План

Что за черт? Мне, наконец, признался семпай в своих чувствах. Я так счастлив, но. Что за херня здесь происходит? Нам с семпаем даже на минуту оставить не могут. Сговорились что ли? Я уже даже поселился в номере Фуджи-семпая, дак вы знаете, что? Кикумару-семпай и Момо-семпай припираются к нам каждую ночь «поиграть в карты», а затем засыпают прямо в нашей комнате! О, Боже! Да они и днем от нас не отлипают! Повисли на мне, как одежда на вешалке! Но это было еще терпимо…. Пока ограничивалось этими двумя. Мы пришли навестить команду Шитенходжи. Теперь к Момо-семпаю и Кикумару-семпаю присоединились Тояма с Кенья-саном. Дурдом! Даже раньше такого повышенного внимания к моей персоне не было. Семпай потихоньку сходит с ума. Страшно. Не за себя, правда, а за эту неугомонную четверку. Как я понял, нам решил помочь Шираиши-сан. Он тогда схватил меня подмышку и увалок в какой-то дорогущий отель. Не знаю, где он такие деньги откапал. И если честно — знать не хочу. Он закинул меня в номер и позвонил семпаю. Тот примчался очень быстро. Я был рад. Пока Фуджи-семпаю крышу не снесло… Конкретно так. Он притащил с собой какой-то пакет. Лучше б я не проявлял своего излишнего любопытства и не заглядывал в него. Там были кошачьи ушки, ошейник и меховые лапки. -Косплей.... Он издеваеться надо мной! Пришлось согласиться. Лицо семпая было таким серьезным. Я не мог понять о чем он думает... Он надел на меня ушки и лапки. Руки тенсая потянулись к моей шее, завязывая на ней ленту с колокольчиком. Если бы я только знал, что он, начнет меня фотографировать, я бы никогда не согласился одеть нечто подобное Но это не так уж и плохо. Семпаю это нравиться - тогда какая разница? Может я мазохист? Он начал лизать мое ушко. Бедное мое ушко. И прошептал: «Помяукай для меня» Я был в шоке! В шоке! В БОЛЬШОМ ШОКЕ! Как он мог? Но… Это Фуджи-семпай. С меня не убудет. А если я сделаю ему приятно, то это только лучше! Я хотел, уже было, мяукнуть, как семпай поцеловал меня в шею. Это моя слабость, и он это знает! От этого моя «Ня» прозвучало, чуть ли не на пол Осаки. Кажется, семпай был доволен. Был! В эту же минуту к нам, как ошалелый, ворвался капитан Шитенходжи! Твою ж налево! Стало так холодно, что у меня аж упал. Вот эта жажда убийства! И не скажешь даже, что семпай когда-то был влюблен в Шираиши-сана… В тот момент он был готов тупо разорвать его на миллион маленьких капитанчиков. «А!» — лучше б ты молчал! Не знаю, что он сделал, но Шираиши-сана я больше не видел. Нам так и не удалось побыть наедине за всю поездку. Сегодня последний день. Я разочарованно вздохнул, собирая вещи в рюкзак. Семпай подполз ко мне и обнял со спины. -Не будь таким кислым, мы потом как-нибудь еще съездим вместе. Вдвоем. Наедине, — успокаивал меня Фуджи-семпай, шепча нежные слова на ухо. -Семпай… — не успел я сказать, как он развернул меня. -Пока эти не пришли, а они любят влезать ВО ВРЕМЯ! — гений достал какую-то коробочку и открыл прямо перед моим носом. Там покоились парные кольца. Серебряные с золотой полоской посередине. -Мы не можем пожениться, но… Ты останешься со мной навсегда? — он открыл глаза, а его руки трясло от волнения. -Да, — я улыбнулся, — клянусь! Первый раз я увидел Фуджи-семпая, ведущего себя, как ребенок. Он кинулся ко мне на шею с объятиями. -Никогда не отпущу! -Эм…. Фуджи-семпай…. Воздуха, — он отстранился, а я тяжело вздохнул, — мне и Кикумару-семпая с достатком на 10 лет вперед хватает, не перенимай его привычек. Пару секунд тишины. -Я больше не позволю до тебя дотронуться, — кажется, в комнате стало на пару градусов ниже. Или кажется… И тут в комнату влетают, я уже не удивлен, семпаи. -О-чиби! -Эчизен! Надоело уже! Знаете, у каждого есть свой собственный план. И вот когда какая-нибудь кракозябра его разрушает — хочется рвать и метать! Надоело! Люди траляля-тополя хотят! Где страсть? Где чувства? Где СЕКС? О, эти обломщики еще не скоро забудут, что значит слово «такт», которого они, по всей видимости, лишены! Вот так! Даже если ваши планы сорвали — стройте новые! Это жизнь! Она состоит из взлетов и падений, и каждый раз падая, удостоверьтесь, что не разобьетесь, и в следующий раз взлетайте еще выше. Настолько дальше, что не забудете того вида, однажды приземлившись. Вот такая она сложная вещь — этот «план».