Хрустальное пророчество

Очертания комнаты были смутно видны, а неизвестно откуда лился нежно-голубой свет, заполняя собой всё пространство помещения. — Камилла... — позвал девушку приятный женский голос, — Камилла... До слуха Девы начали доноситься отклики её имени, и она не спеша приоткрыла глаза, невольно жмурясь от слепящего света. Камилла выпрямилась, пытаясь сквозь голубизну узнать свою комнату, в которой совсем недавно задремала, но это ей никак не удалось. — Камилла, — снова этот голос, ласкающий слух. Он звучал ниоткуда, и в тоже время отовсюду. Это завораживало и пугало девушку одновременно, которая нервно начала озираться по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то. Ну или кого-то. — Камилла, ты можешь... — продолжал говорить голос, да так нежно и мелодично, что от него невольно клонило в сон. — Что я могу? — спросила Дева, резко встав на ноги и крутясь вокруг себя, никак не унимаясь в поиске источника звука. Сердце начало учащённо биться, ладони вспотели. — Что я могу? Из голубого света отделился еле заметный женский силуэт, который становился всё отчётливее. Это была хрупкая миниатюрная фигура, облачённая в синее платье, длинные светлые волосы, приятное лицо: большие голубые глаза, еле заметные скулы, бледные губы. Женщина словно была из воздуха, такая лёгкая и непринуждённая, манящая и завораживающая. Камилла ошарашенно смотрела на неё несколько секунд, пытаясь понять, спит она сейчас или же это происходит на самом деле. — Ты можешь его спасти, — проговорила женщина сладким голосом, смотря своими глазами прямо на Камиллу, которая находилась в небольшом шоке от увиденного. Да, девушка совсем недавно узнала, что существует Другой мир, что она должна кого-то там спасти, не имея представления как это сделать. Она пыталась привыкнуть ко всему необычному и новому, что ей встретится на этом, далеко не лёгком пути, но мозг Камиллы всё ещё посылал сигналы, что это просто сон, очень длинный и реалистичный сон. За время нахождения в Замке, девушка успела привыкнуть к ребятам: к Марку, который в её представлении очень жизнерадостный и добрый парень, ведь его зелёные глаза, которые всегда горят и улыбка, сходившая с его лица лишь тогда, когда случается какая-то беда, но даже в этот момент он старается искать во всём плюсы, говорят именно об этом; к Августу, парню, который не очень болтлив, но тем не менее может всегда поддержать и помочь, он рассуждает как взрослый и опытный человек, глядя на картину происходящего целиком, когда другие видят лишь её часть; и наконец, к Феликсу, парню, который до сих пор остаётся для Камиллы загадкой: его переменчивый характер и поведение, манера общения… в этом парне всё говорит о том, что он самовлюблённый, считает себя выше других, но это не так, и Камилла это знает. Ей удалось увидеть в нём эти изменения, когда его холодное и непроницаемое лицо сменялось сочувствие, интересом или беспокойством, пусть это и происходило всего лишь на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы понять, что Фэл носит маску, но с какой целью непонятно. — Я. Могу. Его. Спасти. — Повторила девушка фразу женщины, пытаясь вникнуть в её смысл. — Кого? Феликса? Я могу спасти Феликса? Как?! — возбуждённо воскликнула она, подходя ближе к силуэту, но в этот момент он растворилось, оставив Камиллу без ответа на самый главный вопрос.

***

О состоянии Феликса тут же было доложено королю, который, не откладывая ни на минуту, отправился в комнату парня. Мужчина стоял около постели больного и молча смотрел на него. Взгляд Лорса был пустым, но суровым, король словно находится не здесь. — Август, — строгим с нотками стали в голосе произнёс король, не глядя на парня. — Да, — ответил тот, подходя к мужчине. — Ты допустил ошибку, — не торопясь, обдумывая каждое слово, сказал Лорс, взглянув в голубые глаза Августа. От этих слов юношу кинуло в дрожь, а понимание пришло через несколько мучительных секунд. По его вине Феликс навсегда может остаться неподвижным, ведь именно Август готовил противоядие и сделал что-то не так. Именно Август понесёт за это суровое наказание, пусть и не до конца справедливое. Глядя на Августа, Лорс невольно вернулся в далёкое прошлое, когда он был куда моложе, а юноша и вовсе был ребёнком. Ещё тогда, когда Лорс только вступил в права короля, он обратил внимание не этого мальчишку, который поражал его своей смелостью,задорностью, умом, сообразительность. Именно тогда он случайно узнал, что Август и его лучший друг, не менее интересный ребёнок, мечтают быть на службе у короля. Тогда то Лорс и принял решение, что, когда парни подрастут и будут готовы, он сделает их своими помощниками. Король Лорс сочувствующе смотрел на парня, ему совсем не хотелось произносить этих слов, но, если король оставит это происшествие без внимания, то в Хрустальном Мире поползут слухи, что Лорс не справляется со своими прямыми обязанностями. Он — Король Хрустального Мира, а это значит, что он не имеет права ошибаться. — Я отдам приказ, — нехотя сказал Лорс, не глядя на Августа, — у тебя будет время проститься. С этими словами король покинул помещения, оставив после себя неприятные ощущения, в воздухе стояло напряжение. Марк слышал разговор, но не рискнул как-то это прокомментировать. Он лишь подошёл к Августу, который стеклянными глазами смотрел сквозь стену, и положил руку ему на плечо. — Оставь нас вдвоём, — лишь попросил Август, продолжая неподвижно стоять. Марк вышел. Август сел в кресло и с грустью посмотрел на Фэла, глаза которого были закрыты, а тело было расслабленным. Парень спал. Август чувствовал свою вину перед ним. Да, это не он ранил его, но он не смог спасти его. Что пошло не так? Ведь всегда все противоядия удавались. Почему в этот раз всё произошло не так, как должно было? Кого в этом винить? Все ингредиенты взяты правильно, в том количестве, в котором выдал компьютер. Может, электронная ошибка? Чушь. Август ввёл все данные Феликса и сведения яда, для создания индивидуального противоядия. Так что же всё таки случилось? — Прости меня, друг, — дрожащим голосом произнёс Август, обращаясь то ли к Феликсу, то ли к самому себе, взгляд был приковал к больному, — не знаю, почему не сработало, ты же знаешь, у меня всегда это получалось... По щеке потекла предательская слеза, которую Август не стал смахивать, позволяя чувствам взять верх. В памяти всплыли воспоминания, когда они были ещё детьми, когда ни Август, ни Феликс и подумать не могли, что будут приближёнными к самому королю, но всегда об этом мечтали. Они мечтали, как будут выполнять разные секретные миссии, спасая жителей, как будут узнавать и овладевать всё новыми навыками и способностями. Они мечтали, что станут теми, кем стали. Август глубоко вздохнул, понимая, что они добились своего: они в замке, при короле. Но сейчас это уже не имеет никакого значения: Фэл навсегда останется парализованным, а Августа скоро не станет, будто никогда и не было. Стоила ли их детская мечта того, что сейчас происходит? — Если бы я только знал, — сказал синеглазый, нервно сглотнув, — что так всё будет...я бы не позволил... Парень замолчал, так как дверь с грохотом открылась, а на пороге появилась Камилла. В её синих глаза горели огоньки, но внешне она выглядела подавленной. Парень перевёл на неё удивлённый взгляд, но ничего не сказал. Слова были лишними, они бы всё равно ничего не изменили. — Как он? — подходя к кровати, с надеждой в голосе поинтересовалась Камилла, переводя взгляд на Феликса. Юноша всё так же спал, его лицо стало бледнее. Камилла смотрела на больного, вспоминая те минуты, когда она была готова убить Феликса, когда при прикосновении парня, внутри неё оживлялись разные чувства… девушка не могла этого объяснить, да и сейчас не может. Она просто хочет спасти друга. Она знает, что может. Она уверена. Но не знает, как. — Так же... — ответит Август, — как оказалось, моё противоядие не спасло его, и не спасёт, а лишь на несколько дней, а может и вовсе часов, продлит жизнь Фэлу… — парень осёкся, не зная, что говорить дальше. Он прекрасно понимал, что будет с Феликсом потом, когда противоядие перестанет действовать, но сказать это Камилле, которая сейчас с такой грустью смотрит на Феликса, он не мог. Поэтому парень, не закончив свои слова, молча вышел из комнаты. Камилла нежно взяла руку Феликса в свои, с грустью глядя на него. Девушка с любопытством рассматривала парня. Да, она знала, что времени мало, но не могла оторвать от него взгляда. Длинные чёрные ресницы бросали тень на его бледную кожу. Он гораздо моложе, чем обычно. Он был словно ангел, спящий ангел. Камилла придвинулась ближе, проводя рукой по его лицу. Нет, это не тот Феликс, которого она успела узнать, и она не хочет, чтобы так всё закончилось. Честно признаться, Камилле нравилось это дерзкое и непринуждённое поведение Феликса, который всегда говорит и делает то, что хочет. — Как я могу спасти тебя? — спросила она Феликса, зная, что ответа не последует. — Как? Девушка крепко сжала его руку и закрыла глаза, вспоминая всё, что связано с Феликсом. Их первое знакомство, случай в кафе, перемещение, тренировку, его прикосновения, колкости, то, как он смотрит на неё... — Феликс, — прошептала она, — прошу тебя, — из её глаз потекли слёзы, медленно скатываясь по щекам и капая на руки, её и Фэла, — ты не имеешь права меня бросить, слышишь! — продолжала говорить Камилла, — ты меня должен научить владеть силами, помнишь? Ты обещал. И что ты делаешь? Ты не выполняешь обещание! Понимаешь? Не выполняешь. Девушка уже не сдерживала эмоции, она говорила в полный голос, периодически всхлипывая. Да что это с ней? Она никогда не плакала, а тут... Слёзы рекой продолжают течь из её глаз, а она и не пытается их остановить. Облокотившись на край кровати, Камилла громко всхлипывает, шепча себе что-то под нос. Спустя двадцать минут рыданий, глаза Камиллы становятся сухими, больше нет слёз, но есть пустота, которая так и рвётся наружу. Дева нежно гладит руку парня, вытирая свои слёзы. Еле заметное шевеление пальцем, но оно не проходит мимо Камиллы. Она переводит взгляд на Феликса и настороженно смотрит, мысленно моля, чтобы ей это не показалось. Фэл приходит в себя. На лице Камиллы появляется улыбка, в которой отражается удивление, шок, счастье и радость, а из глаз всё так же продолжают течь слёзы. Камилла сама не поняла, как это произошло, но сейчас это её волновало меньше всего. Она была счастлива, что Феликс приходит в себя.