на него. Ведь их собственные истории банальны и неинтересны. — Расскажи мне, — завороженный его тихим голосом, Харвэс не заметил, как присел перед ним и устроился на полу, скрестив ноги, будто ребенок. — О своем путешествии. — Конечно, — мягко улыбнулся тот, понимающе кивнув лысой головой. — Шел сильный снегопад, когда наставник сообщил о конце моего обучения. И в тот же день я впервые за долгие годы вышел за ворота монастыря… Уже начало рассветать, а Харвэс только устроился в кровати. Яркое, невероятное приключение предстало перед глазами, звуча тихим голосом в ушах. Альфа и понятия не имел, что такие люди еще существуют в этом мире и поступают так. В мире бетонных муравейников и валютной математики, где каждый мнит себя волком, но блеет на каждом шагу. И как же здорово, подумалось ему, не иметь с этим ничего общего, а просто бродить по Свету, ловя заветные мгновения. *** Харвэс вернулся домой очень поздно. Уже закрылись все магазины, не то, что организации. Сквозь ночную мглу и завесу дождя его привез личный водитель, всю дорогу бросая взгляд в зеркала, словно где-то рядом прячется неопрятный на вид бета. Альфа лишь усмехнулся и почувствовал, как тепло разливается где-то под ребрами. Дверь машины открыл гувернер, и в его кампании под раскрытым зонтом Харвэс добрался до вестибюля. Название было старинным, но самым подходящим для этого места, как считал альфа. Все-таки, он — владелец огромного строения, живущий в нем, поэтому и относил себя, хоть и с некоторой иронией, к аристократам. А какой дворянин живет без прислуги. Только кровь у Харвэса вызывала сомнения — безродный сирота. — Как там мой гость? — поинтересовался альфа у подчиненного, провожающего его до лифта. Но не дальше — гувернер управлял всем домом. — Что? У вас были гости? — недоуменно спросил тот, нахмурившись. Омега в годах. И пожалуй, единственный из них, к которому Харвэс относился без предвзятости. Точнее, к первому из двух. — Были? — Харвэс замер на месте. — Вы не заметили, что кто-то спал в комнате для гостей? За что я вам деньги плачу?! — Уж что-что, а присутствие на кровати я заметить могу, мистер Харвэс, — пропустив традиционный упрек в профнепригодности, гувернер продолжил. — Лишь только по той причине, что самолично перестилаю белье в вашей квартире каждое утро больше пяти лет подряд. Без выходных. — Ладно, — благоразумно сбавил обороты, не желая лишаться такого ценного сотрудника. Все поручения исполнялись правильно и в срок, а владения были под бдительным присмотром. — А в ванной? Или на кухне? Тоже ничего не изменилось? — Абсолютно. Все в точности, как было до этого. Замечу, что и ваш завтрак остался нетронутым, — пронзив взглядом работодателя, омега ударил по кнопке лифта. — Не успел, — пробормотал он задумчиво. — Не надо меня провожать. Возвращайся к работе, — дождавшись кивка, альфа отправился на пост охраны. Служба безопасности компании Харвэса могла потягаться своими возможностями с любой структурой, так или иначе связанной с охраной людей, от разведки и полиции до морской пехоты и спецназа. И сейчас он пересматривал записи с сотен камер наблюдения, которыми был нашпигован его дом. Скалоподобный детина, ничуть не уступавший развитостью интеллекта натренированным мышцам, резво бегал пальцами по экрану, считывая информацию с быстро сменяющих друг друга картинок. — Вышел из здания за полчаса до вас, — пробасил начальник безопасности, возвращая на экраны текущие изображения с камер наблюдения. — С собой ничего лишнего нет. Спектральный анализ ничего подозрительного не выявил. — Ясно, — кивнул Харвэс с равнодушной миной. — Спасибо. Возвращайся к работе. Покинув пункт управления, альфа не знал куда пойти. Казалось, он потерялся в собственном здании. Мимо проходили постояльцы и всевозможные работники, косясь в сторону замершего домовладельца. Но никто не посмел обратиться к нему, ведь это — сам Харвэс. Все верно. Харвэс — это он. Настоящий ублюдок, нагибающий альф многомиллионным состоянием. Бессовестная сволочь, зачаровывающая омег одним только запахом. И пусть об этом регулярно судачили желтые газетенки, но им было не судьба узнать о том, что самого Харвэса сразил наповал хромой лысый омега без имени и запаха, единственной собственностью которого был деревянный посох. Пусть у монаха, настоящего монаха — подумать только, и не было собственного имени, но для Харвэса тот навсегда останется тем героем, о чьих приключениях он слушал ночь напролет, словно подросток. А если альфа будет почаще вспоминать этого странного омегу, то вполне вероятно они когда-нибудь снова встретятся и так же, как и вчера, усядутся друг напротив друга и поделятся историями из своей жизни. И в ту будущую беседу Харвэсу непременно будет, что рассказать. Ведь отныне он ловил каждое мгновенье.