Деньги решают не все

Григорию было 16, у его отца было все - деньги, уважение, харизма. Увы, самому Грише мало что из этого досталось, но зато в его распоряжении были папочкины деньги. Золотая ложка с детства, никаких ограничений. И ему снесло крышу. Первый звоночек появился во время съемки клипа на весьма интересную тематику. Он думал, что будет круто и друзья из золотой молодежи восхитятся им. Но... Найти красивых девушек не составило труда, снять номер после некоторых уговоров родителя - тоже. И вроде все должно было пройти нормально, если бы не оператор... Нанятый оператор был высок, темноволос, и, что самое главное, был гораздо старше. Весьма и весьма. А еще его совершенно не впечатлял золотой мальчик. Спокойные, уверенные движения, легкая седина на висках, руки, сила которых угадывалась с первого взгляда на них - все это зарождало в Григории Мамурином некое терпкое, еще не до конца сформированное желание. Он смотрел, запоминал, анализировал. Он ещё не знал, чего именно хочет, не знал даже имени этого мужчины, но несмотря на обилие полуголых красоток вокруг, мальчику хотелось именно его. Все съемки клипа прошли мимо сознания Гриши. И раз за разом он ловил себя на мысли, что лучше бы распил небрежно опрокинутую на девицу бутылку дорогущего шампанского с этим человеком. Ближе к вечеру, к финалу съемок, он принял окончательное решение. И даже если этот мужчина натурал, то деньги решают все. Да, чувственный медленный секс после тяжелого дня перед камерой. Это будет охренительным опытом.  Вот только реальность умеет обламывать крылышки. И Григорий оказался совершенно не готов к кулаку, прилетевшему ему в нос после того, как он запер дверь и с усмешкой озвучил свою волю. И тем более он не был готов к тому, что ему грубо заломят руки и уткнут лицом в мягкий ковер снятого номера. Как бы мальчик не бахвалился, но он оставался именно мальчиком. А в 16 лет трудно знать о всех прелестях секса. Это в порно все легко, просто и приносит удовольствие. Но реальность сильно отличалась от его любимых видео. А с чего начинается анальный секс в реальности? С промывания. Руки быстро оказались связаны за спиной жесткими проводами от оборудования. Распорка на лодыжках защелкнулась с мрачным тихим щелчком обреченности. Все-таки в одном Мамурин не ошибся - руки у оператора действительно оказались сильными. Настолько, что сделав канцелярским ножом надрез на джинсах и попутно оставив на бедрах две несильно кровоточащие полоски, он легко смог разорвать джинсы дальше по шву. В тот момент Грише показалось, что с таким же оглушительным треском рвется его вера в спасение. Он думал закричать, позвать на помощь, а потом вспомнил, что сам некстати запер дверь, не желая, чтобы ему помешали. Сам загнал себя в безвыходное положение. Дизайнерские джинсы небрежно отлетели в сторону. А вот нижнее белье с него было бережно срезано. В следующую секунду его перевернули на спину мощным пинком под ребра. И тут он закричал. Он как будто проснулся, наконец осознав, что это его сейчас собираются поиметь. Закричал громко, визгливо, жалобно. Закричал, чтобы тут же поперхнуться криком, как только ему в глотку затолкали остатки его собственных трусов. Сильные пальцы надавливали на челюсть, пропихивая ткань дальше, в горло, заставляя почти что задыхаться, побуждая рвотные позывы до выступивших на глазах слёз. Зато теперь он не кричал. Теперь он даже думать не мог об этом. Единственное, что было сейчас важно - выпихнуть чертову ткань, что царапала нежное горло.  Пока он боролся с собой, привыкая к дискомфорту и стараясь заново научиться дышать с посторонним предметом в горле, его совершенно спокойно взвалили на плечо и унесли в направлении ванной комнаты. А там его не осторожничая скинули в ванну. Больно ударившись плечом о кафельный бортик, он был вздернут за подбородок. Едкая усмешка, почти оскал, и с душа снимают насадку, оставляя лишь шланг для воды. В первое время в глазах мальчика плещется непонимание, но стоило перевернуть его на четвереньки... О, отбиваться ему не помешали ни связанные руки, ни зафиксированные прочным металлом ноги. Но силы изначально были неравны.Придавив мальчишку за загривок, мужчина шлепнул ладонью по бледным ягодицам. Все трепыхания прекратились, стоило ему провести мозолистыми пальцами по раскрытой ложбинке и надавить на анус. Глухое мычание раздалось в помещении ванной комнаты, как только оператор ввел жесткий, царапающий нежные края анального отверстия шланг. И такой же глухой крик, скраденный тряпкой, прозвучал, как только он включил воду. Он не жалел, не миндальничал и даже не думал ослабить напор. За жалкие полминуты живот Григория вздулся, натянув кожу до предела. Бедра мальчика дрожали под воздействием причиняемой боли, вызванной давлением воды внутри него. Распирая стенки кишечника и не находя выход, она заставляла его содрогаться и всхлипывать, давясь тканью трусов и собственными слюнями. Резкое движение - и мужчина выдергивает шланг. Руки мальчика сжимаются в кулаки, давление внутри него столь велико, что сдержать унизительный поток воды и фекалий нет никакой возможности. Вода вырывается из него с громким хлюпаньем, заливая ванну. Мышцы расслабляются и к отходам жизнедеятельности, испачкавшим рубашку, что все еще болтается на нем, добавляется порция мочи. Он жмурится, мечтая, чтобы этот кошмар закончился, ощущая щекой грязную воду, чуя запах выделений. Мужчина еще раз перехватывает парня удобнее и вновь вставляет шланг. Как и в прошлый раз, вода заполняет его быстро и так же быстро покидает. Григорий плачет, не в силах сдержать внутренние спазмы. Только когда вода становится лишь слегка мутноватой, сценарий меняется. Чуть теплая вода вновь заполняет его, он вновь чувствует боль, но на этот раз оператор не спешит вытаскивать шланг. Наоборот, он с силой опускает ладонь на ягодицу, оставляя ярко-красный след, и отходит на пару шагов, опускает крышку унитаза и садится сверху, с жестокой усмешкой наблюдая за мучениями парня. Его живот уже ощутимо округлился, можно только представить, какие ощущения он испытывает. Буквально через десять секунд тихие стоны переходят в непрекращающиеся завывания. Наконец, спустя полторы минуты от самого начала, он не выдерживает, содрогается, с усилием сжимаясь и выталкивая из себя воду. На несколько мгновений ему становится легче. А потом вода вновь жестко распирает стенки кишечника, и ему вновь приходится, сжав зубы от боли, выталкивать воду из себя. В конце концов, он пропускает момент, когда мужчина выходит из комнаты. Но едва мальчик осознал это, на него накатила паника. Неужели оператор решил оставить его вот так? Ведь сам парень не то, что вытащить из себя шланг или развязаться не сможет - ему даже не перекрыть текущий внутрь кишечника поток воды. От паники он начинает дергаться, зажимаясь и причиняя себе боль. В итоге, поскользнувшись на воде, он падает на живот. С громким криком, не способным быть заглушенным даже тряпкой, вода вырывается из него разве что не фонтаном. Дрожа от боли и усталости, Григорий с трудом переворачивается на бок, подтягивая колени к груди. Спустя полчаса ему становится лучше, мышцы уже не так напряжены и куда легче выпускают воду. Спустя еще полчаса он может устало прикрыть глаза. Вода спокойно выливается из него непрерывным потоком, омывает бок, достигает щеки и уносится в водосток ванны. Его взгляд упирается в дверь, а потому он не может пропустить возвращение мужчины. У того в руках пустая бутылка от небрежно растраченного шампанского, а на губах злая усмешка, которая становится снисходительной, стоит ему увидеть мальчика. Григорий краснеет. Заливается краской по самые кончики ушей, испытывая ни с чем несравнимый стыд. Оператор поворачивает ручку на смесителе, и теплая вода становится ледяной. Серия сильных ударов по заднице довершает картину, заставляя вновь сжаться мышцы. Теперь парню опять приходится прикладывать усилия, чтобы вытолкнуть из себя воду.Оператор ухмыляется и уменьшает напор воды. А после вздергивает парня за волосы, резко ставит на четвереньки и наносит непрекращающуюся серию шлепков. Мальчик кричит, дрожит, дергается, но ничего не может поделать. Вода медленно растягивает его, а сжимающиеся от каждого удара мышцы не дают ей выйти. Давление внутри растет, ровно как и сила ударов. В конце мужчина уже с силой отводит руку и опускает на задницу парня, живот которого снова раздут. После чего удовлетворенно кивает и отходит, разглядывая зареванного мальчишку, который не в силах расслабиться и облегчить собственную участь. Насладившись этим зрелищем, мужчина резко выдергивает шланг из заднего прохода Григория. Мышцы напряжены, и столь резкое движение отдается болью в измученном теле. Тут же к анусу приставляют горлышко пустой бутылки и, не дав воде выйти, с силой пропихивают внутрь. Стоит горлышку начать расширяться - и Мамурин кричит, несмотря на остатки собственных трусов в глотке. Мужчина, испугавшись, что парень задохнется, резко дергает за торчащий изо рта край, вырывая из челюстей Гриши обслюнявленную тряпку. Вой проносится по комнате, взлетает под потолок, отражаясь от кафельных стен. Однако, это не лишает мужчину решимости, с которой тот медленно проталкивает в подростка стеклянную тару. На плотном стекле отчетливо видна кровь, липкими каплями она стекает по пока что оставшейся снаружи части бутылки. Наконец, основание касается нежной кожи ягодиц. Оператор довольно скалится. А после вытаскивает его за волосы из ванной и, сбросив на пол, за ногу тащит обратно в комнату. У него явно есть еще планы и останавливаться он не намерен. Мамурин кричит, стирая колени, плечи и щеку о ворс ковра. Бутыль больно разрывает внутренности, к горлу подступает тошнота. В комнате включено освещение, камеры стоят на штативах полукругом, мигая красными огоньками, яркие лампы освещают ковер в номере дорогого отеля. Руки у парня сильно болят, жесткие провода пережимают кровоток, а от неудобной позы ломит кости. Пинок в напряженный живот заставляет перевернуться, вырывая очередной судорожный крик. Мамурин корчится от боли, кусает губы и выгибается на длинном ворсе ковра в попытке отползти. Оператор смотрит на его мучения со скучающим лицом. Ему не интересно. Ему скучно. И, наверное, немного мерзко. Заплаканный подросток, перемазанный соплями - малоприятное зрелище. От всего этого в душе зарождается чувство гадливости. Камера мерно гудит, записывая все происходящее. Григорий не сразу подмечает этот факт. Но стоит ему осознать это, как стыд заливает его новой волной. А еще по спине проходится липкий страх. Он слишком наивен, не видел настоящей жизни и не осознает в полной мере, что сейчас его могут убить. Но зато понимает, что может сделать с его репутацией видео подобного содержания. И ему страшно. Страшно за свою шкуру, за свой пафос, за всё, что, в сущности, весьма мимолетно. Долго предаваться паническим мыслям ему не дают. Его ноги сгибают в коленях и перекинутый вокруг распорки кабель тугими нитями затягивается на щиколотках, фиксируя их. Кабель длинный и явно подготовленный - в некоторых местах резиновая оболочка счищена ножом, оголяя медные внутренности. Длины кабеля хватает с запасом, чтобы перетянуть не только ноги. Провод проходит по ягодицам и, надавливая, упирается в донышко бутылки. Перетягивается крест накрест и обматывается вокруг полового органа, цепляя нежную кожу гениталий резиновыми заусенцами, оставленными неаккуратным ножом. Холодный метал, в некоторых местах охваченный резиной, холодит кожу. В конечностях появляется покалывание, согнутые ноги краснеют от застоя крови. Наконец, Григория переворачивают на живот и остатки кабеля протягиваются к путам на руках. Оператор упирается ботинком в спину парня и тянет кабель вверх, вырывая крик. Он останавливается лишь тогда, когда слышит хруст в плечевых суставах мальчика. Тот дрожит, воет, но на полноценный крик у него уже не осталось сил. Щелкает кнопка переключателя и по проводам бежит ток. В комнате запахло паленой плотью. Оголенные участки проводов, соприкасаясь с кожей, передают ей напряжение тока. Оно слишком мало, чтобы получить полноценный удар, но достаточно, чтобы заставить кожу медленно плавиться под его воздействием. Аккуратно подстриженные волоски на лобке начинают дымиться, мелькают редкие искры огня. Тело дрожит, содрогается в болезненных припадках и по члену бежит тонкая струйка мочи. Пусть он и опустошил мочевой пузырь в ванной, но эти спазмы куда болезненнее, они сравнимы разве что с предсмертными судорогами. Мужчина решает, что мальчику нужен перерыв. Смерть от болевого шока лишит интересной игрушки. Напряженное как струна тело, вытянутое, насколько позволяли путы, обессиленно обмякает на влажном ковре. Из уголка губ стекают слюни, перепачканные в крови, на бедрах грязно-бурые разводы поджаренной крови. Нож, тот самый, лезвием проходится по напряженным, перетянутым ногам. Кожа на них синяя и натянутая от притока застоявшейся крови. Затупившееся о кабель лезвие легко вспарывает верхний слой эпидермиса. Неглубоко, на пол сантиметра, но эти раны болезненны. Мужчина наносит порезы хаотично. Бедра, колени, икры. После идет в обратном направлении - вверх. Делает разрез на уровне тазобедренной кости. Прижимает лезвие к вздутому животу, будто решая, а не выпустить ли ему воду этим путем. Медленно надавливает, проводя до пупка, задевая его, а потом пальцами размазывая выступившую кровь. И вновь без предупреждения щелчок. Ток опять бежит по проводам, обжигая недавние раны, углубляя их. Оператор вздергивает парня за волосы, сажает на задницу и прислоняет спиной к кровати. В этой позе горлышко бутылки с силой упирается изнутри в живот. Мужчина прижимает руку, надавливая и ощупывая горлышко сквозь слои кожи и кишок. Мальчик воет. Под ним расползается лужа из розоватой воды. А после следует сильный удар в живот. Нога в ботинке с силой врезается в ткань, попадая по недавнему порезу, кроша толстое стекло внутри парня. Сильная, мозолистая рука зажимает губы, вторая смыкается на шее и перекрывает кислород, не давая животному крику перейти на новую громкость. Ему не нужны свидетели. С силой швыряя парня на середину ковра, ножом он подцепляет кабель, впивающийся ему в промежности. Приходится немного напрячься, но вскоре резиновый жгут уже не давит на остатки бутылки, продолжая обжигать кожу в других соприкасающихся с ним местах. Грубые пальцы скользят по краю ануса, стараясь ухватить кончик бутылки, вытащить ее. Они соскальзывают, пачкаются в крови, а стекающая изнутри вода добавляет неудобств. У мужчины сдают нервы. Вскакивая, он наносит удары в живот, ногами стараясь попасть в нижнюю часть. Парень дергается, его сустав громко хрустит, а ошметки бутылки выталкиваются из парня вместе с водой, осколками и кровью. Несмотря на давно охрипший голос и сорванные голосовые связки, в номере поднимается крик. Мальчик 16 лет лежит на мокром, заляпанном кровью и водой ковре. На лице мальчика ярко выделяются искусанные губы. Его щеки покрывает слюна вперемешку с фекалиями. Его рубашка, расстегнутая лишь на нижней половине, вся мокрая и воняет мочой. Из его ануса вытекает кровь, где-то лежат осколки темного бутылочного стекла. Мужчина с сединой на висках и загрубевшими пальцами неторопливо стирает с щеки каплю крови. Утирает руки. Поправляет клетчатую рубашку. А после, собрав камеры, выходит из номера дорогого отеля, бросив на подростка безразличный взгляд.