Всё тайное становится явным

Южная ночь сияла множеством звёзд. Можно было представить себе, что на тёмном бархате неба кто-то разложил огромное количество драгоценностей: браслетов, серег, перстней и подвесок. И звёздное небо походило на гигантскую витрину ювелирного магазина. Но на эти драгоценности можно было только любоваться, не имея возможности даже просто прикоснуться к ним. Внизу же, под сияющим звёздным небом, тихо дышал океан, и шелестели джунгли. Казалось, что эту тишину, сопровождаемую лишь естественными звуками слияния ветра и листвы, никто не посмеет нарушить. Но нарушитель был – он осторожно двигался сквозь джунгли к точке, известной лишь ему одному. И хотя он прекрасно знал расположение всех камер, а также понимал, что сейчас все крепко спят, старался не производить лишнего шума. Куроо - а это был именно он - за время участия в этом проекте, хорошо изучил остров и поэтому теперь достаточно уверенно продвигался вперёд. Вся эта подготовка, все уловки, на которые ему пришлось пойти, чтобы покинуть лагерь, вся осторожность – ради одной цели, имя которой – Тсукишима. Когда они соглашались на этот проект, то знали, на что шли, и вроде как обоих это устраивало. Вернее устраивало Кея, Тецуро же знал, что не будет терпеть до конца шоу и обязательно найдёт способ поймать своего любовника где-нибудь подальше от камер и людей. И вот час икс пробил. Сегодняшняя ночь подходила для его миссии как никакая другая. Ещё десять минут, и вот уже показался лагерь, где ночевали ведущие и вся съёмочная группа. Он был намного больше, чем их стоянки – посередине поляны стоял большой стол, на котором до сих пор лежали остатки ужина, на земле были разбросаны вещи, и даже пара камер лежала на стульях, так и не убранные в более подходящие для этого места. Брюнет тихо хмыкнул, отмечая про себя, что у них в лагере гораздо чище и уютнее. Ближе к деревьям располагались несколько больших и две маленькие палатки. Куроо знал, что две маленькие были для ведущих, и теперь главной проблемой было понять, какая же из них принадлежит Кею. Тецуро совсем не улыбалось завалиться в палатку к Имаёши, который хоть и не разболтает о ночных похождениях волейболиста, но подкалывать их будет до конца проекта, да чего уж там – до конца жизни. Представив себя на месте Тсукишимы, он попробовал понять, какую же из этих двух палаток выбрал его парень. На свой страх и риск он пробрался к той, что стояла у большого раскидистого дерева и была почти полностью скрыта свисающими ветвями. Отогнув край, Куроо осторожно стал расстегивать молнию, стараясь не производить шума. Как оказалось, опасался он напрасно – звук был очень тихим, и вот через несколько секунд он уже был внутри палатки. Облегчённо вздохнув и похвалив себя, что не ошибся, он заворожено уставился на блондина. Тецуро всегда нравилось смотреть на спящего любовника – во сне тот становился на удивление беззащитным, и куда девалась та язва, которая бодрствуя, могла достать кого угодно. Спал Кей чаще всего на правом боку, немного приоткрыв рот и подложив руки под щёку. Ещё немного поумилявшись, Куроо решительно приблизился к своей цели, накрывая губы Тсукишимы своими, и проникая языком в так соблазнительно приоткрытый рот. Ещё не проснувшись, блондин ответил на поцелуй, но почти тут же отстранился, стряхивая с себя остатки сна, которого его так бесстыже лишили. - Какого чёрта! – возмутился Кей, вскакивая и нащупывая очки. – Куроо? Ты чего тут делаешь? - Тише, ты! Перебудишь всех, нам обоим достанется! Да и все мои усилия пропадут даром. - Ты зачем сюда явился? И откуда ты вообще знаешь, где наш лагерь? – всё ещё возмущённо прошептал Тсукишима. - Слишком много вопросов, - нагло ухмыляясь, ответил брюнет. – А зачем я сюда явился? Неужели не догадываешься? – подвигав бровями в стиле Бокуто, Тецуро одним движением повалил блондина на футон, прижимаясь к нему всем телом. На этот раз он не сдерживался – не было ни желания, ни времени на прелюдии. Они целовались так, что кожа на губах готова была вот-вот лопнуть. Инстинкты, сдерживаемые больше двух недель, вырвались наружу, враз завладев обоими. Острое желание накатило, как волна. Пах тянуло невыносимо, Куроо кое-как избавился от одежды, мысленно благодаря любовника за привычку спать голышом. Достав смазку, которую он предусмотрительно взял с собой на остров, одним движением скрутил крышку и выдавил на пальцы слабо пахнущую жидкость. - Не здесь же! Нас же услышат! – шептал Кей, хотя сам уже был готов на всё, чтобы вновь почувствовать Куроо внутри себя. - Не страшно, - подмигнул брюнет, усаживаясь между приглашающе раздвинутых ног Кея. – Просто будешь сегодня очень-очень тихим, - скользкие пальцы коснулись сжатого входа и тут же проникли внутрь, лаская и смазывая. Губы Куроо тем временем обхватили головку уже возбуждённого члена Тсукишимы. Он принялся усердно сосать, в то же время внимательно следя за выражением лица блондина, на котором с поразительной скоростью сменялись эмоции. Несмотря на свою кажущуюся неприступность, Тсукишима был очень отзывчивым и страстным. Иногда Тецуро специально изводил любовника неторопливыми ласками, чтобы сполна насладиться изнемогающим и умоляющим Кеем, в конце концов заставляя того кончить лишь от одних только пальцев в его анусе. Но сейчас желания Куроо были совсем другими, и поэтому третий палец ловко скользнул в него, отыскивая простату и надавливая на неё, заставляя Кея выгибаться и тихо стонать, прикусывая ладонь и таким образом удерживая себя от более громких звуков. От такой откровенной картины Куроо повело окончательно и, размазав остатки смазки по своему нетерпеливо подрагивающему члену, он выпрямился, подхватил любовника под колени, и, разведя его ноги еще шире, вошёл в него. Тсукишима снова застонал, вскидывая бедра. А Тецуро вдруг остановился и, наклонившись, обхватил губами горошинку соска, чуть прикусывая, извлекая из блондина ещё один стон. - Тецуу… - в такие моменты Кей всегда называл любовника по имени, делая это скорее неосознанно, что заводило брюнета ещё больше. – Давай уже…. Быстрее… - он обхватил ногами Куроо, скрещивая их на его пояснице и подаваясь вперёд. Тот не стал больше мучить ни себя, ни Тсукишиму и резкими толчками, в которых не было ни грамма нежности, стал вбиваться в родное тело. Поймав ритм, блондин начал двигаться ему навстречу, встречая каждый толчок приглушённым стоном. Руки Куроо всё сильнее смыкались на бедрах любовника, прижимая, насаживая на себя. А Тсукишима отдал себя во власть любовнику, позволяя ему управлять собой, дарить наслаждение и сводить с ума. Тецуро жадно накрыл полураскрытые губы и мощно подался вперед. Его член и язык, вторгаясь в одинаковом темпе, трахали податливое тело. Тсукки зарылся пальцами в тёмные волосы, отвечая на безумный поцелуй, и уже совершенно не контролировал себя, растворяясь в ритмичных движениях, в нарастающем темпе, в пылающем возбуждении. Не существовало ничего, кроме болезненного наслаждения, и поцелуев на грани нежности и боли. Чувствуя, что близок к разрядке, а удовольствие хотелось продлить, Куроо остановился и вышел из тела любовника, пережидая момент острого возбуждения, а, затем, не особо церемонясь, перевернул Кея, ставя того на четвереньки, и резко вошёл сзади. Тот прогнулся, тяжело дыша, и стал насаживаться на член. Тецуро придерживал его за талию, и пытался отвлечься на что-нибудь другое, чтобы не кончить раньше времени. Совладав с собой, он навалился сверху, целуя и покусывая шею, плечи, облизывая каждый позвонок, так соблазнительно проглядывающий из-под бледной кожи, а затем обхватил рукой член Тсукишимы и задвигал в одном со своими толчками темпе. Это было чистым безумием. У Куроо закладывало уши от стука крови, громких шлепков тел друг об друга и от сдавленных, но от этого не менее пошлых и страстных стонов блондина. У него кружилась голова от нереального жаркого удовольствия, охватившего всё его тело. Он ускорялся, приближая их обоих к разрядке, и всё равно наслаждение неожиданно накрыло его с головой. Почувствовав, как внутренние мышцы Тсукишимы сжимают его член, а руку заливает его семя, Куроо зарычал, толкнулся последний раз и кончил с именем Кея на губах. Накатившая слабость позволила лишь скатиться с блондина, укладывая того рядом с собой. Тсукки уткнулся носом в шею любовника и тихонько засопел, полностью расслабившись. А Тецуро, теребил его волосы и целовал в макушку, растворяясь в той нежности, которой так не хватало во время секса. Полежав ещё несколько минут, Куроо аккуратно переложил голову спящего Кея на подушку, достал салфетки, устранив следы их страсти, представляя, как Тсукишима взбесится, если утром проснётся весь в сперме. После этого совершенно бесшумно натянул на себя одежду и, укрыв Кея, потихоньку выбрался из палатки. - Какие же вы громкие! – Куроо аж подскочил от неожиданности. Имаёши, стоял совсем рядом, подпирая соседнее дерево. В темноте трудно было разглядеть его лицо, но Тецуро не сомневался, что без фирменной ухмылочки и прищуренных глаз не обошлось. - И давно ты тут? - Ну… - неопределённо протянул Шоичи. – Достаточно. Но не волнуйся, я вас не выдам. Не с руки мне сдавать своего соведущего. Тем более я прекрасно вас понимаю, - ехидные нотки то и дело проскальзывали в его голосе, заставляя Куроо думать, какой же разнос устроит ему Кей, когда поймёт, что Имаёши в курсе. - Прекрасно понимаешь? – волейболист тихонько хмыкнул. - Даже больше, чем ты думаешь, - многозначительно отозвался Имаёши и поправил очки. – А теперь возвращайся в лагерь, а то скоро уже рассвет. Тецуро пожал плечами и, развернувшись, пошёл в лагерь. Из головы не вылезала предпоследняя фраза ведущего. Интересно, что он имел в виду?.. Не прошло и секунды с момента этой мысли, как парень запнулся о чью-то небрежно брошенную сумку и упал, болезненно ударившись о какой-то камень. Беззвучно матерясь, он поднялся на ноги и прищурился, вглядываясь в бирку – все вещи на стоянке съемочной группы подписывались. «Сакурай Рё» Пожав плечами на незнакомое для него имя, Куроо потрусил дальше, размышляя о том, кто же является подружкой Имаёши и, не подозревая о том, что судьба в виде бирки на чужой сумке уже дала ему ответ на этот вопрос.