Десять лет спустя на выжженной пустоши

      Перед моими глазами раскинулась картина мира, что давно должен был умереть. Мира что просто был недостоин жизни, но никак не хотел умереть. Жаркое солнце освещало обманчиво пустынные пейзажи. Кривые корни иссохших деревьев тянулись в затянутое серыми тучами небо, редкие пучки сухой травы колыхал ветер. Но эта безжизненность была обманчива, ибо были и те, кто боролся за жизнь на этом мертвом куске земли.       Недалеко от остатков порушенной эстакады, рядом с кучами хлама и покореженных автомобилей, доедала свою добычу стая диких собак. Сами собаки представляли собой жалкую пародию плешивых дворовых псов, на их телах повсюду были язвы и кривые шрамы, а от шерсти остались лишь жесткие пучки, неравномерно распределенные по телу. Их добычей был человек, совсем еще мальчишка. Eго некогда голубые глаза смотрели на серое небо, безмолвие и ледяненящий душу страх застыл в них навечно. Принимая во внимание то, что вышеупомянутые глаза находились вне глазниц хозяина. Псы жадно обгладывали мясо с костей, ели внутренности и сыто облизывались, но их не в чем было обвинять, таковы реалии этого мира.

«Если не ты, то тебя»

      Километром южнее пара людей обустраивала лагерь рядом с разрушенным домом, с виду эта была обычная семейная пара, но увы, даже эти люди жили по правилам пустошей. Если бы путник заглянул в рюкзак, что стоял около ног мужчины, то его аппетит, вероятнее всего, был бы испорчен как минимум на неделю. В матерчатом рюкзаке в пластмассовом контейнере лежало мясо, ну как мясо еще неделю назад у этого «мяса» было имя, оно отбилось от каравана и стало жертвой безобидной семейной пары, что путешествовала по пустошам. Вы скажете, что это отвратительно, а я скажу, что они просто выживают, пусть они и плюют на мораль, но они живы, а это веский плюс в их пользу. Но были тут и случаи проявлений очень редкой по этим временам болезни, именуемой альтруизм. Такие индивидуумы были очень большой редкостью, ибо долго они не жили… Вот несколькими километрами западней лежал труп, раздетый до трусов с ножом в затылке, как это случилось, спросите вы? У этого человека был приступ этого бессмысленного самопожертвования, он решил помочь сбежавшему рабу. Вытащив из рюкзака банку фасоли и нож, путник протянул их рабу и развернулся, собираясь уходить, но вот бывший раб был совсем иного мнения. Схватив нож, он резким движением вогнал его в затылок путника, спросите зачем? Ответ до боли банален : деньги и ресурсы. Раб понимал, что того, что ему любезно предложил этот человек надолго не хватит. Раз путник дал что-то просто так, то у него есть еще…а забирать силой намного проще, чем искать самому. Но были и те, кто выживал после таких приступов, но их забывали, как забыли и меня. Меня знала вся пустошь, я помогал всем и вся, такой я был раньше. Спасти пленников, разобраться с рейдерами, найти пропавшего человека, помочь в написании книги и даже просто пара бутылок чистой воды для какого-то бродяги - я брался за все что предлагали, но увы, все хорошее быстро забывается.       Есть такое изречение «благими намерениями вымощена дорога в ад», и я думаю, что оно стопроцентно верно. И вот сейчас я сидел на устоявшем, во всем этом беспределе, куске эстакады и смотрел на пустошь, на то место, что защищал всю свою молодость. На место, что отняло у меня отца…Отец был таким же как я, он грезил мечтой, он искренне хотел довести до конца, то чего хотела моя мать, но увы… Джеймс, а именно так звали моего отца, сошел на середине пути. Ну как сошел: скорее его просто столкнули с дороги. Одним словом, он погиб. И именно в тот момент что-то во мне надломилось, но это привело лишь к еще одному приступу альтруизма…Уже намного позже я понял, что продолжать дело отца было чистым самоубийством, но, как ни странно, я выжил. И не просто выжил, а завершил дело жизни отца, завершил, думая, что это последнее, что я сделаю…Я не был уверен, что вообще выживу после запуска установки, но тогда я мог не идти : был еще один человек, который хотел пожертвовать жизнью ради этого. Это была девушка, имя которой я уже давно забыл. Она принадлежала Братству Стали, организации, в которую и подавались такие альтруисты, мечтающие о благе для всей пустоши. Она свято верила в идеалы братства, но была слишком привержена им. В итоге заветные цифры 216 набрал я…       И что же я получил за это? Да нифига! Хотя нет, вру, как только я проснулся в госпитале мне тут же стали тонко намекать, что хорошо бы разобраться с остатками Анклава…И ведь пошел, пошел и сделал…И что в итоге? Мое имя забыто всеми,обо мне вспоминают лишь перечень того, что я сделал и кличку что на меня повесили «Сто Первый». Они рассказывают, как после своих деяний я пафосно уходил по дороге в сторону заката, а за мной по пятам шел мой пес, но никто не знает, как все было на самом деле. Собака с просто гениальной кличкой «Псина» погибла еще до разборок с ГЕККОМ, а броня убежища, в которой я якобы ходил всегда и никогда не снимал, была превращена в пепел одним супермутантом с огнеметом. Еще один мой вечный спутник, Пип-Бой 3000, тоже был давно утерян вместе с левой рукой, но это случилось гораздо позднее. После всего этого я много путешествовал: слышал множество историй, которые рассказывали о моих похождениях. И вот все приходит к тому, что я сижу на асфальте эстакады и смотрю в сторону Убежища 101. Это тот родной угол, в котором я рос, место в котором осталась девушка, что мне нравилась. И пусть у нее уже давно есть семья, а убежище для меня закрыто, но я продолжаю мечтать о том, чтобы вновь оказаться там, там, где я не был десять лет…       И вот бутылка виски наконец кончилась. Преодолевая тяжесть в голове я поднялся с потрескавшегося асфальта и медленно побрел к спуску с эстакады. Солнце светило мне в лицо, лямка рюкзака больно врезалась в плечо, а еле передвигающиеся ноги несли меня на встречу с концом. Больше не будет «Сто Первого». Будет лишь Ричард, калека Ричард, что чинит разный хлам в городке Мегатонна.