broken mirror

Бет доставляло удовольствие разбивать зеркала – безумие у Вашингтонов в крови. В разлетевшихся осколках видеть части своего лица в отдельности. Лоб. Губы. Нос. И не свои глаза. Бет скучала и невозможно-сильно ждала прибытия гостей в их с Джошем и Ханной домик. Кому-то президент класса и повеса в мечтах, а кому-то… ненормальные желания. Приличные девушки так себя не ведут. Приличные девушки не собирают острые стёкла голыми руками. Не любуются на тонкие порезы, из которых бежит кровь, зная, что Сэм не останется равнодушной. Час. Второй. Третий. Она сидит в центре комнаты. Вокруг неё – битые стёкла. Фотография с Ханной, Майклом и Сэм в руках… Сэм. Она сбегает вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, едва заслышав голоса. Гостеприимная Бет. Улыбки. Объятья. Поцелуи – Майкл не упустит своего. А Джош… Что, братик, вкусы у нас сходятся? И одержимости тоже. Он слишком долго обнимает Саманту. Крепче чем надо прижимает к себе. Он рад этой гостье больше чем прочим? Так же, как и Бет. Ожидание растягивается вязкой патокой. Ноют порезы на ладонях. Она любит Джоша. Но и Сэм она тоже… – Привет, Бет, – аромат лаванды, что расцвела морозным утром в горах. Такое вряд ли возможно, но для Бет Саманта пахнет именно так. Морозом. И цветами. Бет обожает лаванду. – Привет… – получилось слишком тихо. Сэм смотрит на неё чересчур внимательно. Угадывает настроения. Наверняка читает это: «я так ждала тебя» во взгляде. – Поможешь подготовиться к вечеринке? Идём наверх. Там ничего нет. Только битое стекло. Но нам нужно отсечься от этой суеты. Побыть наедине. Сэм берёт её за руку, оглядывается на друзей, идёт по ступеням наверх. Обернувшись, она видит, как Джош внимательно смотрит им вслед. Бет тянет её вперёд по длинному коридору – этот дом огромен. Тут вполне можно заблудиться. Взгляд под ноги на блестящие в свете ламп стекляшки. Саманта вспоминает, что раньше здесь было зеркало. Красивое. Старинное. А теперь… только эти стекляшки. И тонкие, длинные порезы на запястьях Бет. Она снова била зеркала, чтобы успокоиться? Странная, болезненная, ненормальная привычка. Саманта помнила эту её «особенность». То, как не раз и не два обрабатывала раны антисептиком. Успокаивала. Жалела. Эти порезы были много глубже предыдущих, а значит, удары были мощнее. Что мучает тебя, бедная? Во взгляде Бет Саманта увидела ответ. Она знала его и до этого момента. Пальцами провести по порезам. – Я принесу антисептик… – судорожная хватка – браслет на руке Бет впивается ей в кожу, оставляет след. – Не нужно, Сэм. Просто побудь рядом. – Не ходи к ним. Не приближайся к Джошу. Он такой же, как и я. Мы слишком похожи… Саманта опускается рядом с ней на пол, прижимает к себе, обнимает, успокаивает, нашептывает на ухо: – Всё будет хорошо, Бет. Это пройдёт. Приступ. Блажь. Битое стекло, пфф… бьют же люди посуду. Она – нормальна? Милая, добрая, понимающая Сэм пытается убедить в этом Бет, но та знает: безумие у Вашингтонов в крови. Битые зеркала. Тяга к этой девушке. Что-то похлеще, если перестать контролировать себя. – Не пройдёт, Сэм, – вены просвечивают под светлой кожей, когда крепче сжимает руки на запястьях Саманты. У Бет Вашингтон красивые руки. А ещё Сэм приятны её легкие прикосновения: к предплечьям, к шее, к подбородку, к губам. Бет запечатлевает в памяти образ такой Саманты: во взгляде нежность, грусть и… что-то знакомое. – Это никогда не пройдёт. У Бет Вашигтон горячие сухие губы. Она целует нежно, неспешно, сладко. Привкус мёда диких пчёл, который они пробовали несколько лет назад, кажется, так и остался на губах Бет. Отпечатался во времени. Сохранился для этого момента. Если бы Сэм знала, что этот поцелуй будет первым и последним. Прощальным. Если бы она знала, что судьба неумолимо отсчитывает последние часы существования Бет Вашингтон, то не отвлеклась бы на стук, не отстранилась, не разрушила бы момент. Этот стук – как удар кулаком по зеркалу. Вдребезги разрушил хрупкое мгновение. – Спасибо, Сэм, – тихий голос. Бет приглаживает волосы. Поправляет одежду. Внешне всё такая же весёлая. Готовая к вечеринке. – Спасибо, что стерпела. Улыбка. Горькая. И Сэм хочет остановить её, сказать, что это было чудесно, как глоток свежего воздуха. Сказать, что Бет ей небезразлична. Что не стоит грустить, и они ещё соберут осколки зеркал. Залечат раны Бет. Внешние. Внутренние. Она много хотела сказать, но не успела. Бет открыла дверь, в проёме показался Джош. – Ну, вы скоро там? Мы заждались. Бет протянула руку, потрепала брата по волосам, подмигнула: – Пойду, прослежу, чтобы никто не напился раньше времени, – оставайтесь наедине, братик. Устранюсь. «Нечаянно» расколочу пару-тройку бутылок виски, может, поможет? – Хотя, вижу, ты уже начал праздновать. Джош опустил взгляд на её ладонь, сдвинул брови, в глазах промелькнуло беспокойство. «Ты снова?» – немой вопрос, он отпускает её руку. «Всё в порядке. Ты тоже так делал. Это ещё не безумие…» – немой ответ. Они умели общаться взглядами. И понимать друг друга без слов. Бет любила брата. И девушку, которая стояла за его спиной. С ней не происходит ничего странного. Это только лишь привычка бить зеркала. И она увлекала, стоило лишь втянуться. А ещё успокаивала. Хаотичные мысли. Взгляд на Сэм, один из последних. Это никогда не пройдёт... А потом Бет не стало. Она затерялась во вьюжной ночи вместе с Ханной. Проклятый розыгрыш. И пустота внутри Сэм. Не проходящая. Сопереживая, успокаивая Джоша, она всегда вспоминала о Бет. Подбирала слова утешения, в грустном взгляде друга улавливая знакомое выражение. Они всегда были похожи. Бет. Джошуа. И даже тонкие порезы на его руках – схожестями. Бить зеркала – это нормально. Бет это нравилось. Джош её поддерживал. А Сэм просто хотелось понять их. Это ещё не безумие. Всё в порядке, - так она говорила Бет год тому назад. Трешины по стеклу, кровь на руках, осколки медленно осыпаются на пол. В них Сэм видит себя раздробленной: нос, лоб, подбородок… и глаза Бет. Коснуться осколка губами. Это никогда не пройдёт. Пустота от потери. И битьё зеркал мало помогает отвлечься – может, это дано только Вашингтонам? – Я никогда не забуду тебя, Бет, – прошептать в пустоту комнаты, – ты всегда будешь частью меня. Треск осыпающегося зеркала. Улыбка Бет на фото с выпускного. И обманчивая тишина.